21 глава
Решила тогда, что абсолютно нереально. Если только в какой-то другой вселенной, но точно не в этой.
И вдруг вот. Он сидит у нас дома, как ни в чем не бывало, и играет с дочкой. Даже обсуждает с ней этапы строительства на понятном только ей языке.
Даня отвлекается от постройки и перехватывает мой взгляд.
Чувствую, что краснею и тут же отворачиваюсь. Начинаю суетиться с уборкой.
Действие вина скоро проходит и меня клонит в сон. Веруня же полна энергии. Она только что напилась чая с детским печеньем, а теперь они с Даней усаживаются смотреть мультики на большой плазме, расположенной в гостиной.
Я пристраиваюсь на диване рядом с ними.
— Мы проводим вечер как настоящая семья, — замечает вдруг Даня.
Его рука сейчас на моем плече, а пальцы легонько перебирают волосы.
Мне очень приятны эти касания, и я кайфую от каждого из них.
— Не знаю, — произношу осторожно.
— Если хочешь, можешь подремать.
— Нет, я подожду, пока Веруня устанет. Уложу ее, а уж потом засну сама. Но ты можешь ложиться, если хочешь.
— Нет, не хочу. Зато хочу узнать, что там за история с Беловым и наездом на него.
Я рассказываю.
— Черный Джип, — задумчиво тянет Милохин, а я киваю.
— Да.
— А что за наезд на тебя? Ты упоминала.
— Тут все очень запутанно. Как-то вечером, почти сразу после того, как я вернулась из Германии, я переходила дорогу и чуть не попала под машину. Думала, это случайность, а парень, который спас,просто прохожий с хорошей реакцией. Теперь же выяснилось, что Леша твой человек, который следил за мной по твоему приказу.
— И он считает, что кто-то хотел тебя убить?
— Он думает, что ты.
— Я?
— Ну, может и не убить, а спровоцировать выкидыш. Ну в общем, да.
Пальцы Дани замирают и тело напрягается.
— И что, ты тоже так думаешь?
— Нет, — мотаю головой.
— Нет?
— Точно, нет. То есть, вначале, может быть, но теперь точно нет.
— Юль, посмотри на меня.
Я поворачиваю голову.
— Это не я, — говорит он, глядя мне прямо в глаза.
— Хорошо, — киваю.
— Но я разберусь в этой ситуации.
— Ладно.
Тут я сглатываю, потому что Милохин, пользуясь тем, что дочка всецело занята мультиками, пристально смотрит на мои губы.
Кажется, что хочет поцеловать.
Я не уверена, что целоваться при ребенке будет правильным. Даже если она еще совсем крошка и ничего не понимает, а потому отстраняюсь и поднимаюсь с дивана.
— Ладно, — произношу быстро, — пока вы тут сидите, я постелю тебе в комнате.
— Давай.
— Да.
Вылетаю в холл и восстанавливаю дыхание.
Может быть, не стоило сбегать и будь что будет?
Но тут же осаживаю себя. Нет, я все делаю правильно.
Мы оба устали, переволновались, а еще выпили вина. Простой поцелуй мог бы зайти слишком далеко, а Веру в таком возрасте нельзя оставлять одну ни на минуту.
***
Просыпаюсь по будильнику и тут же поворачиваю голову. Убеждаюсь, что дочка сладко посапывает в своей кроватке, выдыхаю и с удовольствием потягиваюсь. Все хорошо.
Вчера мы легли поздно, но я вполне выспалась и чувствую себя отлично. Тянусь к телефону и смотрю, который час. Думаю, самое время позвонить Сергиевскому, иначе потом могу забыть.
Мы с Даней договорились, что вместе съездим к Леше в больницу, а потом он займется темой наезда. Мне же нужно будет придумать что-то с новой няней для Верочки.
Набираю номер и жду пока банкир соизволит ответить. Почти девять, так что он точно уже не спит, не раз хвастался, что встает в шесть утра.
Пока жду ответа, поднимаюсь с кровати, накидываю халат и подхожу к окну. Выглядываю на улицу, пытаясь оценить погоду на сегодня.
— Слушаю, — оживает телефон голосом Сергиевского.
— Здравствуйте, Борис Натанович, это Юля.
— Юлечка, здравствуйте. Что-то случилось?
— Да.
Быстро рассказываю заготовленную историю про внезапную болезнь няни.
Сергиевский слушает не перебивая, но как только я заканчиваю рассказ, оживает.
— Что ж, Юлечка, очень жаль, но у меня есть отличное решение.
— Правда?
— Конечно. Работать нам с вами остается всего несколько дней, так?
— Да.
— Так вот. Самый последний день я в любом случае решил оставить под отдых. Хотел пригласить всех вас на свою дачу. Небольшой особнячок в пяти километрах от города. Так, ничего особенного, прикупил по случаю. Так вот, мы можем не ждать последнего дня работы, а поехать туда чуть раньше.
— Я не знаю.
— Там все условия. Большой охраняемый участок, прислуга, бассейн, еда. За малышкой присмотрят, тут я даю гарантию. А вы все сможете одновременно отдыхать и работать. Если вы согласны, я позвоню остальным и приглашу их присоединиться к нам. Трое суток на лоне природы вдали от шума цивилизации, что может быть лучше.
— Хорошо, если вы дадите мне некоторое время на раздумья…
—Конечно, конечно, созвонимся к обеду.
Сбрасываю вызов и иду искать Милохина. Нужно посоветоваться с ним, прежде чем принимать решение. Если он проснулся.
Он проснулся и, судя по влажным волосам, уже успел принять душ. Сейчас сидит в кухне с чашкой чая в руке и просматривает что-то в телефоне.
— Привет, — говорю я и тут же решаю, что тоже не худо бы принять душ, пока Веруня спит.
— Привет, — произносит Даня.
Скользит взглядом по моей фигуре, чуть задерживаясь на коленях, а потом возвращается к лицу.
— Я только что звонила Сергиевскому, и он предлагает оставшиеся три дня контракта провести у него на даче. Говорит, участок хорошо охраняется.
— Неплохая идея. Вы с Верой сможете гулять по участку и не бояться встретиться со злоумышленниками или журналистами.
— Он сейчас предложит это тебе, Мишке и Федину. Если все вы согласитесь, сможем поехать.
В подтверждение моим словам у Милохина оживает телефон, и он начинает разговаривать с Сергиевским лично.
Я же покидаю кухню и отправляюсь в душ.
Едва успеваю привести себя в порядок, как Вера просыпается.
Занимаюсь малышкой, потом мы все вместе завтракаем.
Сразу после завтрака мы одеваемся и покидаем квартиру. Усаживаемся в Мерседес Милохина и едем к Леше в больницу.
— Как он? — спрашиваю у медсестры.
— Пришел в себя и его перевели в обычную палату. Так что все хорошо.
— Слава богу. Его можно навестить?
— Да, конечно. Правда сейчас время обхода и я не знаю, сможете ли вы пообщаться с лечащим врачом, но с пациентом точно можно.
— Отлично.
Я иду первая и держу дочку за руку, Даня за нами.
У нужной палаты останавливаюсь, стучу для соблюдения формальности, а потом открываю дверь и вхожу.
Первое, что я вижу, лишь только оказываюсь в палате, точнее кого, это Ангелину, сидящую у Леши в ногах.
Ангелина одета в больничный халат и тапки. Ее правая рука замотана из ее торчат какие-то железки.
Значит, ее привезли в ту же больницу, что и Лешу, и мой первоначальный план насчет них практически срабатывает.
Сам Леша полулежит на кровати с забинтованный головой. От его руки к штативу, установленному тут же, тянется трубка капельницы.
На момент нашего вторжения эти двое вели разговор, но сейчас замолкают на полуслове. Леша сначала силится улыбнуться, но тут же его взгляд скользит за мою спину и застывает.
Видно, что появление Дани не приводит его в восторг.
Я бы с удовольствием навестила Лешу одна, но Милохин в этом вопросе остался непреклонен.
— Два наезда и в обоих фигурируют черный Джип и твой друг. Хочет или нет, но ему придется как-то пережить мой визит, — отрезает он на все мои попытки намекнуть, что, возможно, стоит подождать.
Теперь же происходит то, чего я боялась. Немая сцена из комедии «Ревизор».
Обстановку разрежает Веруня. С криками радости она кидается к Ангелине и виснет на ее здоровой руке.
Ангелина чуть не плачет.
— Веруня, какое счастье, что ты нашлась! Прости, прости.
Она начинает обнимать и прижимать к себе дочку.
К сожалению, я не могу найти в себе силы оттащить малышку от нее. Как я объясню свои действия полуторагодовалому ребенку, который большую часть своей жизни провел в присутствии няни?
Переключаюсь на Лешу.
— Привет, Леш, как ты себя чувствуешь? Я так перепугалась за тебя вчера. Этот наезд…
— Спасибо, Юль, — сглатывает он и снова косится на Милохина.
— Вы не могли бы выйти на минуту, — обращается Даня к нам, а сам устраивается на подоконнике.
— Нам с Алексеем Всеволодовичем нужно поговорить.
Подхожу к Ангелине и беру Веруню на руки.
— Пойдем, — говорю бывшей няне.
Она не смеет ослушаться и поспешно поднимается с кровати.
— Извини, Леш, — снова поворачиваюсь к приятелю, — Даня поговорит с тобой, и я вернусь в палату.
С этими словами мы выходим, оставляя мужчин одних.
Мне ужасно хочется послушать, о чем Даня с Лешей будут говорить, и я задерживаюсь у двери.
Слышно очень плохо. Фразы долетают обрывочно, так что приходится сильно напрягаться.
— Если бы не твое плачевное состояние, — говорит Милохин.
— А что такого? — отвечает Леша, — я как мог старался уберечь Юлю и ее ребенка от вас.
— Уберечь от меня, что ты несешь.
— Да, от вас. И исполнителей вашего отвратительного приказа.
— Об этом ты должен был сообщить мне в первую очередь!
Я не могу видеть сейчас лица Дани, но совершенно очевидно, что он сильно зол.
— Обязан был сообщить, а не разводить всю эту самодеятельность!
— Это не самодеятельность! Я уберег Юлю от ужасных последствий.
Несколько фраз мне услышать не удается. Они сказаны тихо, да еще сильно мешает фоновый шум вокруг. А потом снова получается различить.
— Ладно, как с тобой быть, решу позже. Теперь давай по существу. Сейчас ты четко, максимально подробно, а главное правдиво, отвечаешь на мои вопросы. Если нет, то…
Но тут меня снова отвлекают.
Вере не сидится у меня на руках и не стоится спокойно рядом со мной. Она всеми силами тянет меня к окну, пыхтя и проскальзывая ботиночками по гладкому линолеуму. Прямо на самом интересном. Туда, где стоит Ангелина.
Та, в свою очередь, хочет что-то сказать, и даже начинает фразу, но в этот момент из-за поворота показывается медсестра и прямым ходом направляется к нам.
Ангелине приходится закрыть рот, а мне окончательно отойти от двери.
— Наумова, что вы делаете в мужском отделении? — восклицает медсестра недовольным тоном, — давайте-ка в свою палату, обход еще не закончен и Нина Всеволодовна вас ищет.
— Но я хотела… — лепечет Ангелина.
— Никаких но, — перебивает медсестра, — пойдемте немедленно!
Ангелина бросает еще один взгляд на нас с дочкой.
— Давайте, давайте, и поживее, — командует медсестра.
Ангелина вздыхает, грустно улыбается Веруне и идет за медсестрой.
— Пака, — кричит ей вслед Вера и машет рукой.
От этой картины желудок сжимается и мне становится некомфортно. Но я стараюсь сбросить с себя это неприятное чувство. Я не смогу больше доверять Ангелине. А значит, Верочке придется отвыкать от своей няни, а Ангелине отвыкать от моей дочери.
— Верунь, пойдем-ка мы с тобой посмотрим в окошко — предлагаю наигранно веселым голосом.
— Паде, — тут же соглашается она.
Хорошо, что дочка сейчас в таком любознательном возрасте, когда внимание переключается с одного на другое просто мгновенно.
Мы подходим к окну, и я подхватываю Веру на руки, чтобы ей было лучше видно.
Минут пять мы развлекаемся тем, что разглядываем птиц за окном. Потом дверь Лешиной палаты открывается и Милохин выходит в коридор.
Идет в нашу сторону и встает рядом с нами у окна.
— Ну, что? — спрашиваю я.
Даня не реагирует на мой вопрос, потому что смотрит на Веру.
Она это тоже замечает.
— Вона, — говорит Дане и указывает пальчиком на упитанную ворону, сидящую на одной из веток раскидистого клена.
— Да, ворона, — соглашается он и Веруня довольно улыбается. Она очень рада, что ее поняли.
— Дя, — кивает и снова отворачивается к птице.
Звери, птицы и насекомые вызывают у дочки самый живейший интерес. Когда все закончится, нужно будет обязательно прогуляться всем вместе по парку, если, конечно, Даня к тому времени еще не уедет.
Я отлично помню, как он сказал Илоне, чтобы та не торопилась с билетами. И в момент, когда он это говорил, мое тело наполнялось легкостью и чем-то неуловимо приятным. А потому есть надежда, что он не откажется от прогулки.
Но это потом, сейчас же у нас так много дел.
— Ты узнал все, что хотел? — спрашиваю у Дани.
Милохин все еще наблюдает за дочкой и о чем-то думает. Словно тоже представляет себе какую-то, известную только одному ему, картину.
Собираюсь повторить вопрос, но Даня уже отвлекается от раздумий и переводит взгляд на меня.
— Если верить Белову, — произносит медленно, — тебя пытались сбить вскоре после того, как он передал мне информацию о тебе. Все как ты рассказала. Кроме меня в курсе этого отчета была только Илона. Но я не могу допустить мысль, что она как-то причастна к тому наезду, потому что не понимаю, зачем ей это нужно. Я знаю ее много лет и….у нее совершенно нет мотива. Не говоря уже о недавнем происшествии.
Сажаю Веру на подоконник, потому что руки начали уставать. Достаю из Вериной сумки, которую всегда беру с собой, когда иду куда-то с дочкой, ее любимую куклу.