•3•
Всю последующую неделю Юнги старательно скрывается от навязчивого внимания Хосока, хоть и привыкает постепенно к нему. Но всё же подобное порой очень раздражает, а другие, тоже пялящиеся парни никак не способствуют хорошему настроению Мина. Хотя в принципе работа официантки в таком странном кафе оказывается неплохим вариантом. Юнги это оценивает и даже получает неплохие карманные деньги. Родители согласно кивают, когда узнают, что их сын начал самостоятельно подрабатывать, но грозятся запереть дома, если его успеваемость будет падать ещё больше.
Но парню не очень-то есть дело до таких угроз. У него проблемы посерьёзнее, чем какие-то там домашние задания и учёба. У него личный сталкер и дурацкий спор с друзьями, и обо всём этом родителям не расскажешь. «Да и не скажешь же отцу, мол, пап, я тут в общем по мальчикам больше, чем по девочкам. Ты это... не обижайся, ага», — скептически думает Юнги, переодеваясь в женские вещи у Намджуна и отправляясь снова на работу.
Так что в очередной приход Хоупа Шуга опять проклинает того и думает, как бы избавиться от его внимания. В голову приходит лишь одна, не менее идиотская затея. И он первым вызывается принести любимый десерт Хосока и старательно пишет сиропом на тарелке: «Ты меня достал!». Это выглядит по-детски, но, смотря сначала на опешившего парня, Юнги расплывается в довольной улыбке. «Получилось!» — ликует он, но, по правде говоря, недолго. Потому что в следующий момент Хосок всего лишь наивно спрашивает:
— Это ты сама написала? — и он медленно начинает улыбаться от уха до уха, когда Мин осторожно кивает на вопрос. — О боже! Это так мило с твоей стороны!
И парень готов затискать Юнги, благо что «она» успевает вовремя отскочить от столика постоянного клиента, чтобы не быть зажатой в объятиях. Хосок ещё что-то щебечет про то, как это миленько, кавайненько и вообще мимими с «её» стороны самой написать что-то на его любимом десерте, что это определённо любовь, великое и светлое чувство... А Мин лишь прикладывает ладонь к лицу и побыстрее отходит от громкого парня на более безопасное расстояние, чтобы его не зацепило случайной волной такой «радости».
В этот день всё повторяется снова: Юнги заканчивает свою смену, Хосок ждёт «её» рядом со служебным выходом и опять предлагает проводить, а «девушка» вновь отказывается, сопровождая отказ ворчанием и бубнением, что «она» сама доберётся. Но уже по какой-то странной привычке Хоуп бредёт за ней и отстаёт лишь во дворе, когда Мин оборачивается и замечает его, недобро кривясь.
Очередная их встреча случается на входе в кафе, когда Шуга почти что влетает в помещение, чуть ли снова не впечатываясь носом в Чона. Хосок удерживает «девушку» от подобной участи за плечи и расплывается в своей дебильной улыбке «тридцать два — это норма». Юнги дергается в его руках и поспешно отстраняется, а потом бежит к начальнице извиняться, что «она» опоздала. Ну кто ж знал, что его заставят отрабатывать прогулы и вычищать класс после уроков за очередные проделки?
На самом деле, нуна не так уж и сильно отчитывает Юнги, скорее она просто говорит, чтобы тот предупреждал в случае необходимости, что опоздает. Молодая женщина не совсем рада, что её «сотрудница» опоздала, но Мин всегда отличался пунктуальностью при всём своём раздолбайстве. Да и она в конце концов прекрасно понимает, что тот ещё школьник и это многое объясняет. Так что Шуга отделывается устным выговором и выпроваживается в зал дальше работать с наставлениями: «Больше так не делай».
Но настроение уже испорчено, хоть парень и не подаёт особого вида, что он расстроен. По правде говоря, за это время он уже успел смириться с мыслью, что будет здесь работать достаточно долго. Так что даже такой мелкий выговор его расстраивает. Настроение ещё больше катиться на отметку «хреновее некуда», когда он замечает по обыкновению за столиком Хосока. Юнги целенаправленно идёт к нему с желанием разобраться, что к чему и почему тот опять лыбится, словно душевнобольной.
— Привет, мы с тобой так нормально и не поздоровались, ты торопилась, — тараторит Хосок, а Мин медленно закипает, поджимая губы и теребя передник формы. — Как твои дела?
— Слушай, парень, я... — Юнги осекается, когда видит некоторую обиду в глазах Хоупа. — Окей, Хосок, давай ты не будешь ко мне сегодня лезть? И вообще сольёшься со стенкой и не будешь верещать на всю округу о том, что я якобы, — Шуга показывает кавычки, кривясь при этом, — твоя девушка, ок?
Чону на самом деле не совсем приятно слышать подобное, и он не понимает, в чём дело. Его обижает поведение «девушки», потому что «она» ему действительно нравится, он давно уже это признал.
— Ну хотя бы тогда пожелай мне удачи завтра, м? — канючит Хоуп и делает попутно эгьё.
Шуга пытается понять, Хосок сегодня будет последним человеком, который попытается его вывести из себя или да? Он очень надеется, что тот сейчас же прекратит этот спектакль одного актёра, и весь этот фарс сойдёт на нет. Но Хоуп продолжает строить дурацкие мордашки и издавать до жути противные сейчас для Юнги звуки, что аж «девушке» хочется треснуть его своим подносом.
Его порядком бесит и раздражает просто постфактум Чон. Тем более сейчас, когда весь день у Юнги идёт через одно место. Поэтому он не выдерживает и взрывается окончательно.
— Нет! Ничего тебе желать не буду и точка. Надоел уже! Пристаёшь ко мне постоянно, лезешь под руку, дырку во мне скоро уже просверлишь своим взглядом! Не буду и всё тут! — Юнги складывает на груди руки и отворачивается от опешившего Хосока.
Он пыхтит, когда парень пытается что-то сказать против, и даже не слушает его возражения, уходя от столика с гордо поднятой головой. Мин бурлит от злости до конца рабочего дня и игнорирует всякие попытки Хоупа поговорить с ним. А Хосок очень расстроен, что даже просто пожелать удачи «девушка» не захотела.
Его очень обижает всё, начиная с дурацких перепалок, которые с каждым разом становятся лишь всё более саркастичными, и заканчивая хмурым взглядом Юнги, которым «она» его частенько одаривает. Хосок пытается припомнить, когда у «его принцессы» было хорошее настроение. И за все их встречи такие случаи может пересчитать по пальцам одной руки. Парень грустно вздыхает, встаёт из-за столика, рассчитывается и, закинув рюкзак на плечо, понуро уходит, даже не попрощавшись ни с кем.
Хосок не появляется в кафе почти неделю. И это начинает беспокоить Юнги. Не то чтобы он особо переживал за жизнь и здоровье парня, но было в его отсутствии что-то непривычное, от чего каждый раз при воспоминании о том анимешнике Мин поджимает губы и лишь с большим усердием протирает столик. А когда видит Хосока, то, сам того не замечая, расплывается в улыбке и радуется его появлению. Правда, тут же спохватывается и отворачивается, делая вид, что ничего не было.
Но Хоуп уже замечает милую улыбку на лице «девушки» и тоже радуется, что вообще-то он «ей» небезразличен. Хотя тут же себя одергивает, вспоминая, что именно при последней встрече Юнги ему высказала. Парень немного сникает и усаживается за свой любимый столик, размышляя. Ему, конечно, нет смысла дуться сейчас на «девушку», но некоторая обида всё ещё есть. Тем более из-за этого он вывихнул левое запястье, а в правой руке теперь трещина.
Юнги осторожно подходит к Хосоку и замечает, что левая рука забинтована, а правая и вовсе с лангеткой. Он очень удивляется, округляя глаза и смотря в ужасе на Хосока. Мин правда не понимает, что случилось с парнем, и почему тот теперь сидит в кафе с подобными «ранениями».
— Эм... Привет? — растерянно говорит Юнги, неловко улыбаясь. Он снова теребит белый передник и переминается с ноги на ногу, не зная, что стоит говорить в такой ситуации.
— Угу, привет, — всё также понуро отвечает Хоуп, почти не глядя на «девушку».
— М... Что с тобой случилось? — осторожно спрашивает «она», кивком головы указывая на руки. — Ты из-за этого так долго не появлялся?
— Ну... И да, и нет. — Хосок не хочет уточнять, что одновременно ему хотелось и не хотелось появляться в кафе из-за Юнги, что он был обижен на «неё», и что «её» слова, сказанные в порыве плохого настроения, повлияли на него на соревнованиях. — Просто я неудачно упал на соревнованиях по волейболу между школами, — честно признаётся всё же Чон и поднимает взгляд на Юнги. Вид у «неё» виноватый.
Мин тут же вспоминает, что в тот вечер Хосок и правда просил его пожелать ему удачи на каких-то соревнованиях, и что он ему отказал в этой маленькой просьбе. Теперь ему стыдно за свой поступок, ведь можно было просто сказать одно слово, «удачи». А теперь вот ведь как паршиво всё вышло.
— Это из-за меня, да? — Шуга виновато смотрит на парня исподлобья, кусая губы и не зная, как справиться с подобным чувством. А Чон лишь пожимает плечами да ковыряет свободным пальцем столешницу. Ему тоже неловко от этой ситуации.
— Ну... Просто я немного расстроился перед соревнованиями, поэтому был невнимателен и неудачно поймал мяч, врезавшись в человека. Ну и упал тоже не совсем удачно, — смущённо рассказывает парень, поглядывая на «собеседницу». — Теперь вот вывих и трещина. Придётся недели три ходить с этим недогипсом...
— Наверное... Мне стоит извиниться?
— Если хочешь...
— Тогда... Ну... Извини? Я правда не умею извиняться, поэтому... Вот, — неуклюже бормочет Юнги, присаживаясь на край соседнего стула. — Может, тебе что-нибудь принести? — Шуга несуразно пытается перевести тему, чтобы хотя бы так скрыть своё чувство вины и желание как-то исправить ситуацию. Потому что это действительно неловко быть причиной таких травм.
— Было бы неплохо, — улыбается Хосок и добавляет: — И в качестве извинений я приму, если ты меня покормишь. А то знаешь, — он усмехается, — не очень-то уж удобно есть, когда пальцы на обеих руках больно сжимать.
Мин поджимает губы, но ничего против не говорит. Ему не хотелось бы делать этого, но ничего не попишешь. Чон в чём-то прав, поэтому ему приходится согласиться на такие условия. Юнги возвращается с подносом и ставит на столике травяной чай и вкусное пирожное, задумывается на пару секунд и убегает снова, не обращая внимания на вновь растерянного парня. Возвращается «она» с мороженым в милой вазочке и неловко улыбается, присаживаясь рядом. А Хосок же радуется возможности просто побыть рядом с «девушкой», когда никто её не дёргает по пустякам.
Хоуп послушно открывает рот, когда «она» отламывает маленькой ложечкой кусочек пирожного и протягивает парню. Он довольно жмурится, поедая десерт, а Шуга кусает губы, порой задумчиво смотря на анимешника. Юнги не понимает, что с этим парнем не так, почему тот бывает таким навязчивым и приставучим, ведь по сути является довольно-таки милым и веселым собеседником.
— А чего тебе дома-то не сиделось? — невзначай спрашивает Мин, скармливая Чону последний кусочек пирожного.
— Дома скучно. Заняться нечем. Даже в приставку толком не поиграешь, потому что с гипсом и вывихом это сложно сделать. А фильмы и сериалы уже надоели, — морщится Хосок, довольно жуя. — В общем, никакой движухи... И это печально, — вздыхает он в конце концов.
Юнги хихикает в кулак и старается сделать серьёзное лицо, согласно кивая, но не сдерживается и начинает тихо смеяться над «серьёзностью» проблемы парня. Хоуп сначала даже удивляется, но потом как-то и сам начинает смеяться, глядя на явно повеселевшую «девушку». Так за разговорами Шуга запихивает в Хосока и мороженое в дополнение, порой отпуская язвительные комментарии. Правда, он пытается следить за своими словами, чтобы ещё раз не обидеть Чона ненароком. И даже когда Хосок уходит, помогает ему надеть куртку, застегивает её и поправляет воротник.
— Чтобы не надуло, — бурчит Юнги, замечая внимательный и заинтересованный взгляд на себе.
Но Чон лишь улыбается и не говорит ни слова, просто умиляется заботе и снова предлагает проводить. Юнги как всегда вроде отказывается и ворчит, что ему ещё переодеваться и собраться надо. Но парень оказывается упрямым малым, поэтому как обычно дожидается возле служебного входа, чему «девушка» уже не удивляется, а лишь хмыкает тихо.
Они всё также идут в тишине, не разговаривая, а лишь изредка переглядываясь и тут же отворачиваясь в сторону, когда их взгляды пересекаются. На самом деле Хосоку не в тягость идти молча рядом с Юнги, ему комфортно рядом с «ней». А Мин не знает, куда смотреть и что делать, потому что такие странные и непонятные отношения у него впервые.
Они снова доходят до тех самых качелей, где в первый раз смогли относительно нормально поговорить. Хоуп уже знает, что «девушка» не покажет ему, где живёт, будет сидеть до последнего на этих качелях, пока он не скроется из вида, и даже чуть дольше, чтоб наверняка. Он проверял. Поэтому Чон просто останавливается возле них и поворачивается к Юнги, широко улыбаясь. И целует «её» в щеку, едва ли касаясь губами. Хосок тут же отстраняется, боясь получить по голове, и смотрит на «девушку» глазами побитого щенка. От чего Юнги даже ударить его не может, потому что парня ему слишком уж жалко, да и к тому же травмы, в которых он отчасти виноват.
Поэтому Мин чувствует, как щеки начинают краснеть, а желание убивать тут же пропадает. Хосоку в сумерках не очень видно румянец, но Чон предполагает, что он есть, поскольку Юнги начинает натягивать рукава свитера на ладони ещё больше и также неловко переминаться с ноги на ногу, выдавая своё смущение с головой. На самом деле, Чон тоже смущен не меньше «девушки», но старается не подавать виду.
Правда, опомнившись, Шуга начинает ворчать и бухтеть, что этого делать не стоит, и вообще-то они не встречаются. Но Хосок лишь усмехается и разворачивается на пятках, чтобы уйти, на прощание махнув рукой. А Юнги так и остаётся стоять, как вкопанный, осмысливая произошедшее. Он садится на качели и какое-то время раскачивается взад-вперёд, решая для себя, что сделает вид, будто бы ничего не было. Ведь он не хочет неприятностей, не так ли? «Или всё-таки хочу?..» — Мин тихо скулит, понимая, что всё это глупо, ведь он не девочка, чтобы поддаваться на подобное. Да и если весь обман будет раскрыт, то будет всё очень плачевно в целом. Так что он поднимается с сидения и направляется домой, пока родителей ещё нет, чтобы не быть застуканным в женской одежде. И попутно решает и правда забыть этот поцелуй, чтобы не возникло никаких проблем.