Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

«Похмелье — это способ вселенной напомнить тебе: весело тебе было вчера, а платить — сегодня.»

Стоит ли говорить, что утро началось снова как в цирке?

Если бы в доме появились акробаты, клоуны и одиннадцать карликов с медведем, я бы даже не удивилась. Потому что просыпаться в компании этих людей — всё равно что попасть в реалити-шоу, где никто не в курсе, что его снимают. Только вот похмелье было настоящим. Настолько настоящим, что хотелось послать вселенную к чёрту, а потом ещё раз — для верности.

Кто-то стонал из-за угла. Кто-то искал кофемашину. Кто-то не помнил, как оказался в шкафу на втором этаже. А я сидела на краю кровати, зарывшись лицом в подушку, и пыталась вспомнить: где я? кто я? и почему моя грудь болит так, будто её всю ночь целовали?

А, да. Потому что целовали.

Я повернулась. Влад спал, уткнувшись в подушку, полуобнажённый, с хаосом на голове и каким-то абсолютно мирным выражением лица. В отличие от меня, он, кажется, вообще не страдал. Мерзавец. Ну и красавец, конечно. И да — мой.

Я встала, накинула халат, выглянула в коридор — и тут же столкнулась с Каролиной. Та была уже на ногах, с идеально собранным хвостом, в спортивных шортах и с бутылкой воды в руках.

— Ну привет, тигрица, — сказала она, подмигнув. — Жива?

— Насколько можно быть живой после вечеринки, на которой все видели мою голую задницу? — пробормотала я, проваливаясь в стену.

Каролина рассмеялась:

— Не преувеличивай. Видели не только задницу. Влад убил бы за меньшее. Так что ты, по сути, выжила дважды.

— Радость-то какая, — хмыкнула я, протирая лицо.

— Слушай, мы все сейчас собираемся в бассейн. Откиснуть. Внизу, на минус первом. Пойдёшь?

Я кивнула. Мне не помешала бы вода. Литров сто.

— Купальник не брала с собой, — буркнула я.

— Я дам. У меня есть новый, даже ни разу не мерила. Вдруг тебе подойдёт. Всё равно мы с тобой одного типа. Только ты с когтями.

— Мяу, — отозвалась я, и обе засмеялись.

Она пошла в свою комнату, а я в ванную. Взглянув на своё отражение, я выдохнула. Ну да. Вид у меня был как у ведьмы, которую вчера сожгли, а потом воскресили на утренней йоге.

Минут через десять Каролина зашла с купальником — чёрный, лаконичный, с чуть откровенным вырезом. Новый, этикетка ещё на месте.

— Меряй. Думаю, ты будешь в нём как преступление.

— Какое? — лениво спросила я.

— Против морали, — сказала она, щёлкнув языком и выскользнув из комнаты.

Когда я спустилась вниз, остальные уже болтались в бассейне. Бассейн оказался роскошным: подсветка, тёплая вода, шезлонги, и даже джакузи в углу. Парни сидели в воде, кто-то что-то обсуждал, Кая и Кира хохотали, а Аня, кажется, всерьёз заснула на плаву.

— Вот она, — протянул Лёша, — звезда вчерашнего порнофильма.

— Сколько можно, — закатила я глаза, — вы видели только спину. Успокойтесь.

— Не только, — добавил Саша Ермолаев и тут же поймал в лицо брызги от Киры.

— Соня, ты прекрасна, — весело сказал Илья. — Каролина тебе купальник дала?

— Ага. Сказала, он новое оружие массового поражения, — ответила я, входя в воду.

Она действительно была тёплая. Приятная. Расслабляющая. Как будто за секунду смыла всё напряжение последних дней.

Влад появился через несколько минут. Я не обернулась — только почувствовала, как всё внутри скрутила невидимая пружина. Он нырнул, потом всплыл рядом со мной и положил руку мне на талию под водой.

— Знала бы ты, как ты в этом купальнике выглядишь, — прошептал он на ухо.

— Я знаю. Я — ходячая катастрофа для твоего самоконтроля.

— Уже не ходячая. Ты — моя.

Я обернулась к нему, усмехнулась и тихо ткнула пальцем в грудь:

— А ты — заноза. Но, кажется, моя.

Мы не поцеловались. Просто смотрели друг на друга — и этого было достаточно.

С утра никто не пил. Даже Лёша. Все были на энергетиках, витаминах и медленном восстановлении. Беседы перетекали из темы в тему: кто как впервые встретился с Владом, как они вытащили Сашу Парадеева из Таиланда (отдельная история), почему Каролина однажды танцевала на крыше полицейской машины (подробности лучше не спрашивать), как Аня умудрилась выиграть три тысячи евро в казино, сделав ставку, потому что ей «просто показалось, что шарик будет на 21».

Это были... настоящие люди. Рядом с которыми Влад становился чем-то понятным. Живым. Я слушала их смех и думала: чёрт, а ведь мне повезло.

Иногда, конечно, кто-то вспоминал про «ту ночь». Тогда Влад мрачно щурился, а я драматично всплескивала руками:

— Ну ладно, раз уж все всё видели — может, мне просто ходить голой?

— Только если медленно, — крикнул Лёша.

— Влад, держи его, — шепнула я.

— Уже мысленно убил, — ответил он.

***

День тянулся лениво. Плавали. Болтали. Иногда кто-то включал музыку. Саша Ермолаев притащил огромную резиновую акулу и на полном серьёзе пытался кататься на ней, пока Кира смеялась и сбивала его с неё подушками.

А потом наступил момент, когда я лежала на шезлонге, капли воды стекали по коже, и Влад подошёл, сел рядом и взял меня за руку.

— Устал? — спросила я.

Он кивнул.

— Но ты знаешь, я устал не от людей. Я устал бояться за тебя.

Я повернулась к нему, легла боком.

— Влад... ты же понимаешь, что я теперь часть этого всего?

Он кивнул. Но в глазах — страх. Тот, что он прячет под маской контролирующего мужчины. Тот, что я умею видеть.

— И не уйду, — добавила я.

— Никогда?

— Влад, — я облизнула губы, — я настолько твоя, что если бы ты исчез, я бы сама стала тобой. Или хуже.

Он усмехнулся. С горечью. Но обнял. И долго не отпускал.

Этот день был как передышка. Момент, в котором всё было просто. Тепло. Смеющееся. Почти настоящее.

Мы все знали, что это ненадолго.

Но пока — было именно так.

И я, черт возьми, позволила себе быть счастливой.

— Надо бы родителей снова в Москву вытащить, — пробормотала я, уставившись в потолок. — Хотя бы на час. Посмотреть, как они там.

Сказала буднично. А внутри... внутри всё сжалось. Потому что знала — они волнуются. Им, конечно, втирают легенду про Лиссабон, реставрацию и «доченька так хорошо устроилась», но мать меня насквозь видит, даже через континенты. И, думаю, уже давно подозревает, что вся моя «новая работа» — это смесь сказки, боевика и мексиканского сериала.

Влад не сразу ответил. Сидел, разглядывая свои ладони, будто там внезапно открылась судьба. Я уже почти подумала, что он пропустил мои слова мимо ушей, когда он сказал:

— Не нужно их в Москву тащить.

Я чуть приподняла бровь. Всё-таки, он же не знает, что это за люди. Как они могут сорваться ради меня, даже если это будет стоить им бессонных ночей и трёхсот пересадок.

— Ага? — фыркнула я. — А как тогда мне их увидеть? Через Zoom?

Он повернулся ко мне, и я сразу поняла, что сейчас будет какая-то фигня. Потому что у Влада был этот взгляд. Особенный. Когда он говорит что-то спокойно — а ты уже знаешь, что твой мир вот-вот перевернётся.

— Мы сами полетим к ним, — сказал он просто.

Я моргнула.

— Чего?

— К родителям. В Новосибирск. Вместе.

— Подожди. Стоп. Мы?

— Да.

— Ты. Хочешь. В Новосибирск?

Он кивнул. Спокойно. Уверенно. Как будто Новосибирск — это не полтора дня пути, минус тридцать по ощущениям и полное отсутствие всего, к чему он привык.

Я уставилась на него. В смысле — конкретно. Сфокусированно. Даже подперлась на локте.

— Ты меня пугаешь.

— Почему?

— Потому что ты Владислав Дмитриевич Павлющик. Глава мафии, шейх чёрного рынка и бог тьмы. А тут вдруг: «Полетим в Новосибирск познакомиться с родителями». Где подвох?

Он усмехнулся. Скосил на меня взгляд. Его пальцы скользнули по моей руке, медленно, лениво, почти извиняясь.

— Ты — важнее всего остального.

И тишина.

Я уставилась в бассейн. Там Кира с Каей делали селфи, Лёша кричал на Сашу Ермолаева за то, что тот плескается как дитя, а я... я просто сидела. И пыталась переварить.

Он хочет увидеть моих родителей. Встретиться с ними. Посмотреть в глаза моему отцу, который, скорее всего, сначала притворится дружелюбным, а потом будет сверлить взглядом, будто Влад — маньяк, пришедший увести его девочку в ад. А он и есть. Только в ад — это я уже сама с радостью шагнула. С глазами открытыми.

— А ты в курсе, — начала я, — что мой отец — военный в отставке? Подозрительный до чертиков. Заставит тебя показывать паспорт, диплом, флюорографию и, возможно, анализ крови?

— Покажу. Всё, кроме анализа. Там я точно не прохожу.

— Влад...

— Соня.

Он улыбнулся. Почти мальчишески. Тёпло. И я поняла — он не издевается. Не подыгрывает. Он правда хочет это сделать.

— Я не привык быть... официальным. Но если есть шанс хотя бы немного успокоить твоих — я этим шансом воспользуюсь. Потому что ты теперь моя семья.

Меня будто накрыло с головой. Теплом. Силой. Паникой. Всем сразу.

— Ты ненормальный, — сказала я.

— Спасибо.

— Серьёзно. У тебя тут мафия, разборки, опасности, вечные звонки посреди ночи. А ты хочешь — в Новосибирск. На шубу, валенки и чай с баранками.

— И с мамой, которая будет пихать мне еду, пока я не взорвусь. Да, я хочу.

Я уткнулась лицом в его плечо. Потому что по-другому было нельзя. Потому что внутри всё сжалось, потеплело и зазвенело. Вот он. Мой мужчина. Который делает невозможное возможным. Даже Новосибирск.

— Только ты потом не удивляйся, если мама попросит тебя копать картошку, а папа скажет, что проверит тебя на полиграфе.

— Я и не рассчитывал на лёгкую прогулку, — усмехнулся он. — Зато узнаю, где ты выросла. И почему ты такая... дерзкая.

— Я не дерзкая. Я воспитанная.

— Конечно, — фыркнул он. — Просто в детстве читала «Как унижать мужчин и сводить их с ума». Автор — мама?

— Нет. Бабушка.

И мы рассмеялись.

А потом снова замолчали. И просто сидели, среди плеска воды, с ощущением, что эта маленькая сцена — гораздо больше, чем кажется. Потому что в ней было всё: нежность, выбор, признание. Даже если без громких слов.

Я вдруг поняла — да, этот мужчина может и правда стать частью моей семьи. Моего мира. Моего прошлого. Моего будущего.

Он и есть мой дом.