Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Проснулась я от запаха кофе и шёпота под дверью. Честное слово — шёпота. Кто-то явно обсуждал, живы мы или уже задохнулись от приличия в этой комнате.

Я приоткрыла один глаз. Влад лежал на спине, прикрывшись одеялом до пояса, волосы в разные стороны, как у героя аниме после драки. Судя по выражению лица — всё ещё спал. Или делал вид. Что, зная его, вероятнее.

Я осторожно встала, пытаясь не скрипнуть половицей. Миссия провалилась — пол тут как будто специально сконструирован, чтобы выдавать каждого, кто решит подкрасться за булочкой на кухню.

— Куда? — прохрипел Влад, открыв один глаз.

— Спасать твою репутацию, — шепнула я. — Пойду первой, будто ничего не было. Типа — я в другой комнате спала. А ты тут один, целомудренный, на подушке с феями.

Он закатил глаза, но даже не пытался встать.

— Ладно, святой мой. Полежи тут. Если мама спросит — скажу, что ты молишься.

Я вышла в коридор, как агент ФБР. Медленно, аккуратно, волосы аккуратно сбила в пучок, чтобы скрыть, что выгляжу как человек, который всю ночь боролся с внутренним демоном — и проиграл.

На кухне уже сидели родители. Папа, конечно, газету в руках держал, но я-то видела: следил за каждым движением. Мама — как всегда, будто всю ночь не спала, а булочки пекла.

— Доброе утро, — сказала я максимально буднично. — У вас кофе? А то я не выживу.

— Конечно, Сонечка. — Мама уже ставила кружку. — Влад будет?

— Проснётся — придет, — пожала я плечами и сделала глоток.

Папа медленно отложил газету и, глядя поверх очков, спросил:

— Он всегда так громко говорит во сне?

Я поперхнулась.

— Что?.. А. Ну, да. Бывает. У него... сны насыщенные. Политика, геополитика. Иногда мистика. Видит там всякое.

Мама усмехнулась, подливая мне кофе.

— Он хороший парень. Видно, что заботится о тебе.

— Заботится, — кивнула я. — Иногда аж душит заботой. Прямо буквально.

В этот момент в кухню зашёл Влад. В штанах, без футболки, с явными следами ночного хаоса на лице. Остановился у дверного косяка и медленно посмотрел на всех, будто оценивал обстановку перед побегом.

Папа моргнул.

Мама улыбнулась.

А я... А я чуть не упала со стула, когда поняла, что Влад ЗАБЫЛ НАДЕТЬ ФУТБОЛКУ. В доме моего отца. В доме, где папа был военным и всё ещё спит с ножом под подушкой.

— Доброе утро, — сказал Влад, будто всё нормально.

— У нас тут климат тёплый, Владислав? — спросил папа с абсолютно каменным лицом.

Я поперхнулась снова. Мама хихикнула.

— Принести тебе кофту? — шепнула я.

— Уже поздно. Я теперь как есть. Натуральный. — Он сел рядом и тихо добавил: — Если меня отсюда выгонят, ты хоть вещи мои соберёшь?

— Только любимую футболку не забуду. Та, где написано I'm innocent, — фыркнула я.

Папа шумно развернул газету.

— А что вы сегодня планируете? — поинтересовалась мама, явно пытаясь спасти ситуацию.

— Думали... в центр съездить. Я Владу хотела показать набережную. И, может, торт в кофейне взять.

— Ага, и потом в аэропорт, — добавил Влад. — Надо вернуться в Москву, у нас дела.

Папа сложил газету и сказал:

— Ну, если дела не мешают, может, ты всё-таки подумаешь над тем, чтобы сделать моей дочери официальное предложение?

Влад завис.

Я — тем более.

Мама приложила руку к щеке и тихо сказала:

— Ну что, Андрей, может, подождём, пока кофе допьют?

— А что ждать? — пожал плечами папа. — Мне, вон, человек на кухне в трусах сидит. Надо уже расставлять точки над i.

Влад медленно повернулся ко мне и сказал, почти шёпотом:

— Ты знала, что он настолько прямой?

— Владик, он пенсионер. У него нет времени на тонкости, — прошипела я.

— Так что, Владислав? — продолжал папа. — Хочешь ли ты взять мою дочь в жёны?

Влад сделал глоток кофе. Поставил кружку. Посмотрел на меня.

И сказал:

— Да. Хочу.

Я выронила ложку.

Мама радостно всплеснула руками.

Папа кивнул. Солидно так.

А я сидела и смотрела на Влада, который с абсолютно спокойным видом снова сделал глоток кофе. Как будто только что не предложил мне руку, сердце и пожизненную подписку на свои замашки.

— А ты? — шепнул он. — Согласна?

Я кивнула. Потому что слова — они все куда-то испарились.

Ну, что ж. Кажется, я только что получила предложение. На кухне своих родителей. От парня без футболки.

Классика.

Папа на секунду замолчал. Но по его лицу я уже видела — он не сдался. Это была лишь передышка перед следующей атакой.

— Ладно, — сказал он наконец, глядя прямо на Влада. — А ты... будешь её радовать? Беречь? Ну вот прямо каждый день? Или только пока свежо?

У меня брови полезли вверх. Прямо всё меню решил откатать? Лично мне в такие моменты хочется провалиться в канализационный люк и стать крысой. Или хотя бы чайником.

Влад улыбнулся, не моргнув:

— Только этим и занимаюсь. Не сомневайтесь.

Он сказал это таким тоном, как будто речь шла о государственной политике. Уверенно, чётко. Как будто за мной уже числится охрана, спутник-шпион и служба психологической поддержки из пяти человек.

Папа прищурился.

— Слова — это, конечно, приятно. Но мне как отцу важны не только слова, Владислав. Мне надо быть уверенным, что ты... ну, правда понял, с кем связался. Она у нас с характером.

— Да я в курсе, — усмехнулся Влад, даже не повернувшись ко мне. — Я не просто понял. Я каждый день это... отрабатываю.

— Отрабатывает, — вставила я, не выдержав. — Там прям посменная вахта. С графиком. Сурово.

— Соня, — прошипела мама, но я только глазами хлопнула. Ну а что? Нельзя же ему позволять выигрывать этот диалог.

Папа продолжил, как будто я и не встряла:

— Ладно, допустим, ты её любишь. А она с тобой... в чём-то нуждается?

И тут Влад как будто только ждал этого вопроса. Медленно откинулся на спинку стула, сделал ещё глоток кофе и небрежно, почти лениво выдал:

— Ни в чём. Теперь у неё даже есть машина за шестьдесят миллионов рублей.

Я, честно, подавилась хлебцем.

— Влад! — прошипела я, пнув его под столом. — Ты что, с ума сошёл?

— Что? — развёл он руками. — Ты же ее купила? Купила. Ты ж на ней ездишь? Ездишь. Нравится? Нравится. Вот.

Папа замер. Мама прикрыла рот рукой, будто испугалась, что вырвется визг. А я... я просто умерла. Я официально умерла на маминой кухне. Пусть пишут на надгробии: «Жила, смеялась, стеснялась... а потом Влад сказал про машину».

— Шестьдесят... — переспросил папа, как будто у него временно зависла операционная система. — Миллионов?

— Ну, с налогом и допами — около того, — пожал плечами Влад. — Но оно того стоит. Безопасная, быстрая, вам бы понравилась.

— Да, пап, — вставила я, решив умереть дважды. — Там кресла с массажем. И в салоне пахнет дорогой жизнью и несбыточными ипотеками.

Папа задумался. Прямо всерьёз. Потом сказал:

— А у меня на «Ниве» тоже кресла удобные. Вот только вместо массажа — трясёт на каждой кочке.

Я прыснула. Влад засмеялся.

— Ну... разные эпохи, — сказал он. — Но суть та же. Главное — чтобы не трясло в душе.

Папа впервые за утро улыбнулся. Такой, знаете, одобрительной улыбкой, как будто тест пройден. Будто Влад каким-то чудом вписался в его картину мира, несмотря на цену машины, отсутствие футболки и подозрительно уверенные ответы.

— Ладно, Владислав, — сказал папа. — Будем считать, что ты меня убедил. Пока. Но смотри — если хоть раз увижу, что она грустная — лично прилечу в твою Москву.

— Прилетайте, — спокойно ответил Влад. — Но, боюсь, не получится. Она у меня теперь чаще смеется, чем дышит.

Я фыркнула и кинула в него салфеткой. Всё. Он выигрывает. Он с ними ладит. Он с моей семьёй на «ты». И я не знаю, что делать с этим знанием, кроме как неловко улыбаться в чашку с кофе и прятать уши, пылающие от стыда.

А Влад, зараза, шепнул мне на ухо:

— Видишь? Я им нравлюсь.

— Да ты вообще тут главный приз. Вот бы ещё иногда майку носил.

Он рассмеялся, а я подумала — кажется, у меня теперь не только парень с домом и машиной, но и союзник в этом безумном семействе.

И да — я всё ещё не верю, что он всерьёз сказал шестьдесят миллионов. Перед моим отцом. На кухне. Без футболки.