Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

«Самые глубокие чувства не кричат. Они шепчут. Но их слышно до дрожи в костях.»

Он спал беспокойно. Бредил, иногда сжимал кулаки, будто во сне снова стрелял. Я сидела у кровати, молча обтирала ему лоб влажной салфеткой и меняла компресс на боку. Врачи сказали, что пуля прошла наискосок, зацепив только мягкие ткани. Повезло. Очень.
И всё равно — смотреть на него было больно.

Он выглядел иначе. Без рубашки, без силы, без привычной жёсткости в голосе. Губы пересохшие, волосы растрёпаны. Настоящий, живой. И мне так хотелось прикоснуться к нему — не как к подопечному, не как к «боссу», а просто... как к тому, с кем я рядом.

Я впервые в жизни боялась собственных чувств.

Пока он спал, я не отходила от него ни на шаг. Поела раз — спустя сутки. Заснула — сидя на кресле, подложив под голову плед. Всё остальное время я просто была рядом. Потому что он бы так сделал. Я знала.

— Софи?.. — слабый голос.

Я поднялась с кресла, почти подлетела к кровати.

— Ты проснулся! — голос сорвался. — Я... я здесь. Всё нормально. Ты в безопасности. Всё хорошо.

— Я чувствую себя... как будто меня переехал танк.

— Почти, — выдохнула я. — Только не танк, а автоматная очередь. И не переехала, а прошлась по касательной. Ты потерял много крови, но сейчас уже всё стабилизировалось. У тебя температура, но это нормально...

Он смотрел на меня, прищурившись.

— Ты всё это время... здесь?

Я кивнула.
— Не собиралась оставлять тебя. Кому ещё в голову придёт подстрелить тебя у собственного дома, а?

— Ты... шутки шутишь, — пробормотал он.

— Ну конечно, — усмехнулась я. — Если я перестану, ты умрёшь от скуки.

Он тихо рассмеялся. Потом закашлялся. Я тут же сунула ему стакан воды, поднесла к губам.

Он пил, глядя на меня.

— Ты похожа на медсестру из старых фильмов, — прошептал он. — Только красивее.

Я почувствовала, как покраснела. Вот серьёзно — с этим человеком уже была перестрелка, бегство, осада, а одна фраза — и сердце уходит в пятки.

— Дай я тебя протру, — я взяла салфетку, села на край кровати, осторожно провела по его лбу. — У тебя снова жар.

— Не уходи, — прошептал он.

— Я и не собиралась.

Он взял меня за руку. Тепло его ладони будто врезалось под кожу.

— Я не помню, чтобы кто-то... так обо мне заботился.

— А я не помню, чтобы кто-то так за меня дрался, — ответила я.

Он усмехнулся. Пальцы сильнее сжали мою руку. Его глаза вдруг стали серьёзными. Какими-то тёплыми, глубоко личными.

— Ты ведь знаешь, что я... не тот, кто нужен тебе?

— А ты знаешь, что я сама решаю, кто мне нужен?

Мы смотрели друг на друга. Не дышали. Не двигались.

Я почувствовала, как всё внутри меня сжимается. Он был так близко. Лежал, полураздетый, израненный, но при этом — красивый до боли. И сильный. И мой.

Я медленно наклонилась. Почувствовала его дыхание. Его ладонь поднялась и коснулась моей щеки.

— София... — прошептал он.

Я прижалась к нему губами. Тихо. Осторожно. Как в первый раз. Как в последний.

Он ответил.

Всего мгновение. Но я запомню это на всю жизнь. Его губы были тёплыми. Его рука — твердой. Его поцелуй — настоящим. Без маски. Без игр.

Я хотела остаться в этом моменте навсегда.

Но он резко отстранился.

— Нет, — выдохнул он. — Нет.

— Влад...

— Не надо, — он попытался сесть, зашипел от боли, но не остановился. — Не лезь в мой ад, Софи.

— Какой ещё ад?! — я встала. — Ты думаешь, я не знаю, в кого вляпалась? Думаешь, я не понимаю, с кем имею дело?

— Не понимаешь, — отрезал он. — Ты видишь только поверхность. Я — чудовище. Ты этого не видела, потому что я держал это при себе. Но я делаю грязную работу. Каждый день. Я решаю, кто живёт, а кто — нет. Я отдаю приказы, после которых люди не возвращаются домой. Я строю империю, в которой нет места чувствам.

— А мне плевать на твою империю! — выкрикнула я. — Мне нужен ты. Тот, кто спас меня. Кто вытащил с того дна. Кто держал меня, когда я не могла дышать от ужаса.

— И что? — он посмотрел на меня. В глазах — огонь. — Думаешь, этого хватит? Что ты будешь спать спокойно, зная, что твой «мужчина» держит под контролем пол-Европы? Что я когда-нибудь исчезну на три дня, а потом вернусь с чужой кровью на руках?

— Может, хватит решать за меня?

Тишина.

Он опустил голову.

— Я не могу... позволить тебе утонуть в этом. Я уже тонул однажды. И если ты станешь частью этого, я тебя тоже утяну. Не лезь в мой ад, Софи. Я не герой. Я тот, кого прячут в тени.

Я сделала шаг назад.

Мне было больно. Но я понимала его.

И всё равно — я не могла уйти.

— Знаешь что, Влад? — я подняла подбородок. — Я тоже не ангел. Я сделала выбор тогда, когда осталась. Я знала, что всё не просто. Я видела, на что ты способен. Но это не изменит того, что я чувствую.

— Что ты чувствуешь?

Я замолчала.

Он ждал.

Я сделала шаг ближе.

— Я чувствую, что ты — мой дом. Даже если в этом доме иногда взрываются окна. Даже если ты закрыл все двери. Я всё равно буду рядом.

Он закрыл глаза.

Я развернулась и вышла.

Иногда правильные слова не сразу находят отклик.

Иногда они прорастают в тишине.

***

Я не спала.

Несмотря на усталость, тело продолжало находиться в режиме тревоги. Пульс то и дело подскакивал — от малейшего шороха. Я лежала на боку, поджав колени, уставившись в полумрак своей спальни. Всё было спокойно. Но внутри... гремело.

Я постоянно возвращалась к его словам: «Не лезь в мой ад».
А я уже в нём. По уши. И уйти — не вариант. Потому что даже в аду с ним — лучше, чем в раю без него.

Я уже почти проваливалась в сон, когда услышала лёгкие шаги.

Тихо. Осторожно. Как будто кто-то проверял: не передумала ли я быть рядом.

Раздался едва различимый стук.

— Соня... — хриплый голос за дверью. — Ты не спишь?

Я села. Сердце сразу застучало. Открылась дверь, и... он стоял босиком. В серой футболке и трикотажных брюках. Глаза уставшие. Волосы растрёпаны. Но не это пронзило меня. А то, как он стоял. Немного ссутулившись. Чуть поникший.

Таким я его ещё не видела.
Уязвимого. Человеческого. Тихого.

— Я не могу уснуть, — выдохнул он. — Мне страшно.

На секунду я замерла. И только потом поняла — он повторяет мои слова. Ровно те, что я сказала ему когда-то ночью, в самом начале. Тогда, когда впервые призналась, как мне плохо. И тогда он не прогнал. Просто принёс мне подушку, одеяло. И остался рядом.

Теперь — его очередь.

— Заходи, — сказала я.

Он прошёл внутрь. Немного неуверенно, как чужой. Хотя это был его дом, его стены. Но страх не различает территорий. Он просто поселяется — в груди.

Я легла на кровать. Он лёг рядом, на спину, глядя в потолок. Несколько секунд — тишина. Я не смотрела на него, чтобы не спугнуть момент. Чтобы дать ему быть таким — без маски.

— После выстрелов, когда глаза закрываю... — тихо проговорил он. — Вижу только одно: как ты стоишь за мной. А потом кровь. И мысль, что могло быть иначе. Что я мог не успеть.

Я молчала.

— Я боюсь не за себя, Софи, — продолжил он. — Я боюсь, что если с тобой что-то случится... я не выдержу.

Я медленно подползла ближе и положила голову ему на грудь. Его сердце било быстро. Он не остановил. Наоборот — обнял. Притянул. Уткнулся носом в мои волосы.

— Я здесь, Влад, — прошептала я. — Я не исчезну.

— Обещай.

— Обещаю.

Он вздохнул.

Долго мы лежали молча. Просто чувствуя друг друга. Его рука была на моей спине, мои пальцы чуть касались его ключицы. Спокойствие — впервые за сутки — медленно возвращалось. Не потому что стало безопасно. А потому что мы были рядом.

— Спасибо, — вдруг прошептал он. — За то, что не отвернулась.

— Ты бы сделал то же самое.

Он усмехнулся.

— Да я бы полмира сжёг, если бы тебя не стало.

Я приподнялась, посмотрела в его лицо. А потом накрыла его губами. Он не сопротивлялся. На этот раз — нет. Поцелуй был мягким. Спокойным. Настоящим. И очень, очень человеческим.

А потом мы просто уснули.
Вдвоём. В этом странном доме, где каждое утро могло быть последним.
Под пледом, где было тепло.
И впервые — не страшно.