Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

С утра меня бесило буквально всё.

Я проснулась раздражённой. Одеяло сброшено. Подушка где-то под креслом. Ваза, которую я вчера демонстративно поставила на комод, теперь смотрела на меня пустым горлом, как будто намекала: «Ну, что, кого сегодня по голове?» И, пожалуй, в первую очередь — самого Влада.

Я вышла из спальни и отправилась на кухню. Влад уже сидел за столом с чашкой чёрного кофе, в белой рубашке и с таким лицом, будто он только что подписал новый закон вселенной: «Соне — не беспокоить».
Ну уж нет.

— Доброе утро, — сказала я нарочито сладко, присаживаясь напротив.
Он кивнул — и ни слова.

Тишина. Я вытерпела целых тридцать секунд.

— Я хочу съездить к родителям.

Он даже не вздрогнул. Даже не поднял взгляд.

— Нет.

— С охраной, естественно. Или ты думаешь, я мечтаю сбежать от твоей... роскоши? — я сделала широкий жест рукой, едва не задев чашку.

— Нет, — повторил он спокойно. — Только территория. Или шоппинг.

— Ты серьёзно? — я уже почти хохотнула. — Я здесь больше месяца. Родители, наверное, думают, что я умерла. Или продалась в рабство. Хотя... — я пожала плечами. — Это недалеко от правды.

— Шоппинг. — Он произнёс это как приговор.

— Я не прошу много, Влад. Просто увидеть родных. Пять минут. Охрана, камеры, наручники — если тебе так спокойнее.

— Нет.
Он поставил чашку на блюдце. Мягко. Размеренно. Без эмоций.

Я выдохнула. И не взорвалась — это важно. Я собирала своё терпение по капле, словно мёд с ложки: липкий, раздражающий, но ещё один шаг до границы, и всё потечёт.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Тогда я поеду за покупками. И потрачу все твои деньги. До. Копейки.

Он даже не поднял глаз от телефона.

— Не хватит фантазии.

Я замерла.

— Это ты сейчас о чём?

Он наконец-то посмотрел на меня. Прямо. Холодно.
— О твоей попытке вывести меня из равновесия.

— Может, я просто люблю брендовые вещи? Или коллекционирую часы?

— Или тебя просто бесит, что ты не контролируешь ситуацию, — отрезал он. — И пытаешься хоть как-то почувствовать власть. Через деньги. Через упрёки. Через вызов.

Я смотрела на него, будто он только что прочитал мою автобиографию и ещё написал рецензию.

— А ты, выходит, любишь контроль?

Он усмехнулся.
— Я — это контроль.

— Странно, — протянула я. — Потому что то, как ты всё выстроил, больше похоже на страх.

Он пожал плечами.
— У каждого своя система безопасности.

Я встала.
— Отлично. Тогда я поеду за покупками.
Пауза.
— У тебя там, надеюсь, миллионы?

— Достаточно, — коротко ответил он, возвращаясь к телефону.

Я шагнула к двери, но на полпути остановилась.

— Влад?

— М?

— Ты правда не понимаешь, что держать человека запертым — это не защита?

Он чуть приподнял бровь, не отрываясь от экрана.

— А ты правда не понимаешь, что если бы я отпустил тебя сейчас, ты бы исчезла. Не я. Ты. Полностью.

Я не ответила. Потому что он был прав.
Но это не значит, что я прощу ему свою клетку.

***

Я сижу на заднем сиденье чёрного внедорожника. Впереди двое охранников. Один за рулём, второй, судя по угрюмому виду, считает мои вдохи и выдохи — чтобы убедиться, что я не дышу слишком свободно.

На коленях лежит сумка. В ней — банковская карта, которая, по словам Влада, не имеет лимита. Телефон, который звонит только ему. И духи, которые пахнут не свободой, а капризом, завернутым в дорогую упаковку.

— Куда едем? — наконец спрашивает водитель.

— В автосалон, — отвечаю с таким видом, будто я собираюсь купить жвачку, а не спорткар за цену квартиры в центре Москвы.

Охранники переглянулись. Я сделала вид, что не замечаю.

— Какой именно?

— Где продают Ламборгини, — я мило улыбнулась. — Надеюсь, вы в курсе, где это? Или мне погуглить?

Они промолчали. Машина свернула направо. Отлично. Значит, едем.

Когда мы въехали в стеклянные ворота премиального автосалона, я чуть не прыснула от удовольствия. Всё было так идеально вылизано, что казалось — даже воздух тут фильтруют через деньги.

— Добро пожаловать, — к нам вышел мужчина в костюме, который стоил бы моей маме месячную зарплату. — Чем могу помочь?

— Хочу купить себе игрушку, — сказала я и сделала шаг вперёд. — Только быстро. У меня ограниченный режим свободы.

Он усмехнулся, но не посмел пошутить. Правильно. Инстинкт самосохранения у продавцов элитных автомобилей развит лучше, чем у кого бы то ни было.

— Вам что-то классическое? Или... агрессивное?

— Агрессивное, — сказала я, не моргнув. — Чтоб орала, как мой характер. Но с кожаным салоном и эффектной задницей.

Она стояла в самом центре зала. Чёрная Ламборгини Huracán. Матовый кузов. Красные тормозные суппорты. И взгляд — если бы у машины был характер, он бы снес любого, кто встанет поперёк.

Я прошла мимо неё, скользнув пальцами по корпусу.

— Её.

— У вас... есть водительские права? — вкрадчиво спросил продавец.

Я обернулась медленно. Очень медленно.

— А у вас есть фантазия?

Он осёкся. Охранники за моей спиной зашевелились. Один кашлянул, другой тихо чертыхнулся.

— Оформляем, — сказала я, вытаскивая карту. — Прямо сейчас. Владислав Дмитриевич не любит, когда я долго думаю. Особенно над мелочами.

— Вы ведь не можете ездить, — прошипел охранник, когда мы вышли из салона. — У вас нет...

— Права? — я повернулась к нему с идеально невинным взглядом. — А у тебя есть медицинская лицензия, чтобы сейчас так пульс повышать?

Он сжал челюсть, но промолчал. Молодец. Живым останется.

— Машину пригонят домой, — сказала я, садясь обратно в чёрный джип. — Надеюсь, Влад оценит мой вкус.

— Он оценит, — пробормотал второй охранник. — Но мы — нет.

— Так не вы же платили, — я ухмыльнулась. — Расслабьтесь. Я всего лишь трачу деньги на терапию.

— Вам бы к психологу, — не выдержал водитель.

— Я уже к психиатру. Но, увы, он тоже оказался под контролем Влада.

Когда мы вернулись, машина уже стояла на подъезде. Охранник у ворот выглядел так, будто его заставили продать почку ради этой Ламбы.

Я прошла мимо, не сказав ни слова. Только кивнула. Величественно. Как будто сейчас не я чуть не потеряла равновесие на шпильке, а мир вокруг должен пасть к моим ногам.

К вечеру я поднялась в спальню, сбросила туфли, раскидала пакеты с новыми духами и бесполезными аксессуарами, встала у окна и наблюдала за тем, как охрана переговаривается у машины.

— Интересно, — пробормотала я, — кто из них первым побежит доносить Владиславу Дмитриевичу?

Я не ждала ответа.

Телефон на столике завибрировал. Естественно.
Имя на экране: Влад.

Я взяла трубку.

— Купила, — сказала я первым, не дожидаясь слов.

— Вижу, — сухо ответил он. — Тебе удобно в Ламборгини без прав?

— Как тебе в пиджаке без сердца?

Он усмехнулся. Я слышала это даже сквозь динамик.

— Что дальше? Частный самолёт?

— Если он чёрный и с кожаным салоном — возможно, — ответила я. — Я же обещала потратить всё.

— Я не ограничивал. Продолжай. Мне интересно, на чём ты выгоришь быстрее — на креативе или на чувстве вины?

— А ты — на чём сломаешься? — спросила я. — На моей истерике или на своей тяге контролировать всё?

Он замолчал на несколько секунд. Потом сказал тихо, почти бесцветно:

— Спи, Соня.

— Как, интересно, спят люди, у которых в гараже стоит машина, на которой они не могут ездить?

— Так же, как и те, кто живёт в доме, из которого не могут выйти, — ответил он. — Спокойной ночи.

Связь оборвалась.

Я уронила телефон на кровать и села на край.

В этом доме уже была одна вещь, которая стоила безумных денег и при этом не имела права на свободу.

Теперь — две.