Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

«У каждого бунта есть свой эстетический стиль. Мой — фарфор.»

Утро началось с предложения, от которого сложно отказаться — особенно если ты под домашним арестом.

Я проснулась в своей комнате — или, точнее, в моей временной, псевдоуютной тюрьме с роскошным видом. Под боком, как символ двойственности происходящего, лежал новенький телефон. Белый. Глянцевый. С одной-единственной функцией — звонок ему.

— Серьёзно? — пробормотала я. — Один номер? Что дальше, браслет на лодыжку?

Под телефоном — банковская карта. Имя на ней — моё. Сумма, я подозреваю, — Влада.
В дверях показался он. Всё такой же — чёрная рубашка, холодный взгляд и снисходительная выдержка Будды с пистолетом.

— Хочешь выйти из дома — можешь. С охраной. Поезжай, купи одежду, вещи, всё, что нужно. Потрать деньги. Расслабься.

— Мне не нужны твои деньги, — парировала я сразу. Потому что я всё ещё я.

Он усмехнулся. Наклонился чуть ближе.
— Тогда потрать их из принципа.

***

Охрана ждала у ворот. Два мужчины в чёрном, с лицами, из которых, кажется, даже пытки не могли вытянуть эмоций.

— Госпожа, — один из них открыл дверь машины. Я покатила глаза, но села.

— Госпожа, твою мать, — пробормотала я себе под нос. — Вот до чего доводит мафия.

Ехали молча. Город мелькал за окном, как забытая жизнь. Я не была в Москве почти месяц. Я исчезла. А тут, среди витрин, людей с кофе и пробок, моя реальность выглядела чужой, почти вымышленной.

Мы приехали в «Барвиху». Влад, конечно, не мог отправить меня в торговый центр попроще. Нет, нужно было, чтобы на каждом шагу витали нули.

Охранники держались на расстоянии, но видно было: они здесь не просто так. Я не могла сделать ни шага, не ощущая на себе их взгляды.

В «Chanel» ко мне подошла консультантка с такой улыбкой, будто её вот-вот выгонят, если я ничего не куплю.

— Что бы вы хотели примерить?

— Ничего.

Что ты делаешь, когда оказываешься в дорогом бутике с неограниченной картой?

Правильно. Не покупаешь ни чёртовой тряпки. Потому что тебе пытаются купить свободу. А свободу не продают в Chanel — я проверила.

Я долго ходила по торговому центру, с отполированными мраморными полами и зеркальными витринами. Девушки в форме спрашивали: «Вам помочь?» — а я отвечала: «Помогите мне выбрать себе личность». Не вслух, конечно. Но хотелось.

И вот я увидела её.

В одном бутике дизайнерского декора, спрятанном между ювелирным и каким-то концептуальным баром, стояла она. Высокая, фарфоровая, почти анатомически неправдоподобно тонкая.
Ваза.

Ценник на ней был как на подержанный мини-купер — 4 980 долларов. Идеально. Почти символично.

Я посмотрела на неё — и она на меня. Мысленно. Мы поняли друг друга без слов.

— Эту, пожалуйста, упакуйте, — сказала я, и продавец чуть не задохнулся от счастья.

***

Когда мы вернулись в особняк, Влад уже ждал в холле. Он был с кем-то на звонке, но, увидев меня — одну, без пакетов от Dior или хотя бы униженного лица после попытки сбежать — он приподнял бровь.

— Всё прошло... успешно? — спросил.

Я пожала плечами.

— Ну, если считать шоппингом покупку одной вазы за пять тысяч долларов — то да. Успешно.

Молчание. Потом — медленный, затяжной вдох.
— Ты купила... вазу?

— Угу, — ответила я весело. — Очень красивая. Хрупкая. Символичная. Поставим её на почётное место. Ближе к голове следующего, кто ко мне прикоснётся.

Он не сдержал усмешку.

— Ты потратила мои деньги на вазу, чтобы... снова ею кого-нибудь ударить?

— Я потратила твои деньги, чтобы ты понял: я не куплю платье только потому, что ты решил, что мне будет удобно в новой обёртке. Я и в халате опасная.

Он подошёл ближе. Остановился. Посмотрел прямо в глаза.

— А если бы ты просто попросила вазу — я бы сам выбрал тебе самую тяжёлую.

— Где ж ты раньше был со своей заботой?

Он усмехнулся.

— Я подумаю над тем, чтобы поставить «вазы» в отдельную статью бюджета.

***

Позже, в своей комнате, я распаковывала это фарфоровое произведение искусства и думала:
Кто из нас сумасшедший?

Я — потому что упрямо держусь за свою независимость в роскошной тюрьме?
Или он — потому что продолжает давать мне выбор в мире, где его не существует?

Ваза стояла у кровати. Новенькая, сияющая. Моё напоминание: я всё ещё выбираю. Пусть и малое. Пусть и фарфоровое.

И если когда-нибудь снова будет нужно — она знает, что делать.

***

Я не могла уснуть.

Уже третий раз за ночь я переворачивалась на другой бок, глядя на потолок, словно он собирался ответить мне на все вопросы, которые скапливались в голове. Сколько ещё я здесь пробуду? Что происходит за этими стенами? Кто такой Влад на самом деле?

И почему, чёрт побери, он даёт мне телефон и банковскую карту, а сам остаётся всё таким же... закрытым?

Я встала. Тихо. Без света. Накинув худи поверх пижамы, вышла в коридор. Мраморный пол был холодный, как и тишина вокруг.

Дом дышал своей особой, ночной жизнью. Никаких голосов. Только шелест сквозняков, и где-то далеко — глухой тик-так. Может, часы. Может, я.

Повернув за угол, я почти врезалась в чью-то фигуру.

Я вздрогнула.

— Ночь, конечно, не лучшее время для прогулок, — раздался знакомый голос.

Влад стоял в полумраке, руки в карманах. Домашняя рубашка, тени под глазами. Он выглядел... по-человечески.

— Я могла бы сказать то же самое, — пробормотала я, отступая на шаг. — Ты что, следишь за мной?

— Ты слишком шумно думаешь. Слышно на весь дом.

Я закатила глаза.
— Очень смешно. А если серьёзно — ты всегда так бродишь по ночам?

— Иногда. Когда в доме много тревоги — я это чувствую.

— А ты экстрасенс?

Он не ответил. Только посмотрел пристально. Глубоко. Будто просвечивал меня насквозь.

— Почему не спишь? — тихо спросил он.

Я пожала плечами.
— Не могу. Мозг гудит. Сердце бьётся слишком громко. Да и вообще... — я помолчала. — Твоя охрана пугает хуже любого кошмара.

— Она защищает тебя, даже если тебе кажется иначе.

— Ага. Один из них чуть не... — я осеклась. Зачем поднимать это сейчас?

Он понял. По глазам. Но не сказал ни слова. Вместо этого сделал шаг ближе. Я почти не отступила. Почти.

— Влад... — я вздохнула. — Зачем ты вообще...

— Не сейчас, Соня, — тихо перебил он. — Не в темноте. И не в полусне.

— А когда?

— Когда ты будешь действительно хотеть знать. А не бояться услышать.

Я усмехнулась — криво, с вызовом.
— Думаешь, я боюсь тебя?

— Думаю, ты боишься себя рядом со мной.

Тишина между нами — почти осязаемая. Он не дотронулся до меня, но я почувствовала, как близко он стоит. Какое напряжение пронзает воздух.

— Возвращайся в комнату, Соня.

— Не приказывай.

Он чуть склонил голову набок.
— Это совет. Я тоже иду спать.

— О, да, уверена, ты спишь как младенец.

Он усмехнулся. Развернулся. Сделал два шага — и я не выдержала.

— Влад...

Он остановился.
— М?

— Почему всё кажется таким сложным рядом с тобой?

— Потому что ты привыкла видеть всё чёрно-белым. А я — серый.

Я осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед.

Да, Влад Павлющик определённо не кошмар. Он хуже. Он — сон, который не отпускает даже днём.