Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Свобода — это когда ты можешь уйти. Даже если некуда.

Утро началось с удара.

Не по лицу, как обычно,
а по здравому смыслу.

— Подъём, — прозвучал за дверью мужской голос.

Я моргнула. Один раз. Второй.
А потом вспомнила, где я, кто я и с кем я.
Бинго.

Дверь открылась. В проёме стоял охранник — тот самый, что вчера сидел у лестницы и жевал жвачку, как будто хотел убить её вместо меня.

— Собирайся. Вылет через два часа.

— А кофе с круассаном будет? Или мы пропустим романтику ради насилия?

Он не ответил. Просто положил на тумбочку сложенную одежду.
Джинсы. Футболка. Кеды. Куртка.

— О, демократичный стиль. Без цепей и латекса? Прогресс.

— Быстрее, — буркнул он.

— У вы тут все всегда такие вежливые? Или это ко мне особенное отношение?

Меня проигнорировали.

Я переоделась. Под надзором камеры в углу. Ну что ж, привыкла.
Никаких лишних движений. Никаких острых предметов. Никаких надежд.

Когда я вышла, Влад уже ждал.
Всё тот же — в чёрном, без выражения на лице, будто не спал, не ел, не дышал с тех пор, как я его видела вчера.

Он кивнул охраннику, и тот исчез.

— Поехали, — сказал Влад.

— А ты всегда такой разговорчивый? Или я просто не заслужила твоих «доброе утро, София»?

— Доброе утро, София, — повторил он медленно, глядя прямо в глаза.

Сарказм отбился в горле глухим эхом.

Чёрт.

Он научился играть по моим правилам.

***

В машине было слишком тихо.

Я сидела на заднем сиденье, как школьница, пойманная на курении за гаражами. Только вот «гаражи» в моём случае — это бордель. А «сигарета» — моя гордость.

— Куда в Москве  и зачем? — спросила я наконец.

Он не ответил.

— Ты всегда так романтично везёшь девушек к себе домой? Или я у тебя первая такая, с синяками и характером?

— Ты не у меня. Ты — со мной.

— Прямо как из мюзикла. «С тобой, но не твоя». Хочешь, я спою?

Он посмотрел на меня.
Спокойно. Ровно. Без раздражения.
Как будто я была телевизором на низкой громкости.

Я отвернулась к окну.
Лес, трасса, редкие указатели.
И ощущение, что я еду не в аэропорт, а на новый уровень ада.

Но было одно отличие.

Я сидела не на полу. Меня не били. Я не была в наручниках.

И всё-таки...
Свобода — это не про отсутствие цепей.
Это про возможность выбрать, куда идти.

А я — не выбирала.

Аэропорт встретил нас солнечным светом и прохладой.
Влад шёл рядом. Два охранника — на полшага позади.

— Надо было выдать мне табличку «ищу спасения» — могла бы вызвать больше сочувствия, — пробурчала я себе под нос.

Влад не отреагировал.
Мы проходили регистрацию по VIP-коридору. Я даже не знала, что такие бывают.
У него всё было готово: билеты, документы, мой паспорт (о, привет, я скучала), и какая-то бумажка, которую он предъявил с невозмутимым лицом.

Я стояла рядом, как дорогой чемодан. Без права голоса.

Когда нас провели к залу ожидания, я села на кресло и тут же скрестила руки:

— Ну? Может, просветишь, куда мы летим? Или мне составить кроссворд с географией мафиозных логов?

— Москва, — отозвался он спокойно. — Домодедово.
— Это я уже поняла. А дальше?

Он сел рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать его тепло.

— Ты свободна от того, что было. Пока этого достаточно.

— Прекрасно. Осталось только выдать мне сертификат: «Почётный выживший, 1-я степень».

Он чуть улыбнулся. Я чуть не задохнулась.
Нет, правда.

Улыбка на лице этого ледяного человека выглядела как сломанный мираж.
Опасный. Ненадёжный. Привлекательный. Чёрт.

— Если ты думаешь, что можешь просто купить себе совесть, вытащив меня оттуда — то ты ещё больший псих, чем я думала.

— Я не покупаю совесть, — произнёс он спокойно. — Я спасаю то, что сам разрушить не смог бы.

Я молчала.

Секунду. Две.

А потом выдала:

— Это сейчас была метафора? Или у тебя просто склад цитат из драматических романов в голове?

Он усмехнулся.
И снова замолчал.

Чёрт.
Чёрт.
Чёрт.

Он не должен нравиться мне.

Влад шёл чуть впереди, я — как прицеп, за ним. У охранников вид был такой, будто мы собрались не в Москву, а в Мордор, и я — кольцо всевластия, которое надо уничтожить. Срочно. Пока не заговорило в голос.

— Вы в бизнес, — отрывисто произнёс один из сопровождающих, когда подали наш рейс.

— Надеюсь, не по бизнесу, — пробормотала я. — С меня хватит.

Влад молчал. Как всегда.
С ним даже дыхание казалось взвешенным, просчитанным, дозированным.
А я дышала, будто мне не хватало воздуха с каждой минутой.

Мы прошли в самолёт через отдельный вход.
Я почувствовала на себе взгляды. Да, именно так — меня нельзя не заметить: девушка с выбитой гордостью в глазах и сарказмом вместо парфюма.

Место у окна.
Влад рядом.
Просторные кожаные кресла, шампанское, белоснежные пледы — царство комфорта.

Выглядело бы даже мило.
Если бы не ощущение, что я — игрушка, вывезенная в подарочной упаковке.

Я плюхнулась в кресло, сунула ремень под ноги — назло.
Влад слегка наклонился:

— Пристегнись.

— А ты заставь.

Он не стал спорить. Просто нажал кнопку — и одна из стюардесс подошла за секунду:

— Могу я помочь?

— Нет, спасибо. Я обожаю падать в турбулентности. Бодрит, — фыркнула я, натягивая ремень сама.

Стюардесса смутилась, Влад смотрел на меня молча.
Как будто ждал, когда я выдохнусь.

Ну и зря ждал.

Я вообще редко выдыхаюсь.

— Значит, ты собираешься увезти меня в Москву, запереть в другом особняке и продолжать играть в «благородного спасителя»?

Влад откинулся в кресле и закрыл глаза. Типа отдыхает. Типа меня не слышит.

— Слушай, если ты хотел себе просто женщину — проще было на сайте знакомств найти . Или в инстаграм зайти, там миллионы. Красивее. Сговорчивее. Без синяков и психических травм.

— Ты устала, — наконец сказал он. — Попробуй поспать.

— Я высплюсь, когда сдохну.

Он повернулся ко мне.

— Ты и правда не в порядке.

— Нобелевская премия по психологии уходит... не тебе. Какая неожиданность.

Он не продолжил разговор.
А я — не замолчала.

— Что ты вообще собираешься со мной делать? Серьёзно. Я тебе кто? Подарок? Проект? Или, может, у тебя комплекс спасателя, и ты решил раз в жизни поиграть в доброго мафиози?

— Я не спасал тебя из благородства, — сказал он, всё ещё не открывая глаз.

— О, так ты признаёшь, что мафиози?

Молчание.

— Ладно. Тогда второй вопрос: ты ведь знал, что меня там держат? Откуда? Почему именно я? Или я просто удобная?

— Спи, Соня.

Я откинулась в кресле, глядя в потолок.

— Да чтоб тебя, Владислав Дмитриевич.

Только когда самолёт начал набирать высоту, я немного замолчала.
Не от страха — от мыслей.

Москва. Дом. Новый плен? Или шанс?

Что, если он действительно... другой?
Да кому я вру. Таких, как он, не бывает "других". Он — хищник. Просто с красивым лицом и дорогим ароматом.

И всё же.

Он вывел меня оттуда.

Он не тронул меня.

Он дал одежду. Еду. Паспорт. Воздух.

Да, запер. Да, охрана.
Но после того ада — это почти как отпуск в пятизвёздочном отеле.

— Ты всё ещё молчишь? — прошептала я спустя полчаса.

Влад открыл глаза и посмотрел на меня.
Взгляд спокойный. Точный. Без капли раздражения.

— Я слушаю.

— А я устала говорить в пустоту.

Он чуть наклонился ко мне.

— Тогда молчи. Но думай.

— Думаю я много. Особенно ночью. Особенно о том, как свернуть тебе шею, пока ты спишь.

Он усмехнулся.

— Приятных снов, София.

— Надеюсь, мне приснится, как ты задыхаешься от моих саркастичных шуток.

Он молчал.

Я — нет.

— А что, у тебя травма детства? Мама запрещала говорить больше трёх слов подряд? — Я наклонилась ближе, будто мы с ним давно знакомы. — Или ты в секте молчунов?

Он не шелохнулся. Ни одной мышцы.
Чёртово изваяние.

— Слушай, я понимаю: альфа-самец, власть, контроль, все дела. Но ты хотя бы моргни, если не хочешь, чтобы я взорвала салон самолета и нам не пришлось экстренно садиться.

Он открыл глаза. Ровно на секунду. И снова закрыл.

— Не, ну серьёзно. Может, мне тоже молчать, а потом тебя шокировать резкими криками в туалете? Или что, играть в тишину до конца полёта, а потом взять нож и... — Я сделала театральную паузу. — Вырезать себе билет обратно?

Ноль реакции.
Вообще.
Как будто я говорю с бетонной стеной, только одетой в костюм от Ральф Лорен.

— Ты ведь сам хотел меня увезти. Так? Или тебя заставили? Поставили пистолет к виску и сказали: "бери эту язвительную психопатку, она идеально впишется в интерьер"? Нет? Тогда зачем?

Он чуть повернул голову в мою сторону.
Я замерла — почти не дыша.

Но он только посмотрел в окно.
И снова — тишина.

— О, вот мы и начинаем общаться на новом уровне, да? Я говорю, ты смотришь на меня. Я психую, ты философски смотришь вдаль. Гениально. Прямо... роман века.

Я взяла бокал с водой со столика и плеснула себе в лицо.

Он даже не повернулся.

— Отлично. Я сижу рядом с мужчиной, который не разговаривает, не смотрит, не двигается. Это как свидание вслепую, но только ты уже продана ему, и нет кнопки «отменить».

Я дёрнула подушку, повернулась к иллюминатору и процедила:

— Надеюсь, в Москве у тебя хотя бы интернет работает. Я первым делом загуглю, как выбраться из замка с охраной и чудиком на первом этаже.

Он не ответил.

Прошло ещё двадцать минут.
Молчание между нами стало почти отдельной реальностью. Словно оно дышит.

И всё же, я не сдавалась.

— У меня, кстати, есть подозрение, что ты серийный убийца. Или, может, просто психопат. Тебе ведь нравится контроль, да? Сначала ты вытащил меня из клетки, теперь запираешь в золотой. Красиво. Символично. Как в книжке. Только в книжке мне бы дали свободу.

Я не знала, чего добиваюсь. Эмоций? Ответа? Чтобы он разозлился?
Чтобы почувствовал хоть что-то?

Ничего.

Он просто откинул спинку кресла.
И сказал тихо — почти равнодушно:

— Ты устанешь раньше, чем я.

Это были первые слова за полчаса.
Я застыла. Не потому, что испугалась.
Потому что он был прав.

Мой гнев — вспышка.
А его спокойствие — яд. Медленный, ядовитый, тягучий.

Но я — не из тех, кто сдаётся.

— Зато я громче.

— Это точно.

Он снова закрыл глаза.

Всё. Конец.

Пока.

Я отвернулась к окну, разозлённая на всё: на небо, на кресло, на идеальное лицо Влада.
На себя.

Мне хотелось ударить. Кричать. Разбить стекло.
Но я просто вцепилась в подлокотник и продолжала дышать — медленно, тяжело.

Потому что я поняла:
Он не враг.
Он — лабиринт.

И выхода, кажется, нет.