Хозяин моей свободы [VLAD KUERTOV]

Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я почувствовала не облегчение, а... растерянность.
Шикарный дом. Белые стены, стеклянные панели, чистота как в каталоге элитной мебели. Пол блестел так, что я могла бы разглядеть своё презрение прямо под ногами.

— Проходи, — бросил он, даже не обернувшись.

Я не сдвинулась. Молча смотрела на его спину, как будто она могла дать мне хоть какие-то ответы.
Он повернулся. В его глазах — ни капли эмоций. Просто темень. Бездна. Как шахта, в которую тебе предлагают спрыгнуть, обещая, что «внизу мягко».

— Владислав, — сказал он. — Владислав Дмитриевич Павлющик.
Пауза.
— А ты? Напомни.

Я прищурилась.

— А ты не знаешь? — вскинула бровь. — Я София. Но можешь звать меня «иди нахрен».

Он не отреагировал. Даже не моргнул.

— Завтра утром мы вылетаем в Москву. Я дам тебе одежду. Всё необходимое будет в комнате.

И пошёл вверх по лестнице.

— Что?! — я взорвалась, как петарда на Новый год. — В Москву?! Ты с ума сошёл?! Я не лечу никуда с тобой! Я вообще — не с тобой! Я... я не твоя собственность!

Он остановился. Повернул голову через плечо:

— Спроси себя, чья ты была до этого.

Меня будто ударили. Словами. В живот. В лёгкие.

— Ты не имеешь права! — крикнула я, уже не соображая, что именно хочу ему доказать. — Я человек, а не чемодан, который можно перевезти в багажнике!

— Ты закончила? — спокойно спросил он.

Я подошла ближе, дыша тяжело.

— Завтра самолёт, — повторил он. — Тебе приготовили одежду. Охрана под дверью — не для красоты. Можешь устраивать шоу, кричать, швыряться мебелью — дело твоё. Но утром ты будешь в машине.

И ушёл.

Просто. Ушёл.

А я осталась стоять в огромной гостиной, как глупая девочка, которая надеялась, что если наорать достаточно громко, всё изменится.

Дом был красивым. Настолько, что его хотелось ненавидеть.
Мягкие кресла. Камин. Идеально расставленные книги, будто их даже никто не читал.
Место, в котором можно было бы жить. Если бы не одно «но» — я в нём не гость. Я трофей.

Охрана действительно стояла. Под дверью. Молчаливая, как тень.

Меня проводили в спальню. Роскошную, да. Огромная кровать, ванная комната с белыми полотенцами. Даже шампунь пах не унижением.

Но я всё равно чувствовала себя пленницей. Только теперь — в позолоченной клетке.

Я прошлась по ней, будто по полю мин.
Кровать — слишком мягкая.
Окно — не открывается. Ну конечно.
Телефон — отсутствует.

Я села на край кровати, всё ещё в той же серой футболке, в которой проходила ад.
Спина болела. Рёбра ныли.
Спасибо, дорогой бывший «работодатель», за приклад по печени.
Спасибо, дорогой нынешний — за молчание, как форму психологического давления.

На тумбочке стоял стакан воды. Я выпила половину. Потом швырнула в стену подушку. Эффекта — ноль.
Кричать не буду. Это слишком дешёвый жест.
А я, знаете ли, предпочитаю злиться по высшему разряду.

Я подошла к зеркалу.
Лицо в порядке — почти. Легкий отёк под глазом. Щека ссадина. Волосы... хаос, как и внутри меня.
Отражение посмотрело на меня так, будто хотело спросить:
«А что ты думала, Соня? Что это просто командировка в ад?»

Я долго рассматривала замок на двери. Электронный. Никакой карточки у меня, конечно же, нет.
Проверила под ванной, за шторками, даже под кроватью — мало ли, вдруг кто-то забыл отвертку и инструкцию «Как сбежать из роскошного плена для идиотов».
Ничего. Ни одного шанса.

Позже в комнату вошла женщина. С подносом.

— Обед, — сказала она. Голос сухой, как хлебцы без соли.

— А нож и вилка где? — я прищурилась. — Не то чтобы я голодна, просто хотела бы вонзить вилку в вашего хозяина.

— Всё пластиковое. Без острых краёв, — ровно ответила она.

— Вы о моём разуме или о посуде?

Ответа не последовало. Она поставила поднос и вышла.
Я осталась с тарелкой супа, хлебом и куском запеканки.

Ну что ж, Соня. Приятного аппетита.
Возможно, это твой последний ужин... в статусе "не-жены" криминального короля или содержанки мафиози, прислуги влиятельного человека... Кто он?

Я съела половину. Остальное оставила — пусть думают, что я капризничаю. На самом деле, просто кусок не лез.
В животе горело от напряжения.

Прошло часа два. Или три.
Никто не пришёл. Охрана, конечно, не ушла.
Я снова попыталась открыть окно. Попыталась прикинуть, как выбраться через вентиляцию. Ну а вдруг?

Вздохнула.

— Хватит. Это всё бессмысленно, — вслух сказала я себе, а потом добавила:
— Отлично, Соня, теперь ты разговариваешь сама с собой. Скоро начнёшь с мебелью здороваться.

И вдруг — стук. Лёгкий, едва слышный.
Я замерла.
Дверь открылась.
На пороге — он.

Ни тени эмоций. Ни "как дела", ни "всё ли тебе нравится". Просто:

— Завтра в девять мы выезжаем. Я оставлю тебе одежду. Будет охрана. Если попытаешься сбежать — будут последствия.

Я скрестила руки на груди.
— Ты бы хоть раз сказал что-то, что не звучит как угроза.

Он посмотрел на меня спокойно.
— Ты боишься.

Я фыркнула.

— Да что ты говоришь? А ты, видимо, проходил курсы чтения по лицу. Уверена, там был бонусный блок "как быть холодным ублюдком".

Он чуть наклонил голову, как будто рассматривал меня как странную книгу, которую кто-то оставил на полке не в том разделе.

— Тебя ломали. Я не собираюсь это повторять.

Я открыла рот — и закрыла. Не потому что не знала, что сказать, а потому что...
Я не ожидала этого.
Слово «ломали» от него прозвучало не как диагноз, а как констатация.

— Как мило. — Я подняла бровь. — Так ты решил стать моим спасителем? Избавить меня от страданий... пока не решишь, что тоже имеешь право на моё тело?

Он молчал.
А потом вдруг...

Улыбнулся.

И передразнил меня:

— «Ты не имеешь права», — произнёс моим голосом, с интонацией, с чуть поднятыми бровями.

Я остолбенела.

— Ты... что, издеваешься?!

Он отвернулся и спокойно пошёл к двери.
На ходу сказал:

— Тебе стоит отдохнуть, София. Завтра — перелёт.

И скрылся.

Я стояла посреди комнаты. Готовая разбить всё к чёрту. Готовая орать. Или смеяться.

Он меня не боится. Он меня не жалеет.
И, самое страшное... он видит меня насквозь.