Глава 4: «Не смешные шутки»
Глава 4: «Не смешные шутки»
Максим
Рыжая курчавая копна волос. Яркие голубые глаза. Детская наивная улыбка. Нам шесть лет. Он с восторгом смотрит на мою новую игрушку — ярко-жёлтую машинку на радиоуправлении, и я с лёгкостью отдаю её ему безвозвратно. Я был готов отдать ему весь мир, лишь бы он улыбался и смеялся звонким голосом в стенах моей комнаты. Я был ребёнком, не понимал, что творится в моём мире, но когда Никита был рядом, я забывал обо всём. Самый лучший, самый красивый и смешной мальчишка со двора достался мне. Он был только моим другом. Моим счастьем. Моей детской радостью.
— Макс, братан, ты уснул что ли?! — прокричал басистый голос Руслана.
Я упустил мяч. Мы третий час гоняем его по футбольной площадке в нашем спортивном центре, куда ходим на футбол с друзьями. Руслан подбежал ко мне, хлопнув по плечу. Его армянские гены не позволяли выглядеть на свой возраст: чёрная щетина пробивалась на бороде, спортивное коренастое тело нависало надо мной словно туча.
— Ты последнее время тормозишь, тебе не кажется? — Руслан улыбнулся, подмигивая. — Кира из тебя душу вынула? Только о ней и думаешь, да?
— Я думаю о том, как попадаю мячом тебе по самодовольной физиономии, — тяжело вздохнул я.
Тренер дунул в свисток и замахал нам руками.
— На сегодня закончили! Вы как сонные мухи уже ползаете!
Наши две команды с облегчением выдохнули и поплелись в сторону душевой. А мне не хотелось домой. Мне было тяжело видеть Никиту, понимать, что он в соседней комнате, так близко — за стеной, и мне хотелось бы с ним поговорить, но обида и злость не позволяли.
Мы вышли на улицу. Прохладный воздух обдувал ещё влажные волосы, и становилось легче дышать. Уже стемнело. Я шёл с Русланом и Вовой — ещё одним моим другом — и просчитывал план, как вернуться домой и максимально снизить количество встреч с Никитой.
— Максим, — окликнул меня знакомый голос.
Я замер. Сердце забарабанило в груди. От страха и злости всё сковало внутри. Руслан и Вова вглядывались в силуэт на парковке. Он стоял возле чёрной машины, и в темноте мелькал огонёк сигареты. Мой кошмар снова стоял передо мной.
— Подойди, поговорить нужно, — позвал он.
Я махнул парням, чтобы они уходили. На ватных ногах подошёл к силуэту. Теперь отчётливо видел его тёмные, почти чёрные раскосые глаза, коротко стриженные волосы, широкие плечи. От одного его вида, звука голоса кровь закипала, и кулаки сжимались до хруста.
— Привет, — Рамиль опёрся спиной о дверцу машины. — Как дела?
— Что тебе нужно? — без прелюдии спросил я.
Рамиль усмехнулся, отбросив окурок в сторону. Искры разлетелись по асфальту.
— Я писал тебе на днях, а ты мне не ответил. А я ведь просил не игнорировать, — он улыбался, и эта улыбка была похожа на оскал дикого зверя. — Короче, ты нужен мне в команде по футболу. Видел вашу игру месяц назад — ты в роли капитана прям мощь.
— Ты издеваешься? У меня есть команда, и в ваш цирк кривоногих я вступать не планирую!
Я развернулся, чтобы уйти. Кровь шумела в ушах, сердце грохотало. Рамиль — молодой тренер команды наших соперников. Самая слабая команда в области, и научить их играть сможет разве что волшебник. Я не знаю, почему он мучается с ними, но кучка пацанов, которая курит после каждого забитого мяча — сомнительная цель для вклада.
— Стоять, — сказал он мне вслед. Я замер. — Как у Никитки дела? Я ведь тогда писал тебе, что знаю, что вы живёте вместе. Честно, до сих пор удивлён.
Мир рухнул. Я снова повернулся к нему лицом. Писал... Тогда я думал, что Никита кому-то рассказал, и из-за этого мы подрались.
— У меня ведь всё ещё есть то видео, — он наигранно вздохнул. — Как думаешь, что скажут о твоих родителях, когда увидят его? Когда поймут, что у вас дома творится? А что будет с Никитой? Подумай над моим предложением до завтра. Хорошего вечера.
Рамиль сел в машину. Мотор загудел. Он уехал, а я так и остался стоять на пустой парковке. Ветер продувал насквозь тонкую ветровку, мысли в голове бились, как мотыльки в банке. Я чувствовал, что бессилен. Нет выхода. Каждый неверный шаг приведёт к беде, которая зацепит меня, Никиту и родителей.
Домой я вернулся ужасно злой. Зашёл на кухню, где Никита стоял у тумбы и грыз большое зелёное яблоко, глядя в телефон. Беспечный и не знающий о проблеме, которая ходит тенью за мной уже три года.
— Яблочко будешь? — усмехнулся он, заметив мой злой взгляд.
Я в мгновение оказался рядом с ним, опёрся руками о тумбу, чтобы ему не удалось сбежать. Так и хотелось накричать, ударить, высказать всё, что думаю. Это всё из-за него. Все мои проблемы. Злость затмевала глаза. Я задыхался от эмоций, в упор глядя на Никиту. Он хмуро смотрел в ответ, пытаясь понять, что происходит.
Накричать. Ударить. Высказать всё.
Я склонился к его губам, грубо поцеловав.
Туман в голове не рассеивался, я тонул в своём поступке, чувствуя сладкий вкус яблока на его губах.
Грубый толчок в грудь вернул меня в реальность. Я испуганно смотрел на Никиту, не понимая, что должен сделать сейчас, что сказать. Не знаю, что это было.
— Не смей так делать, понял? — прохрипел Никита. — Нельзя доставать меня, драться, а потом вот так целовать. Я не твоя игрушка и не твоя собственность.
Он злился. Бросил яблоко в мусорное ведро и ушёл в комнату, тихо прикрыв дверь.
Вернулась мама с работы. Я слышал щелчок замка, её голос, шелест пакетов.
— Есть кто дома? Помогите с пакетами.
Я вышел в коридор, словно во сне. Забрал продукты, раскладывал их на кухне, не понимая ровным счётом ничего. Поступку не было объяснения. Просто злость и мой якорь стоял в одних шортах, сверкая идеальным прессом. Нет. Нет. Нет. Этого больше не повторится никогда.
— Как в школе дела? — спросила мама, расстёгивая ремешок наручных часов.
— Хорошо, — тихо ответил я, глядя в холодильник, как в пустоту.
— Никита дома?
— Да, в комнате. А у тебя как дела?
— Ой, весенняя эпидемия просто. Детей толпами ведут с ОРВИ, а вчера...
Мама рассказывала о работе, а я смотрел на неё и не слышал. Только видел перед собой губы Никиты, его хмурый взгляд, помнил пустоту в своей голове.
За ужином мы старались не смотреть друг на друга. Утром я уехал в школу раньше обычного, а на уроках не слышал, о чём говорят учителя. Рамиль дал время до вечера, а я уже знал ответ. Я не смогу отказать. У него веские аргументы, а у меня — желание их скрыть.
Никита сидел с Аминой, сонно смотрел в тетрадь. Амина что-то говорила ему, а он лишь кивал. День тянулся медленно. Я не знал, как объяснить друзьям и команде, почему ухожу к соперникам, которые промахиваются мимо мяча. Понимал, что для них это будет предательство. Я в полной заднице.
На перемене ко мне подошла Кира. Взяла за руку, приподнялась на носочках, поцеловала в губы. Она всегда смотрела на меня как на что-то важное в своей жизни, а я терпеть не мог эти нежности, её идеи для свиданий, милые совместные селфи с ванильными подписями в инстаграме. Не знаю, почему она до сих пор со мной уже второй год. Она хрупкая, наивная, добрая, влюблённая до безумия, а я не могу ответить тем же.
— Ты выглядишь растерянным, — заметила она. — У тебя всё в порядке?
— Да, — уверенно ответил я.
В порядке. Просто жизнь катится в пропасть, и ужасно хочется напиться, что происходит раз в сто лет.
— Сегодня у меня выступление в балетной школе. Придёшь посмотреть? — Кира улыбнулась.
— Прости, не могу, дела.
Кира посмотрела на меня с детской обидой, но ничего не сказала, лишь кивнула. Я никогда не ходил на её выступления. Мне не было интересно. Она хорошая, балет — красивый вид искусства, но я не могу высидеть там и пяти минут. К тому же у Киры есть подруги, которые с искренним восхищением смотрят на её выступления, а у меня и без того проблем выше крыши.
Мимо прошли Никита с Тимуром. Они начали общаться, когда мы перестали, и с тех пор друг без друга не ходят. Заменил меня так просто. Тимур — его двухметровый щит, который кидается на всех, как собака, стоит только не так посмотреть на Никиту. Никак не могу понять: просто дружба это или что-то иное.
— Максим, ты слышишь? — Кира одёрнула меня за рукав. — Я спрашиваю, когда пойдём гулять?
— Не знаю. На выходных? Слушай, скоро звонок, мне пора идти в класс, — второпях сказал я, оставив на её щеке лёгкий поцелуй.
Я сбегал от Киры и от самого себя. От мыслей, которые вьются в голове, стоит на секунду остановиться. Я бежал от происходящего, от друзей, от Никиты, но очередной урок — и мы снова вместе в маленьком кабинете, сидим рядом.
Учительница поднялась со своего кресла, сжимая в руках увесистую папку с листами. Её тёмно-зелёный брючный костюм, усыпанный мелкими блёстками, раздражал зрение. Переливался на солнце, словно мы на карнавале. Седые волосы были собраны в пучок, на губах — помада странного фиолетового цвета.
— Товарищи физики, — усмехнулась она, — на носу конец учебного года, а у нас ещё ни одного проекта не было.
Она передала листы Алене с первой парты и попросила раздать каждому.
— На листочках тема проекта с подробными задачами и имя напарника. Я выбирала по схожему уровню знаний и не нужно ныть и просить поменяться, — строго сказала Елена Александровна. — На проект даю две недели. Приятная новость: у кого будет самый хороший проект, поставлю «пять» в четверти автоматом.
Пока очередь с листочком дошла до меня, я уже понял, кто будет моим напарником. Никита оглянулся на меня, нервно кусая губу. Нас поставили вместе не по уровню знаний, а потому что мы живём вместе, и все учителя в школе об этом знают. Елена Александровна думает, что упростила нам задачу, но сделала только хуже. Мы не сможем спокойно сидеть в комнате и заниматься проектом. В конечном итоге это приведёт к очередной драке.
На перемене Вова и Руслан радовались, что их поставили вместе. Пожали друг другу руки, не затыкаясь ни на минуту.
— Ты с кем? — спросил Вова, зачесывая пальцами золотистые волосы.
— А то не понятно по его перекошенному лицу, — хихикнул Руслан, за что получил тычок локтем в бок. — Ай! А что, это логично. Слушай, я вот не пойму, как вы живёте вместе? У вас же там какие-то тёрки были, а теперь в одном доме. Делаете вид, что не замечаете друг друга?
— Да, — фыркнул я.
Не замечаем. Особенно я вчера, когда полез целоваться. Придурок.
Мы шли в столовую, пробираясь через поток голодных учеников. У входа противно пахло котлетами в перемешку с гороховым супом. Есть перехотелось, но Руслан тащил нас насильно — его растущий организм требовал заправки.
Я сидел молча и ковырял ложкой пюре серого цвета. Парни смеялись над шутками, понятными только им. На телефон пришло сообщение. Рамиль. Хотелось послать его подальше, но я не мог. Поэтому ответил, что согласен на его предложение, как будто у меня был выбор.
— Давайте напьёмся? — предложил я парням.
Они замолчали, внимательно глядя на меня.
— Кто ты и что сделал с Максом? — восхищённо спросил Вова.
— Да наплевать кто, мне этот больше нравится, — подхватил Руслан.
Я закатил глаза, ожидая ответа. Середина недели меня не пугала. Я просто хотел забыться и провести вечер с друзьями, потому что со дня на день всё изменится, и, возможно, они не простят меня.
***
Решили собраться у Вовы. Его родители сегодня в ночную смену, и квартира свободна, не считая маленькой семилетней сестры, молчание которой купили моим присутствием. Она постоянно твердит, что вырастет и будет моей женой. Светловолосая девчушка с большими серыми глазами была похожа на брата как две капли воды и точно так же много болтала невпопад.
Пока Вова пересыпал нашу заурядную закуску в тарелки, мы с Русланом сидели в гостиной и слушали длинный рассказ Леночки о походе в музей восковых фигур.
— А вы что делали на выходных? — спросила она, обнимая декоративную подушку.
— С грустным лицом праздновал покупку машины моего дяди в кругу всей семьи, — сказал Руслан больше мне, чем Лене.
Вова принёс закуску и спас меня от ответа. Я всё выходные провёл с Никитой. Днями мы делали ремонт и ругались из-за глупостей, а ночью ютились на узкой кровати. В первую ночь я проснулся, обнимая его, и ещё долго пытался обмануть самого себя, что сплю и не в силах отстраниться. Было тепло и уютно. От Никиты пахло мылом с запахом клубники. Бабушка всегда пользуется только таким. Он крепко спал, положив на меня руку. Как в детстве. Когда всё было просто. Я не смог нарушить это хрупкое мгновение.
Выпить мало не получилось. Банка за банкой уходило пиво. Мы смотрели повтор футбольного матча, обсуждали ошибки, вспоминали о прошлом. Я пил много в надежде прогнать из головы одну единственную мысль — скоро мне придётся сказать им, что я ухожу из команды.
— Помните Марину? — спросил Руслан. — Подруга твоей Киры. Так вот она мне вчера все фотки пролайкала.
Кажется, это негласный намёк на общение? Никогда так не делал, но от Киры слышал. Марина выглядит слишком напыщенно и аристократично: белоснежная кожа, надменный взгляд, длинные светлые волосы. Да даже одежда и та всегда белая и дорогая.
— Руся, ты в её жизни будешь единственным чёрным пятном, — рассмеялся Вова. — Сомневаюсь, что она с тобой когда-нибудь будет, слишком высоко птичка летает.
— Да иди ты! А кстати, — опомнился Руслан. — У вас с Кирой уже было?
— Бро, ей же пятнадцать, — скривился Вова.
— Вот-вот, кому нужны эти проблемы, — закивал я.
Дело не только в возрасте. Дело в том, что я не хочу. Не хочу её. Мою чёртову жизнь испортило нечто с острыми ключицами и такой соблазнительной ухмылкой, что внутри всё замирает. Ненавижу. И, кажется, я слишком пьян. За что боролся, как говорится.
Мама позвонила в полночь и приказала явиться домой. Я понимал её тревогу. Утром мне нужно быть в школе, и о ночёвке я не договаривался. Родители Вовы придут в пять утра и точно не будут рады трём пьяным подросткам в их квартире.
— Максим, не заставляй меня рассказывать отцу о твоём поведении, — пригрозила мама. — Явись домой, пока он спит. И мне тоже рано вставать.
— Хорошо, ложись спать, я сейчас приеду.
Что мне оставалось делать? Я вызвал такси и провёл мучительные пятнадцать минут в бряцающем «Рено» без воды. Голова кружилась, сил попасть ключом в дверь не было. Я долго пытался, а потом услышал шаги за дверью и уже готовился к страшной участи — домашнему аресту на неделю-две. Но дверь открыл Никита. Смотрел на меня сонным взглядом.
— Ты бы сразу дверь выбил и не мучился, — прошептал он. — Заходи уже, пока родители не проснулись.
Препираться не было сил и возможности. Я старался быстрее скрыться в комнате, пока запах перегара не убил всё живое в радиусе километра. Никита закрыл дверь на замок и пошёл за мной. Мне не давало покоя его присутствие. Алкоголь не позволял просто лечь спать и напрочь отключил мозг.
— Зайдёшь на минуту? — спросил я, держась за дверной косяк.
Никита покосился на меня, как на ненормального, но сделал шаг навстречу. Мы вошли в мою комнату. Здесь была моя территория: неоновая жёлтая лента, плакаты, ноутбук с наклейками Marvel. Яркие краски, которые хоть как-то разбавляли эту жизнь.
— Ты не меняешься, — вдруг сказал Никита, осматривая комнату.
— А ты?
— Хочешь узнать мои предпочтения в первом часу ночи? Я предпочитаю спать в это время, — усмехнулся он.
— Я хотел... извиниться, — выдохнул я. — За поцелуй. Не знаю, что на меня нашло... прости.
Никита смотрел на меня удивлённо и снова кусал губу.
— Принято, — наконец ответил он, отступая к двери. — Спокойной ночи.
Дверь за ним закрылась, а я бессмысленно кивнул. Всё надломилось. Мои обещания себе, планы, запреты. Я ведь клялся, что никогда в жизни он не переступит порог моего дома, моей комнаты. Но сам позвал, да ещё и извинился перед человеком, который должен просить прощения у меня.