Глава 5: «Проект»
Глава 5: «Проект»
Никита
На сегодняшний день среди всех проблем есть одна самая большая — странное поведение Максима. Тот поцелуй на кухне, от которого на душе теперь непонятное замешательство, его пьяные извинения, растерянный вид. Хотелось бы мне узнать, что происходит в его голове, но я не могу спросить, потому что ответа не получу.
Утром он пил кофе на кухне, держась за голову, и молчал, не взглянув в мою сторону. Кажется, он пожалел о том, что пустил меня на порог своей комнаты, а меня веселил его стыдливый взгляд. Он уже был одет в школьную форму — белая рубашка, чёрные брюки, а я сонно стоял с кружкой и заварником у стола в одних домашних шортах.
В приоткрытое окно задувал лёгкий свежий ветер. Пахло ранней весной, моросящим дождём. Пасмурное небо накрыло просыпающийся город.
— Доброе утро, — усмехнулся я, сев напротив с кружкой чая.
Максим скривился при виде молока, которое я добавил в чай. С детства не понимает, как можно такое пить. А мне нравится, особенно чёрный со вкусом лимона.
— Как дела? Уже проклинаешь ночные извинения?
— Никит, отъебись, пожалуйста, — выдохнул Макс.
Я не смог сдержать смешка. Он пытался злиться, но сил не было.
— Когда начнём проект? — спросил я и поймал на себе очередной хмурый взгляд. — Что? Я тоже не в восторге, но выхода у нас нет. Мигеровна не разрешит ни с кем поменяться, даже если мы на коленях стоять будем.
— Да сядем завтра, — сдался он. — Я не понимаю, у тебя футболок нет? Ты можешь одетым ходить по дому?
До меня не сразу дошёл смысл его слов, но тон вызвал улыбку. Я знал этот взгляд, это выражение лица — заинтересованное и растерянное.
— Прости, не думал, что тебя это смущает, — ответил я. — Просто привычка.
— Ага, — неопределённо бросил он и поднялся со стула.
Я не должен делать то, что сейчас появилось в моей голове. Взорвалось миллионами фейерверков. Маленькие шалости ведь никому не навредят — разве что потреплют нервы Максиму.
Настроение поднялось. Дядя Коля сегодня уехал раньше нас, и я ехал в школу на автобусе, но не раздражал даже набитый до отказа салон. Недовольные лица вокруг вздыхали о том, как им всё надоело, а я заткнул уши наушниками, и город плыл в окнах под весёлый трек.
Тимур встретил меня у ворот. Он стоял, сунув руки в карманы чёрной ветровки, и выглядывал из-под козырька бейсболки. Ученики сонно проходили мимо, понурые и недовольные.
— Что с вечно хмурым Никитой? — спросил Тимур, обняв меня.
— Придумал развлечение, чтобы не питаться радиацией Максима в стенах квартиры, — улыбнулся я.
Мы пошли ко входу. Школа возвышалась над нами — серая, неприглядная. Пять этажей ада.
— Боюсь спросить, какой план.
— Довести его до крайности, — пожал я плечами, пнув маленький камень под ногой.
Тимур посмотрел на меня вопросительно. Я мог рассказать ему — он и так знает всё, что связано с Максом. Двери школы со скрипом открылись. Мы вошли внутрь.
— Да короче, — начал я, расстёгивая куртку. — Утром он упрекнул меня, что я хожу без футболки, плюс его заинтересованные взгляды постоянно, возмущается, что я кусаю губу. Да и тот... поцелуй, — прошептал я, чтобы никто не услышал.
— И что? — друг смотрел на меня, как на идиота.
— Его возбуждает вся фигня, связанная с моим телом. Хочу его подоставать. Он слишком смешно пытается не смотреть.
Мы передали куртки в гардероб. Тимур оттащил меня в сторону. Во взгляде было не разобрать, что он думает, но это точно не был взгляд поддержки.
— Зачем тебе это? — серьёзно спросил он.
— Во-первых, мне скучно. Во-вторых, он столько лет цеплял меня в любой подходящий момент и пытался унизить своими шутками, что я просто не имею права упустить возможность поиздеваться над ним.
— Это плохая идея, — убеждал Тимур.
— Не нуди, — отмахнулся я. — Ты говорил с братом?
Взгляд друга окончательно погас. Он до скрипа сжал лямку рюкзака, глядя на меня с надеждой, что я всё-таки передумаю. Но я настроен и не люблю делать шаг назад.
— Я дал ему твой номер. Позвонит на неделе. Я в свой класс, — сухо сказал Тимур и ушёл.
Знаю, он переживает за меня. За мои глупые поступки, взбалмошные идеи, но я не могу иначе. Я всегда был такой.
***
Денег на спортзал не было, и после школы я вышел на улицу. Во дворе, за детской площадкой, стоял старый спортивный уголок — турники, брусья и перекладины, выцветшие на солнце и отполированные чужими руками. Я искал доступные варианты, чтобы не забросить спорт. Перед боем нужно быть в форме.
Со временем подошли ещё парни и мужчины. В новостройках люди были куда спортивнее, чем в моём прошлом районе. Там на площадку выходили разве что выпить пива и заплевать кожурой от семечек всё вокруг.
Мы разошлись только когда поднялся сильный ветер. Я зашёл домой и сразу пошёл в ванную. Прохладная вода остужала разгорячённые мышцы. Я стоял под душем, прикрыв глаза, и повторял одно и то же: «Всё будет хорошо». Что именно из происходящего — я не мог ответить. Пусть будет просто «всё».
Вышел из ванной спустя минут тридцать. В зале работал телевизор, но родителей ещё не должно было быть дома. Максим. Я улыбнулся сам себе и пошёл к нему. Макс сидел на диване, бездумно переключал каналы и выглядел так, словно находится не на этой планете. Я лениво потянулся, стоя перед ним с голым торсом. С волос капала вода, стекала по груди.
Максим посмотрел на меня и тут же отвёл тоскливый взгляд. Кажется, у него были проблемы и без моих выходок, а теперь только добавились. Я прошёл и сел рядом, устало потирая шею.
— Чего ты добиваешься? — спросил Макс, упрямо глядя перед собой.
— Ничего, — уверенно ответил я.
Он горько усмехнулся и всё-таки повернулся ко мне. Что-то определённо было не так. Максим не выглядел как обычно. Я кожей чувствовал его тревогу, видел в глазах печаль.
— Что случилось? — прекратив свои игры, серьёзно спросил я.
— Всё хорошо.
Я рефлекторно склонился ближе, положив ладонь ему на плечо.
— Ты думаешь, сможешь обмануть меня?
Максим покачал головой и поднялся на ноги. Он собирался уйти, но остановился, взглянув на меня ещё раз в проёме дверной рамы.
— Продолжишь делать это — я за себя не ручаюсь, — спокойно сказал он.
— Делать что?
— Ты понял.
Макс ушёл. Понял. Конечно, я понял, что меня раскусили, не успел я начать. Но сомнительные угрозы точно меня не остановят. Я просто перешёл на второй уровень игры, которую сам же и начал.
Юра позвонил, когда я уже уснул. Его мало волновало время суток, а в моих интересах было смиренно ответить, с трудом открыв глаза. Грубый басистый голос донёсся в трубке, и перед глазами всплыл его образ: высокий рост, как и у Тимура, широкие плечи, борода и коротко стриженные тёмные волосы.
— Привет, Никитос, — я чувствовал, что он улыбается, но обычно его улыбка больше похожа на оскал. — Тим сказал, ты на бой хочешь?
— Да. Деньги срочно нужны, — тихо ответил я, моля, чтобы никто не услышал.
В квартире стояла тишина. Все уже спали, только за стеной, в комнате Макса, тихо работал ноутбук. Он смотрел какой-то фильм. Строители новых панельных домов никогда не слышали о шумоизоляции.
— Есть вариант в эту субботу, но в твоём возрасте и весе только один, и он... диковат, — хмыкнул Юра. — Но тут в любом случае вариант прибыльный. Тебе заплатят за то, что выйдешь, вне зависимости от победы.
— Но победа стоит гораздо больше, да? — уточнил я, зная ответ.
— Да. Слушай, ты же вроде в новой семье сейчас, у тебя проблемы? Может, я так помогу — без боя? Обижают, с деньгами напряг? Тима говорил, живёшь с врагом в одном доме.
Я прикрыл глаза, ставя в голове галочку, чтобы завтра отвесить другу затрещину. Незачем рассказывать о моей жизни, пусть и брату.
— Спасибо, но всё нормально. Просто не хочу просить деньги на свои нужды. Место и время отправишь сообщением? Буду ждать.
Мы попрощались. Я уткнулся лицом в подушку, тяжело втянув воздух. Я снова согласился быть куском мяса, развлекательной программой для людей с толстым кошельком. Плевать. Жизнь и без того постоянно бьёт меня со всех сторон — привык уже.
***
— Тим! — я выловил друга в коридоре после первого урока. — Ты нахрена Юре рассказал о том, что в моей жизни творится?
Тимур смотрел на меня сонными глазами. Видимо, математику он проспал. Помятое лицо и торчащие волосы тому подтверждение.
— Он спросил, куда ты пропал и зачем опять хочешь пойти... на это, вот я и рассказал, а что? — хмуро бросил он, покосившись мне за спину.
Я оглянулся. Макс стоял у стены, тиская Киру. Она взахлёб рассказывала ему что-то, а он упрямо пялился на нас. Мы стояли слишком близко, и я уверен, что он слышал, если не всё, то половину точно. Если начнутся вопросы, выкрутиться будет сложно.
— Идём, — фыркнул я, отводя Тима подальше к окну. — Бой в эту субботу, и я умоляю тебя, не приходи. Не хочу снова сутки слушать, какой я безрассудный идиот.
— А я тебе это и без визита скажу, — сложив руки на груди, сказал он. — Как там твой план по соблазнению?
Мимо проходили ученики. Девчонки стучали каблуками по полу, парни громко обсуждали что-то. Я уселся на широкий подоконник, расплываясь в самодовольной улыбке.
— Он раскусил меня, но от этого будет ещё веселее.
Тимур покачал головой. Я взглянул на Макса. Он всё так же стоял с Кирой. К ним подошли Вова и Руслан. Максим разговаривал, улыбался, но напряжённость в каждом его движении не исчезала со вчерашнего дня. Он снова бросил взгляд в мою сторону — с вызовом, с вопросом. Я невинно пожал плечами, мягко закусив губу — жест, который по неизвестным причинам не даёт ему покоя. С трудом сдержал улыбку, когда он едва заметно покачал головой и отвёл взгляд.
— Я сейчас блевану, — фыркнул Тимур, стягивая меня с подоконника. — Пойдём на урок.
Тим лукавил. Темы нетрадиционных отношений совершенно не вызывали в нём негатива. Когда я рассказывал ему о нашем с Максом прошлом, он отреагировал удивлённо, но не с отвращением. Только задавался вопросом, какой в итоге ориентации я, были ли у меня парни и как это вообще всё выглядит. А я не знал, какого это — встречаться с парнем. За всё время я пытался лишь раз — в прошлом году, и всё это там и осталось в жарком июне, в летнем лагере, в который меня заставили поехать родители. Но там же я убедился, что мне нравятся только парни, поэтому отношений с девушками строить даже не пытался. Показательные выступления Максима я не понимал. И не понимал Киру, которая настолько ослеплена любовью, что в упор не видит, как Максу на неё всё равно.
День шёл к вечеру. После школы я снова отдал все силы на брусьях во дворе, и после душа хотел просто неподвижно лежать до ужина, но в дверь постучали. Кряхтя от боли в мышцах, я поднялся и открыл. Макс стоял на пороге в белой футболке и широких домашних штанах, украшенных ярким принтом из вселенной «Марвел». От количества красок рябило в глазах.
— Что-то случилось? — удивлённо спросил я.
— Да, проект, который мы собирались делать, — недовольно ответил Максим. — Судя по твоему лицу, ты о нём не думал.
— Проходи, — ускользая от ответа, предложил я, отходя от двери.
Все мысли были о предстоящем бое, и я ужасно устал после тренировки. Проект — последнее, о чём я думал, но Максим вдруг стал ответственным именно сегодня.
— Давай у меня в комнате. Не хочу переносить к тебе свои вещи, — сказал Максим и ушёл.
Вещи? Ноутбук, блокнот и ручку? Я покачал головой, сам себе отвечая, что это просто Макс, и понять его иногда не удавалось, наверное, даже ему самому.
Я вышел из комнаты и тут же почувствовал манящий запах чего-то жареного. Тётя Вера и дядя Коля были на кухне, обсуждали что-то после рабочего дня, готовили. Они были так счастливы вместе, даже спустя двадцать лет совместной жизни. И мои родители тоже были счастливы. Глядя на такие семьи, тяжело думать, что любви не существует.
Отвлекать я их не стал. Тихо юркнул в комнату к Максиму. Он сидел на кровати, сложив ноги по-турецки. Ноутбук стоял рядом, с включённым сайтом по нашей теме. Я застыл у дверей и в очередной раз не понимал, почему так легко переступаю порог этой комнаты, но в душе копошилось что-то странное, тёплое.
— Я не думаю, что на таком расстоянии мы сможем что-то сделать, — проворчал Максим.
Я неуверенно подошёл к кровати и сел рядом. Макс молча смотрел на экран ноутбука, читал что-то, на мой взгляд не такое уж интересное, и теребил низ футболки. Вот оно. Нервничает. Так и не научился контролировать этот очевидный жест.
— Какая тема-то? — усмехнулся я. — Молча мы титульный лист и тот не напишем.
Макс поднялся с кровати, взял со стола листок, который нам выдала учительница, и снова вернулся на своё место, сунув мне его в руки.
— «Исследование силы трения: коэффициент трения для разных поверхностей...», сила трения, значит, — протянул я. — На чём эксперимент ставить будем?
Макс бросил на меня злой взгляд и снова отвлёкся на ноутбук, начав оформлять титульный лист.
— Помнишь, в третьем классе нам задали провести эксперимент с прорастанием семян, — вдруг сказал я, сам не ожидая. — В одном стаканчике фасоль начала проклёвываться, а в другом нет. Ты так расстроился. А я расстроился, что ты расстроился. Сидели оба в печали ещё неделю и ждали, что что-то произойдёт.
Я по-доброму улыбался от воспоминаний, а Максим тяжело дышал, делая вид, что ему всё равно. Не может быть всё равно на прошлое, которое дарит тепло. Это были хорошие времена, не испорченные, настоящие. Мы искренне радовались, злились и были вместе.
— Это ты не поливал своё семечко, — вдруг упрекнул Максим. — А страдал из-за этого я.
— Ахренеть! Так оба стаканчика стояли у тебя дома, — возмутился я.
— Да, но ты обещал приходить и поливать, а в итоге уехал на выходные чёрт знает куда.
Максим наконец-то повернулся ко мне. Смотрел в глаза уверенно, с едва скрываемой улыбкой. И мне ужасно захотелось коснуться его щеки, но я останавливал себя.
— Я ездил с родителями к их друзьям, — напомнил я, хотя мы оба это знали. — А ты потом ещё долго ревновал, что я провёл три дня с незнакомой девчонкой.
Дочь друзей звали Маша. Она была на год старше, каждый час придумывала новые идеи для игр и ужасно изматывала меня своей неусидчивостью. Я мечтал поскорее вернуться к своему Максиму, с которым у нас всё размеренно и продуманно. Мы не скакали от затеи к затее, расписывали план на день заранее. Странные были дети, но тогда нас всё устраивало.
— Не ревновал я, — бросил Макс. — Давай уже делом займёмся.
Понадобились силы, чтобы собраться и вникнуть в процесс. Я зевал, тёр глаза, но пытался не уснуть и помогать. Спина затекла от долгого сидения в одном положении, и я всё-таки прилёг на пару минут, но в итоге не заметил, как уснул на мягкой подушке Максима.