Владычица тьмы

— И что ты вчера сказал Оливии? — спросила Аврора на следующий день, когда выходила из комнаты Найта.

— О тебе ничего. В основном мы обсуждали обвинение, которое я выдвинул отцу и его заключение под стражу.

Аврора выдала протяжное «А-а». Она, подозревала, что брат и сестра будут обсуждать что угодно, но не её. За прошедшее время Мун убедилась, что Авалон никому не раскроет её личность. Хоть к стенке прижми, он будет держать язык за зубами до момента, пока Аврора не вернёт силы и не сможет защищаться.

Эта забота и желание Авалона оградить от проблем — льстило, потому серебряная дева позволяла ему действовать самостоятельно. После таких благоволений Мун ловила себя на мысли, что если бы не детское тело, она бы не стала доверяться тёмному господину. Видимо то, что воспринял её детский мозг, взаправду крепко засело в памяти, ведь сейчас Аврора воспринимала Авалона как друга детства, хотя они сблизились совсем недавно.

Ребята подошли к кабинету Анхеля на первом этаже главного дома. Наблюдая за тем, как Авалон собирал по углам сокрытые всевидящие очи, Аврора решила уточнить:

— Так понимаю, за несколько дней сюда никто не пришёл?

Авалон ответил мрачно:

— Правильно понимаешь.

— Ну и наплевать. Так даже лучше, а то неприятно, когда клан наполняют одни предатели и злодеи.

Мун положила руку на покрытую лаком дверь и начала поглощать заклинание запечатывания комнаты. После того, как Аврора подросла, поглощение тьмы перестало истощать её так сильно, как в пятилетнем возрасте. Теперь она могла вытягивать магию и твёрдо стоять на ногах, но всё равно не в таких объемах, как раньше. Физически маленький размер не мог вместить то количество тьмы, которым владела Аврора, отчего дополнительная тьма вызывала перегрузки и, как следствие, усталость.

Когда печать была снята, Авалон усмехнулся:

— Если в кабинете есть что-то важное, то отец сейчас в камере с ума сходит. – Он толкнул дверь ладонью и юркнул внутрь, велев Авроре подождать снаружи.

Авалон быстро осмотрел помещение на ловушки, после чего позволил серебряной деве войти и запер за ними дверь.

В кабинете было два окна, а вдоль параллельных стен растянулись книжные полки. Напротив входной двери стоял невысокий деревянный стол со стулом. На столе была тонкая стопка бумаг, тушечница, тушь и кисти. Авалон раздвинул шторы на окнах и впустил дневной свет.

— Будем опять обшаривать книжные полки? — Аврора обернулась на Найта.

— Позже, сначала проверим вход в потайную комнату.

— Вход в потайную комнату? Как мы его отыщем?

— Нам не нужно ничего искать, я знаю где он.

Тёмный господин взялся за угол небольшого круглого ковра, который лежал на полу, и сдвинул в сторону, демонстрируя чистый деревянный пол.

Аврора сначала вздёрнула бровь, чтобы съязвить, но быстро включила мозг и нахмурилась. Авалон не мог ради шутки указать ей на пол — Луи мог, а для Найта такой юмор слишком второсортен, — потому Мун присела на корточки, положила ладонь на деревянные доски и сосредоточилась в попытке разглядеть то, что сокрыто.

— Как ты узнал?

Авалон самодовольно улыбнулся:

— Потоки воздуха не сочетаются, я сразу почувствовал, что под кабинетом есть проход. Как-никак я брожу в иллюзорных лабиринтах с детства, мне даже глаза не нужны, чтобы ориентироваться в пространстве – мой уровень сенсорики слишком высокий.

— Но разве не глупо делать очевидный потайной ход? Если ты смог его заметить, значит любой другой тоже сможет, разве нет?

Авалон хмыкнул:

— Ты заметила?

Аврора замялась.

— Ну-у... — неуверенно протянула она, — была бы я постарше...

— Была бы ты постарше, всё равно бы не заметила, но если хочешь, вернёмся сюда когда подрастёшь, — голос Найта звучал язвительно.

Аврора зыркнула на него снизу вверх.

— Поменьше самодовольства, Ваше Владычество.

Авалон опустился на корточки и оказался с серебряной девой лицом к лицу.

— А-то что? Тебе разве не нравится моё самодовольство? Я думал, жена должна принимать мужа любым.

Аврора фыркнула:

— Я тебе не... — но тут же запнулась и поджала губы.

Авалон усмехнулся:

— Открывай проход, элла ванси. Мы тратим время зря.

Аврора поперхнулась, услышав прозвище. На старом диалекте "элла ванси" переводилось как "душа моя" и звучало довольно романтично, вот только Мун так не показалось. Её не прельщали романтичные вещи, потому она одарила своего собеседника укоризненным взором.

— Что? — Авалон склонил голову к плечу. — Нельзя? Я думал, это обращение с учётом нашей связи подходит тебе идеально.

Аврора положила вторую ладонь на пол и начала поглощать скрывающее проход заклятие, параллельно говоря:

— Тебе не кажется, что элла ванси в нашей паре скорее ты для меня, а не я для тебя?

— О-о, так мы всё-таки пара?

Аврора нахмурилась.

— Хуже, мы женаты.

Авалон рассмеялся.

Аврора разрушила очередное заклятие и иллюзия, покрывавшая пол, оказалась снята. Перед глазами нарисовалась круглая деревянная дверь.

Ребята переглянулись, потом Авалон внимательно присмотрелся к находке и, ничего не заметив, сказал отпирающее заклинание, чтобы на всякий случай не касаться руками.

Дверь поддалась и бесшумно открылась. Она продемонстрировала уходящую во тьму винтовую лестницу.

Аврора выпрямилась и констатировала:

— Как-то допотопно.

— Зато надёжно, проход наверняка уходит в скалу. Идём. — Найт поманил Мун за собой и первым ступил на лестничную ступень.

Они не потратили много времени на спуск, почти сразу оказались в крошечной комнатке. Здесь находились лишь низенький столик, подушка для сидения, источник света и одна книжная полка, на которой имелась не только литература, но и пара артефактных кинжалов, шкатулка и странная атрибутика, пропитанная густой тёмной ци.

Аврора присмотрелась к оружию.

— Это реликвии?

— Не трогай. Проклятое оружие – ничего хорошего.

— По своей сути это оружие похоже на амулет, который я носила. Зачем оно твоему отцу?

Авалон пожал плечами и предположил:

— Наверняка использует как дополнительный источник сил, иначе не представляю, как можно создать такое количество сознательный мертвецов и не сдохнуть.

Ребята взялись за работу. Они принялись осматривать каждый угол тесной каменной комнаты в попытке найти дополнительные тайники и важные детали.

Неизвестно, какое количество времени заклинатели потратили на поиски, потому что в тайной комнате не было ни часов, ни солнечного света, но под конец Аврора держала в руках несколько пожелтевших, почти крошащихся, листов, исписанных со всех сторон. Почерков на бумаге имелось два: один на стародавнем языке полуночников, а другой современный. Второй показался серебряной деве знакомым.

Авалон, заметив, как нахмурились брови его спутницы, обеспокоился:

— Что случилось? Что ты нашла?

— Я... я не уверена.

Авалон сделал шаг и недоуменно взглянул на листы.

— В чём не уверена?

— Этот почерк... Мне кажется, он принадлежит моей матери.

Авалон сдвинул брови к переносице и аккуратно вытянул пару бумажек из цепких пальцев серебряной девы.

— Ну, это точно не почерк моего отца. — Он бегло пробежался по строкам. — А первоначальный я вообще не узнаю, видимо, очень старые записи, лет триста-четыреста, не меньше. Ты уверена, что это могла расшифровать твоя мать?

Аврора кивнула.

— Я много раз просматривала её записи, она любила переводить старые письмена, потому даже в закрытой библиотеке клана Луны есть подобные расшифровки. Айзек говорил, что в этом деле маме не было равных... Это... откуда это здесь?

— Не знаю, – сухо ответил Авалон и забрал у серебряной девы листы. – Но, учитывая, что наши родители были близки в детстве, твоя мать могла помочь моему отцу по старой дружбе.

Найт на время смолк, вчитываясь в то, что написано на бумаге. Записи упоминали возможность воскрешения мертвецов с сохранением у них самосознания и воспоминаний. Весь процесс был описан в теории, но для ритуала требовался мощный источник тёмной ци, например, реликтовое оружие. По своей сути обряд был направлен не на создание тёмной твари, а на возможность продления человеческой жизни – спасения, хоть и извращённого.

Взгляд янтарных глаз бегал по строкам, выхватывая, что нужно, но в целом от записей оставалось впечатление нереальности и незаконченности. Процесс создания мертвеца описывался смутно, потому не удавалось понять, как это осуществить на практике.

Авалон подытожил:

— Отец опирался на этот текст, но ритуал доработал.

Аврора обняла себя руками и поёжилась.

— Как думаешь, моя мать в этом участвовала? Иначе откуда у твоего отца эти записи? Неужели всё началось ещё двадцать лет назад? Или раньше?

— Я не знаю. Твоя мать не была похожа на человека, который желал сотворить нечто подобное, я думаю, она просто перевела из собственного интереса.

— Откуда ты можешь знать, каким человеком была моя мать?

— Я видел её, когда мне было четыре. Перед тем, как Амалия умерла, она бывала здесь, приезжала в клан как советник владыки Луны. Я не могу вспомнить её лицо и диалоги, но хорошо помню оставленное ею впечатление – она не была злой.

Аврора не ответила. Она ничего не могла сказать о собственной матери, ведь ей тогда доходило три года и всё, что она помнила – посмертное выражение лица Амалии: иссохшее, словно старая слива, с теплющейся на дне души жизнью. От этих воспоминаний Авроре становилось дурно, а сердце начинало биться в панике, пробуждая необъяснимое чувство вины.

Авалон напрягся.

— Всё нормально?

Аврора тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли.

— Да, сойдёт... – Она посмотрела на пожелтевшие листы. – Так что, это подойдёт в качестве доказательства?

— Не могу предугадать... ритуал явно недоработан, но то, что мы нашли подобные письмена вне закрытой библиотеки – уже значимо. Пойдём, не думаю, что в этой комнате отыщется что-то более интересное, потому следует осмотреться наверху. – Авалон направился к лестнице.

В кабинете они обыскали книжные полки, но не смогли заметить что-то примечательное. В большинстве попадались либо научные труды, либо художественная литература. Единственное, что заинтересовало Авалона — кубок, наполненный пеплом.

Глядя на то, как тёмный господин запустил руку в чашу, Аврора не удержалась от вопроса:

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь найти улики.

— В кубке яркого пламени? Зачем? По-моему очевидно, что твой отец переписывался с владыкой клана Солнца, они же владыки. Или ты подозреваешь Видора?

Авалон обернулся, вытирая о платок испачканную в пепле руку.

— Я подозреваю всех. Тем более Видор мне никогда не нравился.

Аврора съязвила:

— Проще спросить, кто тебе вообще нравится?

— Адриан. Ну и ты... когда не бесишь.

Аврора положила руку на сердце:

— Какая честь! Так я тебе нравлюсь?

— А я тебе?

Мун сузила взгляд:

— Нечестно такое спрашивать...

— Почему?

Аврора поджала губы, голос её прозвучал неуверенно:

— Потому что я не знаю чувства это или просто связь... Мы не знаем.

— А есть разница?

Аврора ахнула:

— Огромная! Тебе не кажется, что если бы не связь, то мы бы никогда не были вместе, потому что не подходим друг другу?

— Ты так уверена в том, что без связи мы бы не были вместе? — Авалон лукаво ухмыльнулся. — Я вот, после пережитого, сильно сомневаюсь, что в конечном итоге мы бы не воссоединились. Очевидно, что судьба сводит нас с самого рождения: решение твоей матери, случайная передача осколка души, формирование связи, твоё возрождение, моё на тебя влияние, да мы же даже поженились в другом мире(!). – Авалон хохотнул. – Над нами звёзды сошлись, потому я думаю, что если бы не было ситуации с осколком души, события всё равно повернулись бы так, чтобы толкнуть нас в объятия друг друга. Я не в восторге от того, что мне придется сосуществовать с такой занозой как ты, но, если честно, не могу представить на месте своей жены кого-то поинтереснее тебя...

Аврора нахмурилась и отвела взгляд в сторону.

— Почему ты так спокойно говоришь мне такое? Это ведь не шутки.

— Потому что могу, — хмыкнул Авалон, разворачиваясь к выходу. — Ты имеешь возможность побороться за независимость и продолжить отрицать очевидное, но жить станет легче, если принять те чувства, которые испытываешь. Даже если их породила связь, а не твоё сердце.

Аврора вздернула бровь.

— Так ты решил поддаться влиянию связи?

— Я решил попробовать что-то новое. — Авалон открыл дверь. — Разве ты не хочешь почувствовать любовь на вкус? Мне вот интересно, каково это: жить с мыслями об одном человеке и радоваться каждому его появлению, как ручная псина, – Найт произнёс это со смешком и иронией. – Учитывая, как у меня душа трепещет от нашей близости, думаю, если сломать барьеры и позволить себе эти чувства, то существование станет в разы увлекательнее. Связь это или что-то ещё, в любом случае нам удастся постичь нечто большее, разве не занимательно?

Аврора хохотнула:

— Занимательно? Для тебя это эксперимент что ли?

Авалон пожал плечами.

— Эксперимент ведь проводят для того, чтобы убедиться в чём-то, значит, можно назвать наши отношения экспериментом.

Когда ребята вышли в коридор, то не прошли и двух метров, как на бумагах, изъятых из тайной комнаты, проступила киноварная печать и письмена вспыхнули алым пламенем. Авалон не успел выронить листы, а они уже истлели, обжигая руки.

— Что? — Аврора застыла в растерянности. — Как это возможно?

Авалон только прысну с самого себя:

— Пха! За энергетикой запретных писаний мы проглядели обычную печать тайн, а-ха-ха. Умора!

Аврора раздраженно передёрнула плечами, не разделяя восторга:

— И что теперь? В библиотеке мы ничего не нашли, единственная зацепка сгорела, а ты смеёшься?

Авалон вальяжно закинул руку на плечо серебряной девы, словно для него потеря улики являлась пустяком и направился в сторону столовой.

— Да какая разница? Я изначально не особо надеялся на честный приговор для отца, но то что мы оказались такими тупыми конечно обидно.

Аврора помрачнела и попыталась стряхнуть с себя руку Найта.

— И что ты теперь планируешь делать?

— Сейчас я планирую покушать, наверняка мои пельмешки уже готовы.

Аврора процедила:

— Это не шутки... Если он освободится...

Авалон притянул Мун ближе и по-дружески встряхнул за плечи:

— Давай не будем сейчас об этом думать? У нас есть ещё чуть больше недели, чтобы всё решить.

Аврора изловчилась и вынырнула из-под чужой руки. Оправив чёрные одежды, она фыркнула:

— Ты слишком беззаботно реагируешь, явно что-то недоброе задумал. Смотри не умри от руки собственного отца.

— Переживаешь за меня? — Авалон улыбнулся.

— Вот ещё. Скорее за себя. С таким самоубийцей как ты, внутри которого находится часть моей жизни, грех не переживать.

— Почему сразу самоубийцей? Ты настолько в меня не веришь?

— Знать бы во что верить.

Авалон ухмыльнулся:

— Я расскажу тебе как придёт время. Всё может измениться в любой миг, а я не привык по сотне раз доносить о своих планах.

— То есть когда перед глазами останется лишь одна тропа ты расскажешь, что задумал?

— Да. А пока у нас есть минимум три тропы. Мертвецов не допросили и перепись населения не закончили, так что ждём результатов.

Аврора промолчала, решив не уточнять о третьей тропе. Она догадывалась, что последним вариантом оставалось пойти и убить Анхеля Найта, вот только чем это обернётся для Авалона? Пусть он являлся первоклассным охотником, но проскользнуть мимо охраны, иллюзий и заклинаний незамеченным невозможно...если только ты не ходишь сквозь стены.

В столовой было пусто, только какая-то девчонка копошилась с посудой. Она спешно расставляла тарелки и была так занята, что не сразу заметила возникших в дверях господ.

Брюнетка обернулась на шорох и первым делом столкнулась взглядом с серебряной девой. У Авроры в этот момент чуть сдерживающая печать не взорвалась, настолько непередаваемое возмущение она испытала! Перед ней стояла та самая адептка клана Ночи, которая ещё в клане Солнца наведывалась в комнату Авалона, когда Мун была его пленницей. Хоть убей, серебряная дева не могла вспомнить как звали эту девчонку, но прекрасно помнила её мерзкое чрезмерно симпатичное личико с невинными чёрными глазками, как у настоящего оленёнка.

Голос Авалона прозвучал сухо:

— Лора, долго будешь копаться? Я же сказал, чтобы в шесть часов здесь не было ни души.

Лора вздрогнула от голоса тёмного господина и, не отрывая взгляд от Авроры, запинаясь, произнесла:

— Эт... это... серебряная...

— Лора, — Авалон позвал так, будто ударил мечом. — Вы-ме-тай-ся. – Он отступил, приоткрыв входную дверь.

Лора виновато опустила взгляд и шмыгнула к выходу. Она была готова исчезнуть, но тяжелая рука Авалона опустилась ей на плечо, а горячее дыхание обожгло ухо:

— Сохраняй тишину, — его голос звучал тяжело.

Лора угукнула.

Авалон запер за ней дверь, развернулся и столкнулся с возмущённым выражением лица серебряной девы. Она стояла напротив и нервно отстукивала носком ботинка о деревянный пол.

— Почему эта девчонка ещё жива? — заворчала Аврора.

Авалон прыснул.

— Мне кажется или ты повторяешься? Вчера ты спросила, почему мой гарем жив, теперь перешла на личности.

Аврора фыркнула, отходя к столу.

Она опустилась на стул, небрежно облокотилась на спинку, вытянула ноги и, сложив руки на груди, продолжила ворчать:

— Как прикажешь полюбить человека, который окружил себя толпой красоток? Серьёзно, Найт. Ты их видел? Они все как на подбор – высокие фигуристые брюнетки. Я теперь ещё больше уверена, что все твои чувства результат нашей связи. Моя внешность и характер не соответствуют твоему вкусу.

Авалон обошёл стол и, усаживаясь напротив, поправил:

— Не соответство-ва-ли. Забыла, что до встречи с тобой я, можно сказать, был другим человеком? У меня не было чувств, потому девушек я воспринимал не иначе, как мясо. По этой причине они все как на подбор — выбирал посимпатичнее. Да и к тому же... Что я слышу, Мун? Неужели у тебя комплексы по поводу внешности? Или переживаешь из-за того, что твоё личико может не нравиться лично мне?

Аврора брезгливо фыркнула:

— Вот ещё. Вовсе не переживаю. Ты всё равно будешь принадлежать мне, даже если я обращусь жутким демоном.

Авалон рассмеялся, откидываясь на спинку стула.

— Как мы заговорили! "Будешь принадлежать мне". – Он сверкнул золотистыми радужками. – А ты мне принадлежать будешь, м? А то какой-то односторонний обмен получается.

Аврора подняла взгляд на усмехающегося Найта. Да как он мог говорить о таких важных вещах столь играючи? Как будто для него это пробный забег, а не связь до гроба. «Ведёт себя так, словно в любую секунду готов закрыть лавочку».

Аврора всё ещё не понимала этого человека. Он вроде протягивал руку, но при этом не стирал с губ лукавую ухмылку. Оставалось неизвестным, отдёрнет Найт ладонь в последний момент или нет.

— Я не верю тебе, Авалон, — голос Авроры звучал как шелест. — Только не в вопросе истинных чувств. Любовь это великое благо и огромная боль. Я не могу отдать своё сердце такому как ты.

Найт стёр ухмылку с лица. Аврора думала, что он переведёт всё в язвительную шутку или продолжит склонять её поддаться эмоциям, но вместо этого юноша без шуток сказал:

— Я рад, что ты понимаешь опасность этого чувства. Потому надеюсь, что моё сердце ты сбережёшь.

Аврора подняла глаза и посмотрела в лицо на котором не отражалось никаких чувств... И это было самым ярким подтверждением их присутствия — чем больше эмоций испытывал тёмный господин, тем плотнее становилась маска.

Аврора ничего не ответила. Просто кивнула.

Возродившись, она думала, что изменилась и от прежней серебряной девы в ней ничего не осталось, кроме имени, но сейчас Мун с прискорбием (и радостью) поняла, что всё возвращается на свои круги. Её сопротивление связи было присуще поведению Авроры, ведь каждый раз, сближаясь с кем-то и уже занеся ногу над новой ступенью в развитии отношений, Аврора отступала, а после стремительно сбегала вниз, отталкивая человека.

Всеми фибрами души она рвалась к Авалону, её тело жаждало близости с ним, но мозг был против. Рационализм вопил, что эти отношения принесут боль. А ментальная боль являлась одним из основных страхов, который Мун не смогла подавить даже став могущественным демоном.

Близкие это то, что делает тебя уязвимым. Аврора не желала быть уязвимой.

Авалон знал о её страхах, он пережил их вместе с ней, пока она десятки раз плакала на его руках, потому не наседал. Он не был человеком чувств и, по-честному, не любил признавать, что привязан к кому-то, потому все его признания либо не озвучивались, либо озвучивались с примесью яда и колкостей; по этой причине Аврора не могла поверить ему.

Пусть сложившаяся ситуация выглядела тупиковой, потому что Авалон и Аврора походили на баранов больше, чем на людей, но теперь они связаны до конца жизни, а за целую жизнь у них появится время, чтобы разобраться в чувствах.