Владычица тьмы

Авалон поранил подушечку пальца о лезвие кинжала и позволил капле крови упасть на рунный рисунок возле массивной каменной двери.

Закрытая библиотека клана Ночи располагалась в скале, а доступ к книгам имели только члены владыческой семьи. Чтобы войти, дитя голубой крови обязывалось доказать принадлежность к роду, подарив каплю крови магическим замкам. Такое же заклинание использовалось в родовом некрополе клана Луны, в склепе, где ранее захоронили серебряную деву.

Авалон перенаправил духовные силы в ладонь, чтобы приоткрыть тяжёлую дверь, после чего сделал приглашающий жест свободной рукой.

Аврора скользнула внутрь небольшой каменной комнаты без окон и дверей. Помещение освещалось настенными светильниками, которые зажглись сразу, как она вошла. В это место можно было проникнуть лишь через дверь, потому что и потолок, и стены, и пол состояли из толстенного камня, уходящего под землю. Библиотека была маленькой, даже массивные каменные двери, за которыми она скрывалась, казались больше неё. Создавалось впечатление, что в скале сделали отверстие, в которое поместили несколько книжных полок, мягкий диванчик и стол.

На удивление в библиотеке оказалось сухо и чисто. Аврору заинтересовало, кто здесь прибирался, если внутрь вхожи только члены владыческой семьи? Возможно, тут неоткуда взяться пыли? Или заклинание какое использовалось?

— У моего брата тоже есть частная библиотека с запрещёнными письменами.

— Я не удивлён. — Авалон закрыл дверь. — Даже в клане Неба с их огромной общедоступной библиотекой имеется одна секретная.

Аврора подошла к книжным полкам и беглым взглядом выхватила старые фолианты, дневники почивших магистров, свитки, тонкие книжонки и просто отдельные, сшитые между собою листки. Несмотря на то, что полок стояло не больше трёх, чтобы просмотреть все записи придётся потратить несколько дней.

Аврора обернулась на Найта:

— Ты намереваешься просмотреть всё что здесь есть?

Авалон кивнул.

— У нас две недели, а мест, достойных обыска, всего два. Стоит уделить им должное внимание, чтобы ничего не пропустить.

— После моей смерти разве не велось расследование? Наверняка адепты Луны здесь всё обыскали.

— Нет, их сюда не пустили.

— Да ладно? — Аврора вздёрнула бровь. — Разве так можно? В клане Ночи умер владыка Луны и наследница престола, неужели у вас было право не пускать сюда следственный комитет?

— Было. Эти письмена, – Авалон взмахнул рукой, указывая на стоящие полукругом полки, – секретны. Их прячут от посторонних глаз не просто так. Следственный комитет или нет, добрые намерения или злые, эта информация не должна попасть в чужие руки. Ты ведь в библиотеке брата однозначно ознакомилась с содержанием подобных книг, потому не надо объяснять всю опасность написанного на этих страницах.

Аврора промолчала. Она ещё раз окинула взглядом заставленные литературой полки. Авалон был прав, в клане Луны никого из посторонних никогда бы не пустили в частную библиотеку. Даже если человек действует во благо – содержание некоторых книг может затмить разум. Эти письмена вобрали в себя человеческие пороки и пропитались гнетущей ци, а также энергией алчности, потому слабые волей легко поддавались влиянию текстов, подстёгивая низменные желания. Если кто-то решит воспользоваться заклинаниями в одной из закрытых библиотек, то он сможет за ночь повергнуть мир в хаос, обогатиться на несколько поколений или уничтожить тысячи людей в мгновение ока, стерев память о них из разума всех, кто их когда-либо знал. Аврора порой не понимала, для чего заклинатели хранили такие мрачные знания, но, видимо, такова человеческая природа, и чем мощнее в твоём рукаве козырь, тем ты сильнее. Как бы прочен не был мир, человек, на плечах которого лежит ответственность за десятки тысяч жизней, так или иначе не сможет избавиться от мнительности и желания вооружиться до зубов.

— Мне кажется, для начала стоило осмотреть кабинет твоего отца, а потом идти сюда. Это было бы быстрее.

— Кто знает? — Авалон пожал плечами. — В кабинете, возможно, придется попотеть в поиске тайников, так что неизвестно, что быстрее – просмотреть книги или обыскать письменный стол? К тому же, я подумал, что если отец имел подельника, то после его задержания в кабинет может явиться посторонний, чтобы, например, забрать улики. Я решил оставить там всевидящие очи и последить за обстановкой в ближайшие дни. Вдруг кого-то поймаем?

Аврора выслушала и довольно ухмыльнувшись:

— А ты, я гляжу, всё предусмотрел? Неужели резко поумнел после моей смерти?

— Скорее это ты прозрела. Я-то всегда был умным, но кто-то упорно не желал этого видеть.

Мун фыркнула и не ответила — решила, что отыграется позже. Теперь они вместе и навечно связаны, у неё будет шанс произнести очередную колкость.

Первый день в библиотеке прошёл быстро. Серебряной деве было интересно ознакомиться с запретными письменами клана Ночи, потому она вчитывалась и разглядывала каждый лист.

На вторые сутки Мун сказала:

— Я тут заметила, что ваши запретные писания содержат более опасные заклинания, чем наши.

Авалон сидел на диванчике, откинувшись на спинку и вальяжно закинув ногу на ногу. За его спиной ярко горели два настенных фонаря, дарующих пригодное для чтения освещение. В руках тёмный господин сжимал пожелтевшие от времени листки, и тщетно пытался разобрать текст.

Он отвлёкся от разбора слов, написанных куриной лапой:

— Наши запретные письмена опаснее тех, которые имеются в других кланах из-за тёмного пути, которому мы следуем. Сила клана Ночи ближе к демонам и тёмным тварям, отсюда больше возможностей.

Аврора расселась поперёк дивана, а спиной привалилась к боку Авалона. Она читала чьи-то записи, наполненные сказаниями о демонах, потому не удержалась от вопроса:

— Как думаешь, возможно ли поладить с демонами?

Авалон вздёрнул бровь, взглянув на макушку серебряной девы.

— Почему ты спрашиваешь о подобном?

Аврора пожала плечами.

— Я могу говорить с ними... Возможно, в мире существуют демоны, которые способны работать сообща, а не просто сеять разрушения.

— Это в тебе...

— Нет. Это не Левиафан говорит, это я. Раньше у нас не было возможности общаться с демонами, но теперь есть. Да и к тому же в этих записях говорится...

Авалон резко вырвал писания из рук серебряной девы и отшвырнул их на стол, словно испачканный соплями платок.

— Так, — его голос звучал строго. — Что я говорил о глубоком дыхании? Перед тем, как читать подобные тексты, нужно очистить тело и разум, выровнять пульс, иначе затуманишь рассудок.

Аврора вздрогнула от резкой смены тона. Авалон сейчас как-никогда походил на обеспокоенного папашу, решившего отчитать нерадивого ребёнка.

И он был прав.

Аврора никогда не задумывалась о сотрудничестве с демонами и даже став одним из них всё ещё желала им смерти, но эти записи имели страшную силу. Слова о призыве демона, о налаживании с ним контакта, о возможностях демонов и пользе, которую они могли принести, тонкими неощутимыми иглами впивались в разум и отравляли его. Эта информация выглядела столь манящей и полезной для человечества, что ты переставал замечать прописанную между строк цену, такую как "жертва души", "слияние сознания", "заключение контракта в обмен на жизнь". В подобную плату не может обойтись истинно доброе дело. Тот, кто не имеет злого умысла, не попросит отдать что-то из перечисленного взамен.

Авалон отложил свои письмена и приобнял Аврору одной рукой. Он притянул её ближе к себе и выдохнул:

— Давай немного передохнём. Ты выровняешь дыхание и мы продолжим, хорошо?

Аврора неловко поёрзала из-за руки, обхватившей её тело. Она не смогла выдавить что-то больше пристыженного "угу".

«И как мне теперь выровнять дыхание?» – устало подумала Мун, ощущая тепло и мурашки, охватившие спину. Близость Авалона с каждым днём становилась желаннее, чем вчера. Каждое его прикосновение, каждое слово, сказанное на ухо, каждый взгляд вызывал дрожь во всём теле, горящие уши или покалывание на кончиках пальцев.

С жажда близости было трудно бороться. Это не просто реакция тела на другого человека – это реакция души, каждой клетки, подсознания. Незримая ментальная реакция, похожая на зависимость от конкретного человека.

Когда Авалон и Аврора негласно решили рушить кирпичную стену, возведённую между друг другом, то все барьеры для их связи тоже начали рушиться. За последнюю неделю нить между двумя душами начала превращаться в канат, заставляя молодых людей льнуть друг к другу теснее.

Даже Левиафан внутри Авроры не мог воспротивиться давлению связи и пока девочка находилась рядом с Авалоном – демона внутри неё не существовало.

За несколько дней, проведённых в библиотеке, Авалон и Аврора нашли множество заклинаний, связанных с мертвецами, но ни в одном не имелось намёка на дарование трупам мышления и способности управлять духовной силой.

Вымотавшись и закончив поиски, ребята покинули пещеру, наполненную мрачными тайнами человеческих пороков, и направились в столовую, чтобы поужинать и отдохнуть.

Сегодня Аврора вытянулась ещё на десяток сантиметров и, казалась, достигла тринадцати лет, но этого никто не увидел, ведь Авалон прятал её ото всех. Минуя пустые коридоры по пути в столовую, серебряная дева размышляла и не могла понять, всегда тёмный господин вёл затворнический образ жизни, отчего все слуги избегали его, или он намеренно скрыл людей от неё? За несколько дней, проведённых в главном доме, Аврора не встречала других учеников Ночи, лишь изредка слышала голоса. Сначала она об этом не задумывалась, но спустя четыре дня мысли сами стали лезть в голову.

К счастью терзаться догадками серебряной деве было не суждено. Она быстро убедилась, что Авалон никакой не затворник и действительно попрятал своих приближенных, чтобы не вызвать у неё раздражения. А раздражение она испытала, когда, почти достигнув столовой, наткнулась на трёх юных дев в алых туниках, надетых поверх чёрных штанов. Девушки шли по одному коридору со своим господином и его гостьей. Было видно, что в первые секунды встречи троица желала разбежаться, но податься в узком проходе оказалось некуда, потому они вынужденно направились к Авалону, лицо которого уже перекосило от переизбытка чувств.

Аврора хоть и догадалась, кем являлись эти красотки, но вместо ярости пожелала рассмеяться с лица Найта. Ей польстило, что он так всполошился, стоило им столкнуться с его личным гаремным составом. «Переживает о том, что я подумаю? Как трогательно».

— Мой господин, – произнесла святая троица и низко поклонилась перед лицом Найта.

Аврора не знала, что Найт сказал своим приближённым и как описал её личность, но сейчас никто не смел смотреть в её сторону, словно лицо серебряной девы брало с людей плату за один взгляд.

Авалон холодно спросил:

— Что вы здесь делаете?

— Господин ужинает в это время, потому мы отправились в столовую, чтобы всё приготовить, но немного задержались и ушли позже чем положено.

Найт фыркнул:

— Свободны.

Девушки ещё раз поклонились и ловко обогнули молодых людей с двух сторон. Аврора отступила и прижалась спиной к Авалону. Девушка, которая прошла мимо неё, скользнула взглядом по серебряной деве как художник, оставивший небрежный мазок на холсте. Это был очень уничижительный взгляд.

Аврору передёрнуло от продемонстрированной дерзости. Да как эта змея осмелилась ТАК смотреть в лицо самой серебряной девы, теперь уже владычицы тьмы, перерожденному полудемону, жене тёмного господина, [бесконечное число титулов]?!!

«За кого она меня приняла? За очередную игрушку Найта?» – Мун оскорбилась.

Когда они оказались в закрытой столовой один на один, серебряная дева не стала выть или закатывать истерику. Она лишь спросила, чинно присаживаясь на стул:

— Почему твой гарем ещё жив?

Авалон опешил от вопроса, произнесённого столь небрежным тоном, будто Аврора помои из окна вылила.

Он кашлянул, выиграв время отойти от ступора и, усевшись напротив, ответил:

— Гарем давно расформирован, но у девушек осталась привычка за мной бегать.

— И тебя это устраивает?

— Разве плохо, что адепты трудятся во благо будущего владыки?

Аврора ощерилась:

— В таком случае, может позовёшь их, чтобы попросить усерднее трудиться? Уверена, они будут рады показать свой усердный труд.

Авалон не сдержал смешка:

— Душа моя, ни к чему так заводиться.

— Я вовсе не тво...

Авалон перебил, откидываясь на спинку стула:

— Тебе не за чем бесноваться, – пусть Аврора говорила язвительно-спокойно, Авалон видел её насквозь. – Мой гарем был распущен два года назад по приезде из клана Солнца. Когда твой осколок души начал возвращать мне чувства эта система показалась мерзостью, но девушки долго находились подле меня и выучили всё, вплоть до мелких привычек, потому после роспуска предпочли остаться рядом. Они являются одними из тех, кому я могу довериться и поручить важные дела, не более. Наши диалоги формальны, я встречаюсь с ними только чтобы раздать поручения. Они — кто-то вроде моих личных стражей.

Аврора брезгливо подметила:

— Неплохие личные стражи, которые хотят оказаться в твоей постели. Где таких купить?

Авалон растянул губы в самовлюблённой улыбке и промурлыкал:

— Сомневаюсь, что дело только в их личных особенностях, думаю, в этой ситуации вина на мне. Я слишком хорош, меня нельзя не желать.

После этих слов в Найта полетела вилка, от которой он уклонился по воле богов, не иначе! Холодное столовое оружие метнули с такой скоростью, что любой человек должен был остаться без глаза. Вилка воткнулась в стену и наполовину погрузилась в дерево.

Авалон обернулся и оценил горькую участь столового прибора. Он цокнул языком:

— Твоя реакция кажется мне милой, но такими темпами ты меня убьёшь. Я ведь уже говорил, что если останусь без глаза, то восстановить его не смогу.

Аврора с каменным лицом созерцала пострадавшую вилку. Это произошло рефлекторно. Мун не поняла в какой момент решила начать кидаться приборами, как импульсивная истеричка со скачущим набором подростковых гормонов. Аврора готова была поклясться, что тело действовало само! И это могло сойти за правду, ведь сейчас она — тринадцатилетний ребёнок с демоном и огромной силой внутри, который может учудить всё что угодно. Её телесную оболочку рвало изнутри, потому удивительно, что Мун хоть как-то сдерживала эмоции при таком давлении.

Аврора неловко кашлянула, осознав, что и впрямь могла лишить тёмного господина глаза. Это было бы прискорбным итогом, ведь глаза Авалона ей нравились. Они походили на расплавленное золото, обжигающее и яркое.

Авалон, глядя на скачки настроения серебряной девы, только усмехнулся. Он приподнялся с места и заботливо положил жареный кусок свинины в чужую тарелку.

— Давай забудем о произошедшем и ты спокойно поешь. — Найт протянул Авроре новую вилку. — Я специально попросил подать мясное и жареное как ты любишь.

Аврора косо глянула на тёмного господина и с наигранным неудовольствием приняла вилку. Пусть она совершила ошибку, но демонстрировать своё признание вины не намеревалась.

Авалон это знал, оттого в душе хохотал уже пару минут. Эта девчонка была поразительной и одновременно неимоверно раздражала. Найт не мог решить, плакать или радоваться факту их связи? Если бы её не было, Авалон бы спокойно сосуществовал со своим гаремом, а после помер от скуки, но из-за связи он оказался обречён сожительствовать с язвой, плюющейся ядом и колкостями, близость которой будоражила кровь, но разрушала нервы.

Вспомнив о близости, Найт запнулся о собственные мысли, осознав, что они начали сворачивать не в ту сторону. «Ей же тринадцать», – он огрызнулся сам на себя.

Авалон поставил перед собой тарелку острых паровых пельмешек и сказал:

— Приятного аппетита.

Аврора, глядя на ужин тёмного господина, не преминула спросить:

— Ты вообще ешь что-то кроме димсамов?

— К несчастью, приходится. Здоровое тело на одних пельмешках не вырастишь.

Аврора закатила глаза и уткнулась в тарелку. Она не разделяла любви тёмного господина к склизким паровым пельменям. Мун в целом не любила пельмени, рис и овощи, которые Авалон поглощал в неимоверных количествах, а также заправлял жгучими приправами от которых у девушки из ушей шёл пар. Кухни кланов Ночи и Луны отличались, потому в еде молодые люди никогда не найдут точек соприкосновения.

За трапезой серебряная дева подметила, что в нынешнем состоянии голод стал терзать её меньше, чем когда Авроре было пять лет. Она с облегчением предположила, что после разрушения печати ей вновь не понадобиться ни есть, ни пить, ни что-либо ещё.

После плотного ужина заклинатели направились в покои тёмного господина, чтобы обсудить план на завтрашний день, подвести итоги прошедших поисков и приготовиться ко сну.

По пути они наткнулись на девочку, которая, казалось, тоже направлялась в сторону комнаты тёмного господина. Красавица четырнадцати лет замерла в конце прохода, когда заметила пару Найта и Мун. Чертами лица она напомнила Авроре Урсулу – мать Авалона.

Оливия приходилась тёмному господину младшей сестрой и пусть в их облике проскальзывали сходства, девочка была копией матери, когда Найт – копией отца. Оливия имела чёрные вьющиеся волосы длиною до талии, когда у Авалона волосы оставались гладкими и прямыми. Черты лица девочки казались сглаженными, когда у юноши они были заострёнными, а все линии чётко очерченными. Даже глаза у Оливии и Авалона сходились лишь в цвете и форме, но не во взгляде: в очах юной госпожи отражалась острота ума и живость, когда у тёмного господина в расплавленном золоте читалось коварство и насмешка.

Оливия завизжала:

— Братик!!! — и с этим повторяющимся словом бросилась в сторону Найта.

Аврора окаменела от такого проявления сестринской любви. Она не могла припомнить, когда так же беззаботно бежала на встречу объятиям родного брата? Никогда?

Авалон завёл серебряную деву себе за спину, словно защищая от любой угрозы этого мира, а после с бесстрастным выражением лица вытянул руку и положил ладонь на аккуратный лоб Оливии, вынудив не приближаться более чем на метр. Аврора уже думала, что ей предстоит лицезреть изнаночную сторону тёмного господина, способную на нежность и любовь к ближним, но нет... То, как он остановил свою сестру — вызывало смех и сочувствие.

Авалон сухо спросил, убирая руку:

— Чего ты визжишь? Словно я помер и восстал.

— Для меня это так и было! После того, как отец тебя ранил, я даже не успела помочь братику остановить кровь — настолько быстро ты покинул клан!

Авалон сложил руки на груди.

— А ты вот, наоборот, вернулась слишком рано, я думал ты пробудешь с дядей в Юн Мэе ещё месяц. Что случилось?

Оливия пролепетала, раскачиваясь с пятки на носок:

— В Юн Мэй с границы приползло несколько бларгов и мертвецов, дядя решил заняться зачисткой лесополосы, а меня отправил домой.

Авалон цокнул языком:

— Ну да, очнулись. — «Нас с Авророй в этом пограничном лесу чуть не сожрали, могли бы пораньше заняться зачисткой».

Оливия, воспользовавшись паузой, не преминула спросить:

— А кого это братик за спиной прячет? Познакомишь меня с нашей гостьей?

— Незачем вам знакомиться.

— Ну как так?! — Оливия всплеснула руками. — Она же моя одногодка! Братик, кого ты прячешь? Ты ведь говорил, что девочки в моём возрасте ещё очень глупые и общаться с ними совсем неинтересно...

Аврора фыркнула за спиной Авалона:

— Как будто ты очень умный в свои-то годы.

Авалон шикнул на серебряную деву, а Оливия рассмеялась:

— Братик, познакомь! Она мне нравится!

Аврора вздохнула. Не дожидаясь одобрения тёмного господина она выглянула из-за широкой спины.

— Приветствую юную госпожу Найт.

Оливия чуть не подпрыгнула от радости, наткнувшись взглядом на мордашку серебряной девы.

— Такая красивая! — Сестра обратила взгляд на брата. — Это твоя будущая невеста?

Найт поперхнулся.

Аврора опешила:

— Э-э... ну... — она не смогла ответить, потому что вспомнила, что уже жена, а не невеста. Пусть их и обручили в мире мёртвых, но это сделала богиня брака, по всем правилам и с соблюдением традиций, так что данный союз считался законным, а золотая нить на пальце серебряной девы являлась смущающим доказательством.

Авалон очнулся и фыркнул:

— Что за вздор? С каких пор в жёны разрешено брать несовершеннолетних?

— Не знаю, я просто предположила, иначе почему ты её так охраняешь? — Оливия возвела глаза к небу и скривила губки. — Ты ведь распустил весь свой гарем, а тут неожиданно припрятал одну девочку под крыло.

Авалон взял Аврору за руку и, обходя сестру, бросил:

— Отстань.

— Братик! Нам ведь всё равно нужно будет поговорить! Я не просто так к тебе шла!

Авалон распахнул дверь в свою комнату, толкнул Аврору внутрь и, прежде чем самому скрыться за порогом, ответил сестре:

— Я зайду к тебе через час. Жди и никому не докучай.