Владычица тьмы

С момента исчезновения Авроры прошло два дня и всё это время Авалон был похож на загнанного в клетку зверя. Энергетический след серебряной девы вёл ко входу в дом, который располагался в паре шагов от места где Найт отпустил ребёнка, но тут же обрывался, стоило переступить порог. Авалон осмотрел здание сверху донизу, из-за чего хозяева начали возмущаться, но так и не нашёл намёка на присутствие Мун; будто она вошла внутрь и испарилась.

Авалон не понимал, как и кто мог выкрасть Аврору. В тот день он лишь насторожился, заподозрив неладное, но засечь врага не смог.

Духовная связь невидимой нитью притягивала Авалона в одно и то же место, к одному и тому же дому, но на этом подсказки заканчивались. Душу продолжало влечь туда, куда тёмному господину не суждено попасть и это сводило с ума. Несмотря на похищение Авроры, Авалон не чувствовал ни страха, ни боли, которые могла испытывать девочка, что вызывало больше беспокойства.

Найт не знал куда себя деть. Он пытался призвать душу серебряной девы, три раза на дню осматривал деревню, обходил дома, но всё тщетно и безрезультатно.

Авалон перестал спать, отчего регенерация перелома замедлилась и по прошествии двух дней хромота никуда не ушла, зато теперь он хотя бы не опирался на меч.

У тёмного господина не осталось выбора, кроме как воспользоваться радикальным способом. Раз он не мог призвать Аврору, раз не мог отыскать или понять, где она находится, стоило обратиться к тому, кто точно что-то знал.

Тёмный господин подошел к храму Бога Ветров. Здание располагалось в конце узкой улицы и являлось примечательным строением с выкрашенной в голубой и золотой цвета крышей. Выглядело оно, честно признаться, чудаковато, но несмотря на это фасад казался дорогим и благородным. Храм был одноэтажным, с раздвижными бамбуковыми дверьми, которые днём всегда оставались открыты. Перед входом цвёл небольшой садик с множеством клумб и маленьким прудом. Учитывая то, что на Даяр Дэ в Цзин Цзу стеклись люди из близлежащих населённых пунктов, Авалон предположил, что и храм стоит один на всю округу, потому он такой ухоженный и имел столько прихожан.

Из всей облицовки большую часть внимания привлекала крыша. Она имела крутой уклон сверху, который к низу становился меньше, выступающие далеко за пределы стен отвесы и загнутые кверху углы. Крышу покрывала глазурованная черепица из глины, она поблескивала в тусклом свете дневного солнца.

Авалон обнажил меч и вошёл в храм тогда, когда люди пришли помолиться Зефиру на тёплые ветра и хорошие дожди.

Присутствующие, обратив внимание на юношу в тёмных одеждах и с мечом, расступились и испуганно уставившись на него.

Авалон встал перед статуей Бога Ветров, внешность которой отличалась от старой морщинистой рожи Фенга или того нечеловеческого лика Зефира. В храмах божество изображали в облике молодого юноши, облачённого в длинное подпоясанное тканью платье. Волосы статуи на затылке были собраны в небольшой пучок, украшенный заколкой-короной, а в правой руке человек держал веер, которым желал прикрыть нижнюю половину лица. Лицо у него было нежным и почти женственным, когда у реального Зефира имело строгие, жёсткие, но не менее красивые черты.

Авалон не стал фокусировать внимание на кривовато слепленной, но симпатичной, скульптуре, вместо этого начал читать заклинание призыва, которое собирался сочетать с осквернением божественного дома. На призыв боги, как духи, не откликались, но у Найта не было иных идей дозваться Зефира, потому он решил вместо молитвы прочитать в его храме тёмное заклятие. Люди, столпившиеся внутри, ошарашено глазели на Авалона, страшась помешать его деяниям из-за подрагивающего в руке меча.

Когда юноша закончил произносить непонятный текст, Тенебрис полоснул лезвием по его ладони. Авалон взмахнул рукой и алые капли, пропитанные темной энергией, окропили лицо мраморной статуи.

— Что вы творите?!! – всё-таки выкрикнул кто-то из прихожан.

Авалон проигнорировал замечание. Вместо этого он напитал меч духовной силой и вонзил его в пол, оскверняя божественный дом своей тьмой. В месте, где Тенебрис пронзил доски, разошлись трещины, источающие чернильный дым. Храм тряхнуло, прихожане завопили, кто-то попытался броситься на Авалона, схватить и вывести прочь, но Найт угрожающе взмахнул мечом, направил на людей и прорычал:

— Хоть шаг и я оскверню этот храм ещё и вашей кровью.

— Да кто вы такой?! Убирайтесь!

Авалон фыркнул, не ответил. Ему наплевать, что требуют люди. Да, он был готов защищать их, но больше желал защитить Аврору.

Придя в храм тёмный господин не надеялся дозваться Бога Ветров, скорее желал выпустить пар и насолить старому хрычу, потому что если бы Фенг не обратил Аврору в дитя её однозначно не смогли бы похитить.

Авалон уже собрался покинуть территорию храма, но стоило пройти маленький сад и остановиться у ворот, как в спину прилетело возмущённое старческое:

— Демонический паршивец! Ты чего натворил?!!

Авалон развернулся и вперил взгляд в спину Фенга. Старик стоял напротив входа в божественный дом и смотрел на него, запрокинув голову.

— Явился, наконец.

Фенг медленно развернулся всем телом. Он сжёг тёмного господина взглядом и, отчётливо скрипя зубами, прошипел:

— Какого... демона, повторюсь?!

Авалон убрал меч в ножны и собрался ответить нечто язвительное, но не успел. Фенг взмахнул рукой, отчего неудержимый поток ветра сшиб Найта с ног, пронёс не меньше двух сотен метров и с силой впечатал в кирпичную стену какого-то дома.

Авалон услышал, как хрустнула его спина после соприкосновения с преградой. Он сполз на пыльную землю и болезненно кашлянул. Найт не успел выпрямиться, как чужая нога легла на грудь и придавила вплотную к стене.

Авалон поднял глаза, застав перед собой не старика, а того молодого получеловека, который не так давно наложил на Аврору заклятие божественной печати. Только сейчас у этого человека не было заострённых ушей, отчего тот походил на обычного смертного.

Хотя нет, судя по роскошным одеждам – минимум на короля всех смертных.

Зефир процедил:

— Помереть решил, мальчик?

Авалон оскалился:

— Это ты у меня сейчас помрёшь.

Зефир возвёл глаза к небу, как самый притомившийся из всех. На его лице чёрным по белому было написано: «Серьезно, угрожать богу? Ты уже забыл, как чуть не умер от воздействия моей ауры?»

Бог Ветров убрал ногу с груди Найта и сделал шаг назад, гнушаясь взглянуть на него.

Он выдержал усмиряющую гнев паузу, глубоко вдохнул, чинно отряхнул манжеты своих одежд, и надменно спросил:

— Чего тебе надо, тупица?

Авалон поднялся с земли, неустойчиво опираясь на одну ногу и, отряхиваясь от пыли, сказал:

— Я хочу знать, где Аврора.

Зефир хмыкнул, сложив руки на груди:

— Я доверил тебе владычицу тьмы, а ты её потерял? Ха. Вот нерадивый папаша.

— Прекрати выёживаться! — Авалон ощерился. — Я уверен, что ты-то должен знать о её местоположении. Скажи, где она, и я отстану.

— Ты всё равно не сможешь помочь владычице тьмы. Она в мире мёртвых.

Авалон замер.

— Как в мире мёртвых?... Она ведь не может проникнуть туда с нынешним уровнем сил.

Зефир повёл плечом:

— Ну да, не может, но сейчас её затащил демон, ты разве не сообразил?

Авалон рыкнул:

— Сообразить, знаешь, сложновато, потому что энергетические следы тёмных тварей в Даяр Дэ на одно лицо! – Он дёрнул щекой. – И как ты можешь говорить о похищении демоном настолько спокойно?! Разве не нужно спасти её?!

— Спасти? Ха, а ты не на шутку вжился в роль отца, да? Так переживаешь... как только волосы на себе не начал рвать? – Бог Ветров искренне рассмеялся. – Серебряная дева со всем справится сама, сейчас она вдали от тебя, значит её разум холоден и беспощаден, думаю, если не прикончит, то хотя бы из лап демона вырвется.

Авалон не поверил:

— И как она вырвется из демонических лап и мира мёртвых в свои-то пять лет?

— Не задавай глупых вопросов. — Зефир прозвучал раздраженно. — Я даже не глядя могу предположить её действия. Пораскинь мозгами и тоже догадайся, а-то кажешься совсем идиотом.

Авалон метнул в Бога Ветров свой меч, который Зефир отбил одной ладонью, после чего наградил тёмного господина таким уничтожающим взглядом, что любой на его месте давно бы помер.

Вот только обозлённому Найту на всё было по боку.

Авалон выругался себе под нос и злобно процедил:

— Почему ты вообще позволил кому-то её поймать, раз так прекрасно осведомлён обо всём, что происходит?

— А почему нет? Я ведь не нянька, такой вопрос лучше задавать тебе, это ты её упустил. Я – божество, сторонний наблюдатель, моя работа – исполнять молитвы в рамках своей компетенции, в людские дела боги не вмешиваются, это правило тысячелетий. Сколько бы знаний я не имел, а помогать смертным, выходя за границы обязанностей, не стану. Могу лишь направить по доброй воле.

— Так Аврора не смертная!

— Это спорный вопрос, — уклончиво ответил Зефир.

Бог Ветров развернулся и окинул взглядом деревушку в которую его вынужденно притащили. Он-то сегодня хотел отдохнуть на поляне подле своего дома, а в итоге такая дребедень приключилась! Ещё и храм теперь от скверны очищать! «Проклятый мальчишка, истинная заноза в причинном месте».

— Куда ты? – окликнул Авалон, наблюдая, как его собеседник зашагал обратно в направлении храма.

Зефир не обернулся.

— Пойду подчищу бардак, который ты устроил, и не вздумай ещё раз наведываться в храм! Просто сядь и жди, девчонка вернётся сама! Ты здесь бесполезен. А если попытаешься осквернить божественный дом ещё раз, клянусь, я введу тебя в кому!

Авалон сложил руки на груди и возмущённо сплюнул застоявшуюся кровь. Он не был уверен, стоит ли слушать приказ Бога Ветров, но что ещё Найт мог сделать? Если Аврора в мире мёртвых, то при всём желании без помощи Зефира он туда не проникнет, а горделивый божок всем видом показал, что подсобить не намерен. Да и что могло хилое духовное тело тёмного господина сделать с демоном?

Авалон нехотя признал, что в сложившейся ситуации он бессилен и если попытается вмешаться, то подвергнет жизнь Авроры большей опасности. Найт хотел выплеснуть ярость на собственную беспомощность, ударив в стену, но подумал, что толку от разбитых костяшек не будет, да и гнев не сильно уменьшится. Он сделал глубокий вдох, досчитал до пары сотен, и тяжёлой поступью направился то ли на постоялый двор, то ли на место похищения.

***

В следующие трое суток Авалон ежедневно приходил туда, где серебряная дева исчезла. За прошедшие пять дней тёмный господин в полной мере прочувствовал каково это – быть чьим-то псом. Как-то он попытался воздержаться от постоянных поползновений на улицу, но через пару часов вновь поковылял на место происшествия.

Казалось, Авалон мог продолжать так до старости, если бы вечером третьего дня Аврора не объявилась перед его носом. Она возникла в конце той же улицы, на которой её выкрали, и выглядела совершенно не так как раньше.

Мало того, что Мун была с ног до головы в крови, так она еще прибавила в росте и в возрасте. Теперь ей было не пять лет, а все десять. Ранее белые волосы оказались наполовину чёрными, в глазах зияла тьма, а тонкие пальцы украшали острые демонические когти.

Авалон так и замер, уставившись на Мун. Будь у него хвост, он бы им завилял, но к счастью подобного атрибута не имелось, потому юноша продолжил стоять с глупой ухмылкой на каменном лице и лишь сверкающие в лучах закатного солнца глаза выражали спектр испытываемых им эмоций.

Аврора смотрела на Авалона волчьим взором и в целом походила на пойманного зверя, не знающего вырываться ему или остаться подле охотника. Мозг серебряной девы не соображал из-за произошедшего в мире мёртвых.

Демон попытался сожрать её, уложив на замызганный кровью и детскими внутренностями стол. За несколько суток он умудрился убить всех заложников, которые были в клетке, оставив Аврору напоследок из-за отвратного гнилостного вкуса и способности поддерживать беседу. Заклятие того дома серебряная дева разрушить не успела, но поглощённой тьмы хватило, чтобы печать Зефира треснула и позволила девочке вырасти и окрепнуть. Аврора не попыталась рассеять демона — знала, что её нынешних сил не хватит, — потому дала бой, забрала печать от переходной арки и выскользнула в царство живых.

Дальше она не могла припомнить в какую часть земного шара попала, потому что её мгновенно утянуло в направлении Авалона.

И вот Аврора здесь, не знающая, что делать. Не понимающая, чего хочет. Печать Бога Ветров близка к разрушению, Левиафан в шаге от высвобождения и никто не может предугадать, чем всё обернётся.

Авалон шагнул навстречу, медленно, осторожно, словно боялся спугнуть дикого зверя. Кто-то на улице вскрикнул, завидев вымазанную в крови десятилетнюю девочку. Один прохожих начал просить другого подойти и узнать, что произошло, но никто не осмелился это сделать. Смертные стояли, поджав хвосты и тупо переводили внимание с Авалона на Аврору.

Аврора не шелохнулась, когда тёмный господин сделал шаг в её сторону. Потом второй, третий.

Хрупкое тело стояло на месте, когда демон внутри велел бежать, обороняться, разнести всё, но не приближаться в ответ. Этот змеиный голос был слаб, но он был, напоминал о себе, не оставлял в покое. Аврора знала, что скоро шёпот станет громче, а власть Левиафана — сильнее, потому сейчас у неё имелся последний шанс сделать выбор.

Она пережила очередной кошмар, разорванных детей, зрелище, в котором демон потрошил их ещё живые тела, вырывал языки, ломал кости, пожирал внутренности и души. Всё это происходило на глазах маленькой девочки и пусть тогда у неё не было чувств, чтобы проникнуться происходящим, но что произойдёт, если они вернутся? Опять боль? Страдания? Снова терзаться воспоминаниями? Зачем ей оставаться здесь? Зачем позволять Найту приблизить?

«Ради чего я собираюсь остаться?» – подумала Аврора, силясь вспомнить, за что зацепиться.

Ответ был перед ней и сейчас шёл навстречу. Пусть Авалон не показывал этого, но он волновался, переживал, какое решение примет Аврора, когда расстояние между ними станет критическим.

В этот момент Мун разглядела в лице тёмного господина множество противоречивых чувств и не смогла понять ни одного из них.

Что между ней и Авалоном? Связь или нечто большее? До этого девочка была просто ребёнком, привязавшимся ко взрослому юноше и воспринимающим его почти как отца, но что будет, когда Аврора окончательно вырастет? Даже сейчас, став десятилетней, Мун начала мыслить иначе, не так наивно, более рационально.

— Не беги от меня, прошу, – прозвучал тихий голос, когда между ними осталось меньше трёх метров. – Что бы ты не пережила, я буду рядом.

Аврора стиснула зубы, мечась между "за" и "против".

Она тихо шепнула, будто спрашивала сама себя:

— Сможешь ли ты мне помочь?

Авалон остановился в метре и протянул руку.

— Давай проверим.

Аврора сузила взгляд. Демон внутри верещал, желал отвергнуть протянутую ладонь, но разум не хотел тонуть в кольцах Левиафана. Подсознание из последних сил цеплялось за выступающие из гладкой стены осколки воспоминаний. Воспоминаний о том, как Авалон заботился о ней, утешал, как не бросил в трудный момент. Он не отходил от неё ни на шаг, обнимал, когда было плохо и не оставлял даже во сне.

Он всегда был рядом.

Пусть Аврора не знала, для чего Авалон надрывался, опекая её, но ей хотелось узнать, что будет дальше, если она останется, вырастет и обретёт прежние чувства? Захочет убить или быть рядом? Сможет ли вернуть себе человечность, пребывая подле Найта? Сможет ли вернуть жизнь, которую у неё отняли? Захочет ли?

Аврора сделала шаг и вложила маленькую ладонь в руку тёмного господина. Она пожелала тут же выдернуть её, но Авалон не позволил совершить опрометчивый поступок — он сжал её пальцы и рывком притянул хрупкую фигурку к себе.

Юноша обнял серебряную деву и прижал к себе настолько тесно, что Аврора могла слышать бешеный стук его сердца под слоем чёрной ткани. Пусть лицо тёмного господина оставалось спокойным, а губы были растянуты в самодовольной ухмылке, внутри себя он сходил с ума.

Авалон не мог разобраться, искренние он испытывал чувства или во всём виновата связь? Сейчас ему было неимоверно хорошо рядом с Авророй и это до одури пугало. Видимо, Фенг был прав, говоря, что ни одна женщина не возымеет на него такой эффект, как серебряная дева. До конца жизни их будет притягивать друг к другу, а близость будет доставлять удовольствие не только физически, но и ментально, духовно, энергетически.

Авалон никогда не думал о том, чтобы доверить своё сердце кому-то – любовь ему была не нужна, а телесной близости можно добиться без чувств, – но кто мог предугадать, что линия жизни сломается и всё перевернётся, привнося в чёрно-белый мир сотни оттенков серого? Кто мог подумать, что сердце забьётся, распахнет двери для одной единственной девушки, которая в первый день встречи даже не вызвала интереса?

А правда ли это желание сердца? Или всему виною единение их душ?

Авалон даже представить не мог, что его жизнь настолько запутается и слово "любовь" будет читаться как "связь", но несмотря на это, в данный момент утопая в объятиях друг друга, двое связанных решили, что побег — не выход.

Настало время попытки объединиться.

____________________
вырезка

Авалон остановился в метре и протянул руку, сказав: «Давай проверим».

Извините, но на вторую руку у меня сил не хватило 🤣
Да и вообще этот рисунок мне уже не нравится, но так как я его нарисовала — выкладываю