Владычица тьмы

Аврора пришла в себя от непрекращающейся качки. Равель бежал рысцой в направлении небольшой деревеньки.

Мун запрокинула голову и взглянула на острый подбородок Авалона. Одной рукой Найт придерживал девочку за талию, а в другой держал поводья.

Аврора потёрла глаз маленьким кулачком и тут же захныкала, почувствовав жжение. Её руки и одежда были наглухо перепачканы в крови и грязи. «Этот кошмар оказался реальностью», – Мун шмыгнула носом.

Растёртый глаз заслезился, а второй, от дурных воспоминаний, решил составить ему компанию.

Авалон раздражённо протянул:

— Не реви-и. Не успела очнуться, уже ударилась в истерику. — Найту было тяжело. Аврора проспала целые сутки, за которые он успел кое-как зафиксировать повреждённую ногу, наглотаться обезболивающих пилюль, растормошить Равеля, водрузить на его спину ребёнка, не без труда забраться самому и отправиться в путь к близлежащей деревне. Авалон мало спал, был раздражён, ткань его одежд потеряла эластичность от засохшей крови и грязи, а все кости ломило от неправильной позы во время сна. Тёмный господин чувствовал себя отвратительно и не был намерен тратить силы на убаюкивание серебряной плаксы.

— Глаз щиплет... щиплет, — стонала Аврора.

Авалон рыкнул, из последних сил сдерживая гнев:

— Да как тебе может щипать глаз, если ты всемогущий полудемон?

— Не зна-а-ю...

Авалон запрокинул голову, посмотрел на хмурое небо и застонал. До поездки в клан Солнца, пока он не встретил серебряную деву, Найт забыл каково это – чувствовать усталость, гнев, разочарование, грусть. Он почти ничего не ощущал на протяжении восьми лет. Ему всегда было скучно и потому он пытался веселить себя тем, что задевал Луи за живое, измывался над Авророй, грубил её подружке-стражу, а также всем остальным, кто его окружал, лишь бы как-то развеять скуку. Но всё это закончилось после пещеры василиска, после выхода из глубокой медитации, после того, как Аврора передала ему частицу своей души. Эта частица, хоть и не сразу, но излечила душу тёмного господина, вернув ему эмоции и чувства. Теперь тёмная энергия, которую Авалон наращивал внутри себя, улучшая свои способности, не влияла на его душу, потому что осколок, подаренный фаулом, успешно излечивал и себя, и его.

После этого Авалон изменился. Первое время он пытался вести себя как раньше, но чем больше очищалась душа, тем чаще просыпались совесть, стыд, чувство вины. Постепенно Найт начал острее реагировать на болтовню Авроры, Луи, меньше задевать Адриана, который, несмотря на всё, всегда относился к нему с теплотой. Исцелению, наверное, стоило радоваться, но он не радовался. Тёмный господин жил в жестоком мире где чувства делали его слабым и это неимоверно тяготило.

Благо, пусть человечность к нему и вернулась, но характер остался прежним. Благодаря этому Авалон оставался сильным настолько, насколько мог.

Юноша вздохнул, кое-как выудил из поясного мешочка платок и, наклонившись вперёд, принялся вытирать заплаканное лицо Авроры.

Девочка растерялась, но хныкать перестала. Она позволила другому человеку позаботиться о ней. Снова.

Авалон с крайне смиренным лицом вытирал щёки Авроры, а сам думал о том, что ему нужно взять себя в руки. «Впереди ждут сплошные опасности».

Угомонившись, Аврора смогла успокоиться. Она отняла у Авалона платок и самостоятельно довершила начатое им дело. Ей тоже было тяжело, а детский впечатлительный разум подливал масла в огонь. Любые кровавые события приукрашивались, потому били по сердцу больнее чем раньше. Казалось, Фенг не только вынудил Мун вернуть чувства, но ещё и усилил их. Аврора могла уйти от Авалона, сбежать от этих эмоций, но она оставалась. Каждый раз оставалась рядом, потому что кроме боли было ещё тепло и забота, а также кривая, но нежность, которую проявлял Найт, выхаживая маленькую плаксу. Теперь Аврора не чувствовала той преграды, которая не позволяла им сблизиться. Она поняла, что в отличии от Рейлы и Айзека, счастье которых зависело от Аврора, Авалон в этом счастье не нуждался. Даже обретя чувства он остался булыжником, которому не страшны ни погода, ни время. Найт был тем, кто выдержит любые тяготы и что бы Аврора не натворила — на него это не повлияет.

Нужной деревни путники достигли спустя несколько часов. В клане Ночи всё выглядело иначе, чем в клане Луны или Солнца. Границу между лунными землями и тёмными глубинами разделяла лишь лесополоса, но энергия, витающая здесь, казалась иной. Если в клане Луны погода оставалась серой и однотонной, но всё равно светлой, то в клане Ночи облака всегда выглядели как мрачные тучи, готовые разверзнуться. Вопреки этому солнце, пробивающееся через них, освещало землю яркими и тёплыми лучами. Такая погода походило на время, когда ливень уже закончился, тучи не разошлись, но солнце явило миру свой лик, обещая, что скоро станет ясно. Это было прекрасно.

Так как территория клана Ночи располагалась выше территории клана Луны, Аврора и Авалон после кровавого леса неустанно взбирались вверх. Деревушки лежали сначала на холмах, а после тянулись вдоль горных подножий. Дома в клане Ночи выглядели иначе и в большинстве своём строились из камня, когда в клане Луны и Солнца чаще встречались деревянные постройки. Площадь деревень в тёмных глубинах была небольшой и зачастую в них проживало несколько семей, но взамен имелось намного больше городов, поистине крупных, с развитой инфраструктурой.

Деревня, в которой оказались Аврора и Авалон, состояла из нескольких улиц. Если в клане Луны жилые дома находились отдельно друг от друга, то здесь четыре здания объединялись и помещались фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора, таким образом можно было сказать, что деревенька разделялась на множество квадратных секций – жилых домов.

На подходе к главным воротам Авалон наложил на Равеля иллюзорное заклятие, благодаря чему выжал свои духовные силы до последней капли.

Превозмогая боль, Найт спустился со спины аргха, опираясь на зачехленный меч как на клюшку. Аврора в душе посочувствовала Тенебрису за переживаемые унижения.

Мун попыталась покинуть седло самостоятельно, но Авалон всё равно потянулся оказать помочь, при этом сам чуть не повалился на землю.

Найт постучал в ворота постоялого двора, из-за которых к ним вышел молодой человек с блестящими глазами и кучерявыми волосами. Он оглядел путников с ног до головы и без тени страха перед вымазанными в крови фигурами сказал:

— Что привело вас в Цзин Цзу? — Названия всех населённые пунктов в клане Ночи состояли из двух слов.

Авалон ответил:

— Мы ищем ночлег.

Кучерявый вальяжно прильнул плечом к каменной стене и сложил руки на груди.

— Вы заклинатели?

Авалон сверкнул глазами, не одобряя тон и расслабленное поведение юноши.

— Ещё что спросишь? – буркнул он, от чего Аврора непроизвольно закатила глаза.

«Переговорщик из него как из меня петух», – подумала она. В целях безопасности смертного Мун взяла ситуацию в свои руки и пролепетала:

— Мы заклинатели, занимались зачисткой пограничной лесополосы. Едем на гору, чтобы доложить о произошедшем и привести подмогу. К несчастью, мы измотаны, потому ищем ночлег и время на отдых.

Кучерявый опустил взгляд и одарил малышку насмешливым взглядом.

— Такая маленькая, а уже решает вопросы за взрослых? Похвально, ведь твой сопровождающий ни на что не годен.

Авалон дёрнул щекой, желая снести пареньку голову.

Аврора спросила:

— Так у вас есть свободные комнаты для ночлега и место, где можно оставить коня?

Кучерявый хмыкнул, растянув губы в хитрой улыбке:

— А у вас есть деньги, чтобы заплатить за удобства?

Аврора кинула косой взгляд в сторону Авалона, который фыркнул и кивнул.

Юный торгаш протянул ладонь, требуя с него предоплату.

Тёмный господин цокнул языком, выудил из поясного мешочка серебряную пластину и вручил наглому юноше. Пусть лицо Авалона сохраняло поразительную невозмутимость, по глазам было видно, что в них разверзлась огненная геенна. Аврора в этот момент не могла представить, каких трудов Найту стоило сдерживать ярость.

Кучерявый взглянул на чистое серебро, которое в лучах закатного солнца приобрело медный отлив, и удовлетворённо улыбнулся.

— Прошу уважаемых заклинателей следовать за мной. – Он галантно открыл створку ворот и пригласил путников внутрь.

— Залижу раны и убью его, – рыкнул Авалон, стягивая замызганные одежды.

Комната, в которую они заселились, была просторной, с тёплым деревянным полом и минимумом мебели. Аврора после возрождения уже позабыла, как выглядит комната с большим количеством мебели, потому что то и дело ночевала в местах, оформленных в аскетичном стиле.

В помещении имелись большой столик с двумя разложенными по бокам циновками и подушками для сидения, шкаф для хранения вещей, ширма для переодевания, двухместная кровать. Так как кровать представляла футон, становилось ясно, почему в доме такие тёплые полы.

Пока Аврора осматривалась, Авалон успел обнажиться по пояс, оставив на теле донельзя испачканные штаны.

Найт, стоя на одной ноге, сказал:

— Чего застыла? Раздевайся.

Аврора подняла на него глаза и недоуменно спросила:

— Зачем?

— Хочешь ходить грязная? Я попросил принести нам халаты, а одежду сейчас заберут в прачку, потому иди за ширму и раздевайся.

Аврора протянула длинное "а" и послушно направилась к ширме. У неё не было сил припираться. Стоило оказаться в комнате и осознать, что все ужасы позади, как Мун ощутила накатившую усталость. Несмотря на то, что она, в отличии от Авалона, последние сутки умудрилась проспать, слабость накрыла волной, а грязь и запёкшаяся кровь начали ощущаться как-никогда отчётливо и раздражали.

Девочка разделась в тот момент, когда принесли чистые одеяния. Авалон небрежно перекинул их через ширму, отчего вещь свалилась Авроре на голову и вынудила пискнуть от неожиданности.

Ребята облачились в расшитые красные халаты, цвет которых шёл мрачному черноволосому Авалону, но не сильно подходил бледной белоголовой крошке-Авроре.

Найт набрал бочку тёплой воды и уже порывался самостоятельно помыть ребёнка, но у серебряной девы, в отличие от него, мозг не настолько отшибло, чтобы забыть о разнице полов. Пусть её тело сейчас не отличалось от мальчишечьего, она не могла позволить себе принять ванну на глазах Найта.

Авалон в ответ на препирательства фыркнул, но отступил.

Пока ребёнок омывался, тёмный господин занялся выбором блюд. В животе заурчало, пока он читал названия кушаний, представленных для заказа. Родная кухня клана Ночи заставила сердце сжаться от счастья. «Как же давно я не обжигал рот едой до такой степени, что терял чувство вкуса!»

Авалон заказал почти всё, что было в меню, наплевав, что такое количество пищи не поместится в желудки двух человек. Из-за духовного истощения голод показался Найту невообразимо огромным, потому при заказе он был уверен, что они слопают всё.

Когда разносчица ввезла в комнату небольшую тележку, заставленную блюдами, она ахнула. Уставившись на перепачканного в непойми чём темноволосого юношу с изящными чертами лица девушка явно не впечатлилась. Спешно расставив тарелки и разложив приборы, она даже не попыталась завести беседу — тут же поспешила юркнуть за дверь. Это был второй случай на памяти тёмного господина, когда противоположный пол взглянул на него без тени обожания...

Авалон скривил губы от возмущения и крикнул Авроре поторопиться.

Когда Мун явилась, он поднял глаза на одетого в алый халат ребёнка. Мокрые волосы девочки сосульками лежали на плечах, личико вновь было бледным и чистым, а тело источало запах сирени невзирая на ароматические травы и душистое мыло, которые она использовала в умывальной.

Авалон наспех проглотил остатки супа и, подтолкнув Аврору в сторону стола, направился омываться.

— Можешь есть всё, что я заказал, — бросил он, закрывая дверь.

Аврора счастливо улыбнулась. Она отведала сладкий суп с корнем харала*, съела немного риса с остротой которого не смогла справиться, проглотила пять большим сладких булочек и залила их двумя чашами малинового чая. В итоге, когда Авалон вернулся, то застал ребёнка лежачим на напольных подушках.

*харал – вид цветов. Растут на болотах клана Ночи. Имеют небольшие бутоны и длинные губчатые стебли, сладковатые на вкус.

— Я объелась, – протянула Аврора, после того как Авалон уселся с другой стороны стола и начал доедать рис, который она отвергла.

— Я рад, только вот булочки – не еда.

Аврора попыталась принять сидячее положение, но набитое брюхо оказалось тяжелее камня.

— Я поела суп.

— А рис почему не съела? Рыбу? Клёцки?

Аврора простонала:

— У вас всё слишком о-острое. Я тогда не шутила, когда сказала, что ваши блюда слишком острые и мне это не нравится.

Авалон фыркнул:

— Потому ты решила обожраться сладким? Смотри, как бы дурно не стало.

Аврора проворчала:

— Мне уже дурно, спасибо. И мог бы не поучать, мне не пять лет и ты мне не отец.

Авалон махнул рукой:

— Когда ты хочешь – тебе пять, когда не хочешь – семнадцать.

На это Аврора не ответила, лишь надулась и потянула руку за последней сладкой булочкой, которая осталась на столе. Этот жест походил на попытку умирающего схватиться за последнюю надежду.

Авалон хлопнул Мун по руке и вместо булочки пододвинул миску рисовых клёцек. Аврора запыхтела от возмущения и чуть не захныкала от досады. Она уже разинула рот, чтобы разораться, но ложка, занявшая его, не позволила предаться унынию. Мун вынужденно прожевала липкие клёцки, которые оказались не такими уж и убогими.

Авалон принялся кормить ребёнка с ложечки, причитая:

— Если бы я знал, что в детстве ты была такой наглой, то точно убил бы Фенга. Что б я ещё раз этим занимался... что б ещё раз...

Аврора молча чавкала на нескончаемое ворчание тёмного господина. Когда её пузо в конец начало разрывать от пищи, девочка отвергла последнюю ложку и, повалившись на подушки, засопела, урча животом.

Авалон почувствовал отвращение, глядя на обнаглевшую тушку, и ещё раз подумал, что никогда в жизни не согласится завести детей. «Слишком мерзкие, плаксивые, бесполезные, зато требований – караван», – подумал он, принимаясь за рыбу и недоеденный рис.

Часть блюд осталась нетронутой, потому что желудок Авалона имел пределы. Когда юноша насытился, он последовал примеру Авроры — повалился на подушки и заснул.

Очнулся Авалон от того, что в ночной темноте белоголовое нечто переползло на его сторону и, притулившись под боком, заурчало, уткнувшись носом в обнажённую юношескую грудь.

Найт закатил глаза. Он вытянул руку, обнял и прижал ребенка к себе, а после подумал: «Сколько дней мы спим вместе? Это продолжится когда она вырастет или её поведение — результат помолодевшего на двенадцать лет сознания?»

На утро Аврора застала Авалона уже пробудившимся и рассевшимся на циновке поодаль от неё. Судя по внешнему виду он успел умыться, заплести волосы в хвост и теперь был занят зализыванием ран, а точнее – перебинтовыванием ноги.

Наложив пахучую мазь, Найт окунул белый бинт в миску с тёмно-серой субстанцией, а после обмотал им травмированную конечность.

Авалон ополоснул руки в другой миске и, облегчённо выдохнул:

— Ну вот и всё.

— Что это за жижа? — поинтересовалась Аврора, потирая заспанные глаза. — У нас в клане таким способом фиксации не пользуются.

— Да-а, у вас максимум палку к ноге привяжут, чтоб не болталась туда-сюда.

Аврора надулась:

— Зато быстро! А то ты тут полчаса возился со своей грязью!

— Возможно, зато сейчас она застынет и ноге всё нипочём будет.

Аврора обиженно скуксилась и, дабы унять возмущение, схватила со стола булочку, которую ей не дали съесть вчера. Сдоба хоть и подсохла, но осталась недурна, сладка и имела такой же яркий привкус корицы и ванили, как двенадцать часов назад.

Авалон ухмыльнулся. Пододвинувшись, он молча налил прожорливому белоголовому существу малиновый чай, который за ночь остыл и стал походить на компот.

Аврора, уплетая булку и прихлёбывая чай, немного смягчилась. Даже в душе приняла тот факт, что способ фиксации переломов в клане Ночи взаправду надёжнее, чем в клане Луны.

— Как долго ты будешь регенерировать кости? — прочавкала Мун.

Авалон на секунду задумался.

— Около недели, может чуть дольше. Я бы ушёл в глубокую медитацию, чтобы ускорить процесс, но боюсь оставлять тебя без присмотра.

— Ну да, я заскучаю, если ты будешь спать целую неделю.

— Потому буду восстанавливаться при помощи обычной медитации. Тебе, кстати, тоже не помешает этим заняться, твой уровень истощения сейчас на уровне моего.

— Мне это не нужно. — Аврора махнула ручкой. — Я быстро восстанавливаю духовные силы, просто нужно подождать когда они выскользнут из трещины в печати Бога Ветров, ведь большая часть магии заперта, а не растрачена. Что касается моего физического состояния – оно в норме. Я поела и выспалась, так что медитировать не буду — это скучно. Лучше потребуй у слуг краски и бумагу для меня, я рисовать хочу.

Авалон хохотнул, желая спросить: «Тебе что, пять лет?», а потом вспомнил, что Авроре и вправду пять, потому сказал:

— Ладно. Попрошу для тебя всё необходимое, если дашь мне возможность до вечера уйти в медитацию.

Аврора на секунду задумалась, состроив максимально умное лицо, какое может быть у пятилетнего дитя.

— Тогда попроси ещё пирожных, конфет, а также молочный чай и можешь медитировать хоть до следующего утра.

Авалон скривил губы.

— Ты зубы не испортишь столько сладкого есть?

Аврора исподлобья глянула на Найта.

— Не смешно, — её голос звучал предостерегающе.

— А я и не смеюсь, — Авалон язвительно ухмыльнулся. — Ты сейчас очень похожа на обычного бессильного смертного. Смотри, как бы... – он не успел договорить из-за подушки, прилетевшей в лицо.