Владычица тьмы

Лесная полоса между двумя кланами пролегала почти вдоль всей пограничной территории; чтобы объехать её придётся затратить не меньше месяца, которого у Авроры и Авалона не было. Анхель Найт был опасен, возможно, он уже создавал новую армию сознательных мертвецов, потому избавиться от него требовалось как можно скорее.

Сутки назад Аврора и Авалон нарвались на троицу сознательных мертвецов и с их помощью решили пересечь границу между кланами. Точнее, решила серебряная дева, когда тёмный господин ещё пару часов выл, что её план – чистой воды самоубийство.

Пеший переход через лесополосу занимал чуть меньше суток и являлся единственным действенным способом. Равель имел огромный запас выносливости и, мчась галопом, мог сократить эти сутки до пяти часов, правда, после подобного забега возникала вероятность, что он вновь провалится в сон на неделю, хотя результат оправдывал цену.

Когда Аврора кое-как уговорила Авалона успокоиться и помочь продумать план, юноша нехотя начал размышлять за компанию, всё ещё вторя, что если риск будет велик они пойдут в обход.

Из выяснения деталей первого похода со стороны мертвецов было выяснено, что восставшая из могилы компашка действовала слишком разрозненно и необдуманно. Пусть у ходячих трупов имелось сознание, они уже не являлись людьми и во время битвы обращались в диких чудовищ, плохо контролирующих ситуацию. Мертвецы грубо рвали бларгов на части, забывая обороняться или использовать хоть какую-то тактику нападения. Благодаря Авалону и Авроре у них появился план и способный командир, а также шанс осуществить второй поход через границу, избежав тотального провала.

Во время проработки плана, собравшиеся решили, что Равель понесёт молодых господ, Тенебрис станет отвлекать бларгов (простые рубящие удары меч вполне мог исполнить самостоятельно), а Авалон в это время будет атаковать противника из седла, используя лук и стрелы.

Задействование духовных сил мертвецов и серебряной девы в план практически не включалось и было отложено на крайний случай. Такое решение Авалон объяснил тем, что Аврора выдохлась после секундного призыва троицы трупов, а сознательные мертвецы и без того имели скудный запас духовной силы при полном исчерпании которого они тут же обратятся в прах.

В итоге, суть плана состояла в том, чтобы ребята не останавливались ни на секунду. Бларги двигались быстро, но сами проворных жертв не любили, предпочитая ловить их в мгновение ока, а не гнать километрами – именно на эту особенность ставили заклинатели и их мёртвые товарищи.

Вероятность нападения и что план пойдёт под откос казалась большой, но иного выхода не имелось или ребята его проглядели, потому трое мёртвых взрослых и одна частично мёртвая девочка всё-таки убедили тёмного господина в безвыходности положения.

Аврора сказала, жуя печёный на костре картофель:

— Мы не можем телепортировать, а идти в обход слишком долго, нам остаётся двигаться напролом.

Авалон ядовито подметил:

— Я думал, что, переродившись, ты умирать не захочешь?

Аврора с чувством возмущения воззрилась на него, но это чувство быстро сменилось печалью, а воспоминания о собственной смерти, пережитых потерях и вытворенных её бесчувственным Я делах тут же заполнили голову.

Авалон понял, что задел девочку за живое, потому сел ближе, расположившись у неё за спиной. Длинные руки обвили маленькую талию, заключая Аврору в объятия. Найт более ничего не сказал, потому серебряная дева тоже молчала, продолжая монотонно жевать картошку, в мгновение потерявшую вкус.

Когда еда закончилась, а тишина осталась, Аврора прошелестела:

— Возможно, ты прав и нам правда не стоит идти на такой риск...

Мертвецы в это время молча сновали вокруг, наблюдая за обстановкой. Ребята не стали разбивать лагерь, только отошли подальше от границы и развели костёр, чтобы согреться холодной ночью и набраться сил.

Авалон вздохнул:

— Я и сам не знаю, как будет лучше.

Он прижал Аврору теснее к себе и уткнулся носом в её пахнущую сиренью макушку. Найт очень хотел оказаться дома, в своей кровати, а не сидеть на границе между двумя кланами в компании трёх сознательных мертвецов. Иногда юноша задумывался о своей судьбе, размышляя, что в его возрасте маги практикуются и охотятся, а не желают убить собственного отца, спорят с богами и гуляют по загробному миру.

Авалон пробормотал, озвучивая мысли вслух:

— Слишком много всего навалилось.

Аврора заерзала в его объятиях.

— Ты что, сдаёшься?

— Сдаюсь? — Авалон оторвал нос от светлой макушки. — Нет. Я жалуюсь, потому что не могу сдаться.

— Не думала, что ты способен жаловаться.

— Всё когда-то бывает впервые. Неужели ты не переживаешь?

— Я переживаю, если ты переживаешь. Пока ты защищаешь меня я спокойна.

Авалон приподнял брови, насмешливо сверкнув янтарными глазами во тьму.

— Ты и впрямь как ребёнок, – только и сказал он, крепко обнимая Аврору. Дети не испытывали страха. Пребывая под родительской опекой или находясь подле взрослых они чувствовали себя защищёнными.

На следующий день, после заката ребята решили исполнить придуманный план, хотя в душе тёмный господин до сих пор чувствовал, что это рискованно, но Аврора была права – его отец слишком опасен, а время дорого. У них не было выбора, ведь, возможно, пока путники будут месяц объезжать лесополосу на них нападёт новая армия сознательных мертвецов и тогда всё обернется хуже, чем попытка преодоления границы.

Компания заклинателей и мертвецов могла отправиться в путешествие днём, но силы тёмных тварей возрастали с наступлением темноты, потому им пришлось выждать, чтобы мертвецы и Равель оказались на пике способностей, а также, чтобы Аврора и Авалон успели полностью восполнить магические резервы.

Сознательные мертвецы имели силу и скорость, как, собственно, и Равель, который запросто мог таранить бларгов не моргнув глазом. Вся компания планировала отбиваться на ходу, просто раскидывая противников и избегая затяжного боя, ведь если бларги атаковали стаями, то драться с ними таким малым отрядом бессмысленно.

Аврора ныла, всматриваясь в тёмную чащу, источающую отвратительный запах:

— Там столько крови... Мы все будем в крови...

Авалон равнодушно ответил:

— Ну, зонт я с собой не взял.

Равель стоял возле кромки лесополосы, готовый ринуться в бой. Шерсть на загривке встала дыбом, а хвост в предвкушении раскачивался из стороны в сторону. Аргх и мертвецы выпустили когти, которые казались самыми настоящими клинками – только коснись и тебя тут же убьёт.

Авалон в сотый раз проверил седло, накрепко затянув ремни. Почти целый день он провёл в медитации, а перед выходом ещё несколько часов тщательно обдумывал разработанный план, пока снаряжал и переснаряжал Равеля.

Алая лента выскользнула из причёски юноши и накрепко примотала Аврору к седлу.

Девочка пролепетала, пытаясь вырваться:

— Это ещё зачем?

— Не рыпайся, — строго велел Авалон. — Я не хочу, чтобы ты вывалилась из седла, нам придётся находиться в бегах около пяти часов, кто знает, что может произойти?

— А ты? Кто привяжет тебя?

Авалон ответил, одновременно заплетая рассыпавшиеся волосы в тугую косу:

— Никто, мне нужна свобода, чтобы управиться с луком, к тому же моей силы хватит, чтобы удержаться в седле, а вот твоей – нет.

Авалон вручил поводья Авроре, наказав ни за что не выпускать их и направлять Равеля во время перехода через границу. Серебряная дева припиралась, ей не нравилось, что её привязали к седлу и поручили играть роль наездника.

Аврора пискнула:

— Если что-то пойдёт не так, ты ведь не останешься в лесу и не станешь бороться в одиночку?

Авалон опешил от вопроса и выражения лица девочки, переполненного искренним беспокойством за близкого человека. Найт не ожидал, что Аврора успеет так скоро к нему привязаться – всего-то две недели прошло с её уменьшения, – да что уж, он вообще не думал, что серебряная дева хотя бы когда-нибудь станет переживать за него; это, конечно, льстило.

Авалон усмехнулся, забираясь в седло:

— Мы же связаны, теперь я никогда не брошу тебя.

Мун вздрогнула и опустила голову, против своей воли раскрасневшись как рак.

Авалон раздал последние указания мертвецам, в одну руку взял лук, а другой схватился за седло, велев Авроре держаться крепче. Девочка тряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и крепко стиснула поводья в своих маленьких ручках, выражая полную готовность. И пусть на лицо серебряная дева натянула маску непоколебимой решительности, её маленькое сердечко пустилось в дикую пляску, норовя выскочить из груди.

Авалон стиснул зубы и пронзительным взглядом уставился в сторону лесной чащи. Юноша шлёпнул ладонью по бедру Равеля; аргх резко взмахнул хвостом и, оттолкнувшись, прыжком рванул в непроглядную тьму.

Чем глубже в лес они заходили, тем зловоннее становился смрад. На земле валялись оторванные конечности и ошмётки плоти, они смачно чавкали под тяжёлыми лапами Равеля. Пусть аргх и имел густой подшёрсток, заглушающий звук его шагов, двигаться тихо по промокшей от крови земле не представлялось возможным, так как она попросту продавливалась с соответствующим звуком под его весом.

В лесу было влажно и холодно. Ветви деревьев настолько пропитались кровью, что с них до сих пор капали вязкие капли. Аврора сначала лавировала, уклоняясь от отвратительной жижи, но чем глубже они заходили – тем сильнее становился дождь. Через час макушка серебряной девы окрасилась в красно-коричневый цвет.

Когда путники только оказались в этом месте, кругом царила нерушимая тишина. Даже когда прошёл целый час эта тишина не нарушилась, но после, как к этому часу прибавилось ещё двадцать минут, заклинатели наконец наткнулись на первого бларга, худого и жалкого, которого Равель без труда с треском впечатал в древесный ствол одним взмахом хвоста. На протяжении следующего часа им попадались лишь жалкие одиночки, не доставляющие особых проблем. По плану мертвецы и два заклинателя либо пробегали мимо, оставляя голодных тварей глотать грязь, либо расталкивали их на ходу, идя на таран.

Аврора умудрилась немного расслабиться и начала задумываться над тем, что, возможно, концентрация тварей в этом месте не такая высокая, да и пропитание скудное, раз им сейчас попадались лишь бларги-задохлики. К несчастью, её спокойствие сменилось испугом, когда вскоре на них напал первый сильный противник. Это была крупная особь со шкурой белой, словно мел, и гладкой, будто галька обтёсанная водой. Четыре мощные лапы с пятью длинными загнутыми когтями позволили твари ещё долго преследовать добычу, используя кроны деревьев. Бларг прыгал с ветки на ветку, цеплялся за стволы словно белка, всё это время неустанно рыча и пуская вязкие слюни. Аврора поразилась такому голоду и дикости, сверкающей в глазах тёмной твари. На счастье Авалону надоело слушать, как какая-то мерзость дышит ему в спину, потому он ловко откинулся назад, уложив затылок на круп Равеля и, глядя снизу вверх на перевёрнутую картину мира, ловко пронзил тело преследователя чёрной стрелой, воспылавшей зелёным пламенем при поражении белой туши.

Бларг взревел, забившись в агонии от жара и яда, коим были пропитаны стрелы тёмного господина. Тварь упала на землю, извиваясь словно червь, лишившийся половины тела. Авалон выпрямился, устремив взгляд вперёд, и с равнодушным видом оставил противника погибать.

Начиная с этого момента нападения участились. Лес зашелестел, завыл, зарычал. Крови стало больше, как и останков, разбросанных по округе. Аврора цеплялась взглядом за оторванные руки и ноги, гниющие глаза и смердящие кишки, понимая, почему Авалон отказался попытаться призвать мертвецов им в помощь, когда она предложила эту идею за общим обсуждением плана.

— Бларги сжирают добычу почти до основания или, как минимум, рвут на части. Я не могу пробудить мертвеца, если от него осталась только рука или внутренности, мне нужно поле боя, место захоронения, кладбище, где есть более менее цельные тела, я же не из воздуха трупы сотворю, – таков был ответ тёмного господина.

Равель бежал быстро, загребая лапами остатки чьей-то кожи и шкуры, а также внутренностей, которые летели назад, пачкая ему хвост, словно грязь из лужи забрызгала пятку ботинка.

Троица сознательных мертвецов выглядели не лучше, мало того, что сами они походили на демонов, так ещё и с ног до головы перепачкались в грязи, крови и человеческих/животных останках. Зрелище было отвратное, Аврору так и норовило вырвать давно съеденным ужином. Детский разум воспринимал происходящее слишком остро, дорисовывая окружающему миру кровавых красок и ужасов.

Бларги нападали один за другим, Равель таранил их прямо мордой, на которую Авалон заранее заботливо надел шоры, больше напоминающие защитный шлем, ведь на нём даже были рога! Сам Найт сообщил, что в клане Ночи осталась целая броня для аргха, которую он попросил выковать как только усмирил питомца, так что шоры – только часть обмундирования зверя.

Сознательные мертвецы отстали, сцепившись с парочкой бларгов, но вскоре нагнали молодых господ, поравнявшись с Равелем.

Аврора взвизгнула, обратившись к мертвячке:

— Где твои пальцы?!

Женщина что-то неразборчиво прокряхтела, отвернувшись.

Авалон пояснил:

— Она сказала, что их отгрызли.

Аврора вздрогнула, крепче вцепившись в поводья и направив Равеля точно вперёд. Она постаралась не представлять то, как это произошло, но непрошенные образы всё равно влезли в светлую голову.

Бларгов становилось больше, они действительно начали кучковаться, почуяв чужаков на своей территории. Аврора слышала, как скрипели ветви со всех сторон, прогибаемые весом больших белых тварей. Спустя половину пути эти существа бросались на заклинателей практически отовсюду, потому что ребята достигли середины лесной чащи – эпицентра.

Равель замедлился, увязая во влажной, усыпанной еловыми иглами и дубовыми листьями земле. Его скорость немного снизилась, потому он таранил бларгов слабее чем раньше, отбрасывая их недостаточно далеко, отчего те находили в себе силы хромать обратно и с бо́льшим остервенением кидаться на путников.

Авалон начал стремительно расходовать стрелы и хотя колчан тоже подвергся пространственной магии, запас стрел быстро иссякал. При всей своей меткости, на скорости и при постоянной тряске, юноша не мог идеально попадать в тварей каждый раз как только они пробегали мимо, потому чуть меньше половины стрел бесследно исчезали во тьме, тусклым зелёным огоньком вспыхивая вдали.

— Твою мать, – рычал Авалон, путаясь в мыслях. Он должен был сосредоточенно поражать противников из лука и одновременно контролировать Тенебрис; меч не мог действовать, не слыша приказов хозяина и, выполнив одно действие, нуждался в следующем — Авалон от такой нагрузки медленно сходил с ума.

Аврора начала волноваться, видя, как тяжело приходится остальным. Мертвецы активно отбивались от бларгов и пусть они были "живы", но эти хищные твари серьёзно потрепали восставшую из могил троицу. Безрукий мужчина один раз чуть не лишился ноги, умудрившись вовремя увернуться он обошёлся лишь потерей значительного куска мяса с икроножной мышцы, отчего теперь грязная кость проглядывала из-под разорванной в клочья штанины. Другому мертвецу повезло меньше и он всё-таки лишился ноги, перейдя на бег с использованием трёх оставшихся конечностей, от чего всё его тело и лицо были забрызганы грязью и кровью настолько, что тот перестал быть похож на человека. Мертвячка, оставшаяся без пальцев на одной руке, оказалась живучее всех. Поговаривали, что женщины, восставая из могил, оказывались куда свирепее мужчин, потому зачастую проживали в бою чуть дольше. «Видимо это правда», – подумала Аврора, дёргая поводья и подгоняя Равеля.

Стрелы Авалона закончились, количество бларгов – росло.

— Откуда они только берутся? – вскрикнула Мун, когда тёмная тварь бросилась прямо на Равеля, который тут же ловко развернулся на девяносто градусов, отбросив противника массивным хвостом.

В такие моменты аргх казался очень умным созданием, в некоторых ситуациях он будто бы просчитывал лучший угол для нападения и обороны. Иногда Равель полностью игнорировал натянутые Авророй поводья, поступая так, как ему хочется, и защищая тех, кого везёт на спине. Серебряная дева хоть и пребывала в шоке от подобных выходок когда-то принадлежавшего ей питомца, но была благодарна, потому что тот казался довольно смышлёным борцом с тёмными тварями.

«Поразительное создание...» – мысленно удивилась Аврора, когда аргх ловко увернулся от прыгнувшего в его сторону бларга.

К несчастью удача не могла быть на стороне медведеподобной кошки всё время. В один миг, когда сознательные мертвецы во всю были заняты попыткой улизнуть от преследовавших их монстров, а Авалон тратил время на формирование духовных стрел, прямо перед Равелем оказалась небольшая особь бларга, внезапно свалившаяся с ветки. Аргх отвлёкся, намереваясь идти на таран, и не заметил ещё одну подлетевшую сбоку здоровенную тварь. Казалось, что этот бларг был самым крупным из всех, что существовали в мире. Он на ошеломительной скорости влетел в бок Равеля, отчего зверь потерял контроль над ситуацией, не удержал равновесие и по инерции влетел в широкий ствол дуба.

Послышался хруст ломаемых костей и болезненный вопль Авроры, сопровождаемый глухим рычанием Авалона. Девочка была маленькой, потому её ноги с трудом обхватывали бока Равеля, когда нога тёмного господина находилась аккурат в стремени и после того, как аргх боком влетел в дерево, конечность Авалона приняла удар на себя.

Аврора чувствовала боль в своей ноге настолько сильно, словно сама сломала её. Она тут же разревелась от ужаса и полнейшего непонимания, впав в истерику. Равель не стушевался, быстро поднялся, отшвырнув хвостом бларга поменьше, когда Авалон метко пронзил духовной стрелой крупную протаранившую их особь.

— Аврора, соберись! – прорычал Найт, вырывая из её дрожащих ручонок поводья.

Авалон грубо ударил Равеля пяткой здоровой ноги, вынудив того стремительно рвануть в сторону.

Бларг, который сшиб аргха, умудрился сломать ему рёбра, что сейчас доставляло ощутимую боль. Авалон понял это, когда заметил насколько тяжело питомцу стало сохранять прежнюю скорость. Пасть Равеля не закрывалась, чтобы глотать больше воздуха, с неё капала алая пена с примесью крови, но он всё равно бежал, даже не сопротивляясь воле хозяина. Казалось, что за свою жизнь этот зверь подвергся бесчисленным пыткам, иначе как объяснить его высокий уровень терпимости к продирающей кости боли?

Эта трагичная ситуация, породившая мимолётное замешательство, позволила бларгам окружить сознательных мертвецов, потому когда Равель рванул вперёд, – они остались отбиваться, зажатые в кольцо.

— Они могут не выбраться! – сквозь плачь и слёзы выла Аврора, умоляя Авалона развернуться и защитить мертвецов.

Девочка пыталась распространить призыв, но Равель слишком быстро унёс их на значительное расстояние, отчего крупицы её энергии попросту не достигли цели, а сама серебряная дева тут же выдохлась. Пусть Аврора была знакома с этими "людьми" около суток, она всё же успела понять, что при жизни они являлись сильными магами, уважающими себя и других. Они не заслужили постигшей их участи, не хотели убивать заклинателей с которыми когда-то боролись бок о бок, не хотели становиться тёмными тварями на которых при жизни охотились. Эти люди пребывали в агонии: их тело медленно гнило, разлагаясь, и пусть у сознательных мертвецов из-за оставшихся крупиц духовной энергии этот процесс протекал долго, всё же факт смерти оставался неоспоримым, вызывая отчаяние. Это было поистине ужасающей карой. Когда восставал бессознательный мертвец, то он не осознавал происходящего, но с сознательными всё было иначе, потому что их разум оставался с ними до конца, вынуждая творить бесчинства и смотреть, как тело медленно разваливается, источая зловоние. Никто не заслуживает скитаться по миру в подобном состоянии. У маленькой Авроры болело сердечко, когда она представляла, что кого-то из её друзей, адептов клана Луны, обратили в таких же тварей.

Она обратила.

Аврора искренне хотела помочь мертвецам, не в силах смириться с тем, что они с Авалоном просто сбежали, оставив их погибать.

Тёмный господин только рычал в ответ на её мольбы вернуться. В одной руке он держал лук, а в другой сжимал поводья. Его повреждённая нога ниже колена горела от боли и юноша чувствовал, как стремительно она увеличивалась в размерах, отекая. Он не мог направить духовные силы на регенерацию, потому что бларги всё ещё преследовали их, а отбиваться, кроме как мечом и духовными силами, было нечем. На какое-то время Авалон полностью сосредоточился на своём мече, повелевая им на расстоянии и вынуждая рубить озлобленных бларгов на части. С одной стороны использовать Тенебрис было проще, ведь он действовал куда эффективнее чем единожды выпущенная стрела, но к несчастью требовал бо́льших затрат магических сил, истощая Авалона.

Когда маг использовал большое количество духовных сил его внутреннее магическое свечение можно было увидеть сквозь кожу. Светлые маги приобретали голубое звёздное сияние; у тёмных магов дела обстояли иначе. Так как силы Авалона были на исходе и вся его магия сейчас неустанно циркулировала по организму, деля место в венах на пару с кровью, весь облик юноши заметно преобразился в не самую лучшую сторону. Зрачки окрасились в чёрный, а кожа стала белее, чем у мёртвой Авроры. Даже лопнувшие алые капилляры в белках глаз очернило, будто тьма заразила Авалона болезнью. Сейчас он походил на демона не меньше, чем Айзек, принявший тёмное воплощение.

Аврора сидела к нему спиной, потому не увидела этой жути.

По мере удаления от центра количество нападавших начало уменьшаться, потому спустя полтора часа Равель выскочил из зарослей кустарника с другой стороны лесной чащи, оказавшись на территории клана Ночи.

Аргх ошалело нёсся по полю, заросшему сорной травой, стремительно увеличивая расстояние между путниками и кровавым лесом. Луна ярко освещала округу серебряным диском сверкая средь звёзд, а удушающий смрад медленно сменялся запахом диких полевых трав и свободой.

Накануне восполнив запас жидкости в организме Аврора сейчас рыдала без остановки, ветер размазывал её слёзы и сопли по лицу, не давая скатиться вниз. Если бы не алая лента, связавшая серебряную деву и ограничившая её в движениях – Мун однозначно свалилась бы с седла, настолько сильно её трясло. Она дрожала, вспоминая кровавые ужасы леса, обезумевших от злобы и голода бларгов, боль, пронзившую её ногу, брошенных ими сознательных мертвецов. Эти несколько часов оказались лютым кошмаром, отрывки которого ещё долго будут мелькать в её памяти.

Авалон выдохнул, когда верхушки елей кровавого леса начали постепенно скрываться вдали, и наконец-то направил остатки духовных сил на регенерацию повреждённой ноги. Последний раз он чувствовал себя таким обессиленным физически и морально в день, когда погибла Аврора. После ухода Айзека Найт просто свалился на пол не в силах подняться, разрешив боли рвать его резиновую душу.

Сейчас у тёмного господина не было сил утешить Аврору, потому он просто позволил ей нареветься всласть. «Пусть поплачет за нас двоих», – подумал Найт, стараясь игнорировать терзающую ногу боль.

Когда лесополоса полностью скрылась во тьме, Равель остановился, повалившись на землю. Аргх заёрзал, вынуждая путников покинуть седло и, свернувшись калачиком, погрузился в глубокий сон, целиком и полностью игнорируя приказы хозяев.

Авалон, не брезгуя, устало привалился спиной к вымазанному грязью и кровью боку Равеля. Юноша подогнул здоровую ногу, положил на неё локоть и начал копошиться в своём поясном мешочке. Выудив пару пилюль, одну он запихнул в ротик Авроры, а другую съел сам. Девочка получила успокоительное, а Авалон – обезболивающее/регенеративное.

Найт коснулся затылком шерсти Равеля.

— Сократили, называется, путь, — вздохнул он. — Я теперь около недели буду кости восстанавливать.

Аврора, притулившаяся рядом, спросила, утирая сопли:

— Насколько серьёзны твои повреждения?

Авалон на секунду задумался, а после ответил с невесёлой усмешкой:

— Думаю, в моей ноге хорошенько перетёрло кости. Судя по ощущениям почти всё ниже колена раздробило.

Аврора всхлипнула, взглянув на Авалона переполненными ужасом глазами.

Тот лениво потрепал девчонку по вымазанным в крови волосам.

— Не переживай, ты же помнишь как василиск приложил меня о стенку? Тогда вылечился и сейчас вылечусь, главное, что все конечности на месте, а кости это ерунда.

Аврора шмыгнула, утирая сопли рукавом. Мун кое-как обняла Авалона за талию и прижалась к нему сбоку.

Издали послышался шорох, а во тьме начали прорисовываться две несуразные фигуры. Аврора встрепенулась и уставилась в чернеющую пустоту ночи. Авалон из последних сил извлёк Тенебрис и велел тому воспарить, направив остриё в сторону незваных гостей.

Аврора прошептала, удивлённо моргая:

— Это...

— Г-господин... – послышался еле слышный хрип. Мертвячка и мертвец замедлились, волоча ноги они приближались к заклинателям.

Выглядели восставшие трупы ужасно. Чёрные одежды изодранные когтистыми лапами бларгов превратились в лохмотья. Мужчина, ранее лишённый руки, теперь не имел сразу двух, а его ступня оказалась отгрызена, отчего он сильно хромал и заваливался на бок. Мертвячка, лишившаяся пальцев, теперь не имела кисти другой руки, а в её боку не хватало значительного куска плоти, отчего гниющие внутренности, которые не успели вывалиться при беге, валились наружу сейчас.

— Вы выжили, – то ли радостно, то ли ошарашенно произнесла Аврора, желая подняться на ноги и подойти, но Авалон грубо надавил ладонью на её хрупкое плечо, вынудив сидеть смирно.

Голос тёмного господина прозвучал без капли эмоций:

— Где третий?

— Убили, – прохрипела мертвячка, окоченелым видом выражая глубочайшую скорбь.

Авалон откинул затылок назад, устремив взгляд на чёрное небо, усыпанное сияющими звёздами.

— Ясно... – протянул он с болезненной улыбкой, а после тут же приказал мечу: — Убей.

Мертвецы не успели среагировать, как чёрное лезвие снесло им головы и изгнало жизнь из холодных тел. Глаза Авалона сверкнули, не выражая сочувствия. Он приказал Тенебрису вернуться в ножны, но для выполнения приказала у него не хватило духовных сил — оружие преодолело полпути и шлепнулось на землю, вынудив Найта потянуться к рукояти и самостоятельно зачехлить оружие.

Аврора ошарашенно глядела на теперь однозначные трупы.

— З...зачем? — Она повернула голову в сторону Авалона.

Найт обхватил девочку за талию и сухо сказал:

— Ты бы не оставила своих друзей гнить, тем более в полу-съеденном состоянии, вот и я не оставил.

Аврора поджала губы и тихо всхлипнула.

Она не стала вырываться из объятий – не могла. Мун чувствовала себя опустошённой и не имела сил решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации. С одной стороны, Авалон был прав и вместо того, чтобы оставить людей мучиться, лучше их убить, а с другой – серебряная дева искренне хотела найти способ помочь.

Аврора зажмурилась, роняя беззвучные слёзы на пропитанные кровью одежды тёмного господина и сама не заметила, как погрузилась в сон. Он был наполнен кошмарами и воспоминаниями о произошедшем, с примесью пережитых в прошлом трагедий.