Владычица тьмы

После возвращения в мир живых, Авалон и Аврора молча собрали вещи, запрягли Равеля и, распрощавшись с жителями деревни, отправились в путь.

Они не разговаривали несколько часов, чтобы каждый мог переварить пережитое потрясение.

Юных магов снедали чувства, но ни один не имел сил продемонстрировать это. Авалон выглядел крайне отстранённым и холодным, а Аврора — опустошённой.

Боль не имела вечные запасы в человеческом сердце. Рано или поздно она выливалась и оставляла после себя пустоту, которая спустя время вновь наполнялась болью, но в меньшем объёме, чем раньше. Этот круговорот будет продолжаться до момента, пока колющее чувство не померкнет, подарив слабое напоминание о пережитой трагедии.

Аврора не могла обращаться в пыль, потому ехала в седле перед Авалоном. Девочка одной рукой держалась за мягкую шерсть Равеля, а в другой сжимала сладкую булочку, врученную Мелиссой.

Есть совсем не хотелось. Мун могла бы добавить, что и жить не хотелось, но это было бы ложью. Жажда мести снедала её ещё сильнее, чем раньше, потому умирать не появлялось желания, хотя ситуация располагала.

Аврора не была праведницей, которая во всех смертях до конца винит себя, свои ошибки и душу, которая поддалась чужому контролю – нет. У неё был тот, кого стоило винить. Был тот, кто всё начал, кто убил её, присвоил амулет с её душой и использовал в гнусных целях.

Аврора сидела перед Авалоном с прямой спиной и походила на куклу. Она не двигалась, казалась равнодушной, но в серых глазах, раньше стеклянных, пылала ярость. Эта ярость, после осознания смерти лучшей подруги, усилилась до предела. Мун не винила себя в том, что не успела что-то сказать или сделать, общаясь с Рейлой, она винила лишь Анхеля Найта, который отнял у неё эти шансы.

Авалона тоже снедала злость. В своей ненависти и жажде убийства они с Авророй походили на две капли воды. С виду оба казались спокойными, но их внутренности давно поглотила тьма.

Девочка и юноша одновременно осознали, что если продолжат подпитывать злобу, то потеряют рассудок. Это чувство являлось отравой и подавляло здравый смысл, вынуждало оступаться и совершать ошибки. «Если я хочу поквитаться, мне нужно успокоиться», – в унисон подумали они.

Авалон подал голос первым:

— Как ты себя чувствуешь? – Он решил заменить злость беспокойством о состоянии маленькой спутницы, так как после возвращения они не проронили ни слова и Найт не знал, какие думы сейчас наполняли головушку Мун. Как только вопрос слетел с губ, скребущее чувство в душе немного усмирилось, а мысли перестали крутиться вокруг родного отца.

Аврора не хотела отвечать, но осознавала, что ей тоже стоит отвлечься.

—Детям запрещено разговаривать во время еды, — хмуро изрекла она, глянув на булочку в руке.

Авалон со смешком подметил:

— За два часа пути ты даже не откусила эту сдобу.

Аврора фыркнула и демонстративно вгрызлась в сладковатое тесто. Она оторвала крупный кусок, как голодный пёс терзает мясо. Хотела бы Мун так разорвать тех, кто повинен в смерти её друзей и родных.

— Доволен? — прожевав, буркнула она.

— Вполне. Надеюсь, ты не слопала вместе с тестом прилипшую к нему мошку?

Аврора закашлялась. Она с опаской покосилась на сдобу и облегчённо выдохнула, не заметив мошек.

— Поверить не могу, что судьба свела именно с тобой! — Мун гневно пихнула Авалона локтем в живот.

— А что со мной не так?!

Аврора запрокинула голову, уставившись на подбородок Найта и, сузив взгляд, резко спросила:

— Ты серьёзно? Мне все твои грехи перечислить?

— А у меня их много?

— Как минимум не меньше, чем девушек в твоём гареме.

Вопреки всему Авалон рассмеялся. Он вспомнил, как когда-то Аврора тыкала в него фразой "ты запер меня и держал в своей комнате", ему показалось, что теперь Мун будет с таким же успехом тыкать в него фразой "твоих грехов столько же, сколько девушек в твоём гареме".

Аврора насупилась, возмущенная реакцией Найта. Это отвлекло от рвущих голову мыслей, но подвело к желанию даровать тёмному господину парочку тумаков за разгульный образ жизни.

— Хочешь обсудить это? — без смеха спросил Найт.

— Обсудить? — Аврора передернула плечами. — Что обсудить? То, какой ты распутный?

Авалон снова расхохотался. Неизвестно, забавляло его поведение серебряной девы или этот смех был порождён внутренней истерикой, но на счастье звучал хохот приятно и тепло, а не болезненно и истерично. Аврора даже подумала, что впервые слышит, как смеётся Авалон. Или нет? Её память о прошлой жизни нельзя было назвать хорошей, после возрождения она помнила только переломные моменты на которых базировалась её личность.

Девочка недолго пребывала в прострации, сбитая с толку реакцией Найта. Она быстро взяла себя в руки и забрыкалась, желая отодвинуться от него подальше.

Авалон шустро приобнял серебряную деву за талию.

Аврора взбеленилась:

— Отпусти! Не смей трогать меня своими загребущими ручищами!

— А то что?

Мун поджала губы. Что она могла сделать, если даже её удары не наносили тёмному господину вреда? Осознав свою беспомощность как атакующего, Аврора начала вырываться в стиле скользкого угря: не можешь убить – попробуй улизнуть.

Авалон лишь усилил хватку на детском тельце.

— Ну хватит, не вырывайся. Равель перешёл на рысцу, я не хочу, чтобы ты свалилась.

— Я не свалюсь. Я в седле с четырёх лет!

— То есть всего год?

Аврора злобно сверкнула глазами и снова запрокинула голову, глядя на подбородок тёмного господина. В этот раз Авалон опустил лицо и их глаза встретились. Он тут же получил болезненный тычок пальцем в зрачок.

— Ауч! – рыкнул Найт, отклонившись и рефлекторно зажмурив глаз. – Тыы... – прошипел он, больно ущипнув серебряную деву за бок.

— Ай! – пискнула Аврора, в попытке отодвинуться. Она чуть не скатилась с покатой спины Равеля и потому была вновь вплотную прижата к телу тёмного господина. Это казалось до неприличного тесно.

Авалон хмыкнул:

— Вот и сиди так, а ткнешь мне в глаз ещё раз – разозлюсь.

— Тебе ведь не больно было, с чего ты разозлишься? И не стыдно прижимать меня так тесно к себе? Отпусти! Это ни в какие границы!

— Ты теперь мне жена, думаю, я имею право прижимать тебя настолько тесно, насколько вздумается.

— Чего?! Какая жена? Я тебе сейчас и второй глаз выдавлю!

— Пф, – хохотнул Авалон. – Я ведь без глаза стану некрасивый, неужели ты хочешь изуродовать моё лицо? Оно настолько тебе не нравится?

Аврора нервно передёрнула плечами.

— Какое мне дело до твоего лица?

— Ну как же, ты ведь сама говорила, что тебе нравится моё лицо, а ещё моё тело или, точнее, торс... – Найт нагнулся, сбоку глядя на краснеющее лицо серебряной девы. – Вроде бы про торс ты тогда сказала, да? А другие части моего тела тебя не прельщают?

Аврора закрыла маленькие ушки ладошками.

— Прекрати! Это была не я, это другая Аврора наговорила всё это!

— Так значит внутри тебя сидит другая Аврора? — тон Авалона остался игривым, но сам он насторожился.

— Что? – переспросила Мун, отнимая руки от ушей. – Ну, да... Я так называю себя без чувств.

— А-а.

— А ты что подумал? — Аврора нахмурилась.

Авалон отмахнулся:

— Ничего. — «Уже испугался, что она скажет о Левиафане, со слов Фенга Аврора должна ощущать присутствие демона...»

Тёмный господин кашлянул и напомнил:

— Знаешь, в клане Солнца ты не шибко сопротивлялась рядом со мной – однажды подо мной, – так чего сейчас воешь, когда я тебя к себе прижимаю?

Казалось, из ушей Авроры пошёл пар.

— Не шибко сопротивлялась?! — заверещала она. — Да я каждый раз из кожи вон лезла, чтобы освободиться! Кто же виноват, что по комплекции я безнадёжно проигрывала?!

Авалон гоготнул:

— По комплекции, — а после, тихо похихикав, сказал: — Конечно, всё дело в комплекции, безусловно, – его голос сквозил неприкрытым сарказмом.

О какой комплекции речь, если магов мерят по уровню духовных сил? Ты можешь быть метр со шляпкой, но если твои духовные силы мощны – запросто уложишь двухметрового гиганта.

Авалон закрыл эту тему, не желая спорить с Авророй. Её лицо казалось настолько красным, что он побоялся, как бы девочка не потеряла сознание от перенапряжения. Она сейчас сильно походила на живого человека, вдруг у неё в мозгу что-то лопнет от натуги и после не восстановится? Аврора и без того не радовала перепадами настроения и детским лепетом, потому не хватало, чтобы она вовсе в отсталую превратилась.

На счастье, каким бы вызывающим не выдался диалог, напряжение, окружавшее их с момента прибытия из Призрачного города, наконец-то спало. Ребятам требовался план, а не подпитка тьмы, и как опытные маги они это понимали, потому не зацикливались.

До границы между кланом Луны и Ночи оставалось три дня. Селяне полностью снарядили своих гостей провизией, потому в дороге Аврора наслаждалась булочками, молочными ирисками и жаренной на костре картошкой с мясом. Засыпала она плохо, постоянно ворочалась, хныкала, отчего Авалону приходилось обнимать её, утешая. Благо хотя бы он не видел кошмаров, иначе им двоим грозил серьёзный недосып. Казалось, даже Многоликий демон в его снах испугался нытья ребёнка и решил на время оставить разум тёмного господина в покое.

Аврора теперь не могла спать без Авалона после того, как однажды провела ассоциацию между его объятиями и объятиями брата. В детстве они с Айзеком проводили много времени вместе, а после смерти матери она буквально жила в его комнате, ела и спала вместе с ним. Сейчас Аврора боялась думать о брате, так как чувствовала себя виноватой перед ним. И тут уж свалить всё на Анхеля не получалось, так как именно Мун тогда своевольно побежала искать родного отца, не послушав брата. Она бросила Айзека, вот так легко позволив себе умереть, а после с помощью её духа на клан Луны напали.

После возрождения Аврора видела серебряного господина один раз, но этого хватило с лихвой, чтобы по его внешнему виду сделать вывод, насколько же тяжело ему пришлось. Мун всегда знала, что для брата потеря сестры будет падением мира, потому, вспоминая о нём, ей становилось непомерно больно и грустно.

Несмотря на это маленькая Аврора очень скучала по Айзеку, а объятия Авалона не то чтобы напоминали ей его руки, а просто напоминали то беззаботное время из детства, когда она была счастлива. Девочка даже не думала, что сможет почувствовать такое родное тепло рядом с тёмным господином.

Путники останавливались на открытых полях или в населённых пунктах, дабы не столкнуться с тёмными тварями, но полностью избежать неблагоприятных встреч не удалось: на них один раз напала стая саблезубых псов, от которых Равель успешно сбежал, а также курлыка, от которой, к несчастью, пришлось отбиваться.

Курлыка являлась одной из самых отвратных существ после бларга. Она имела две длинные ноги, будто бы волчьи и человеческие одновременно, и такой же длины руки с пятью пальцами, украшенными острыми когтями. Видом курлыка напоминала истощавшего человека с мордой лысой собаки. На её спине и затылке росли шипы, которыми она могла выстрелить, за пять минут обратив любые внутренности в суп – настолько кислотным был яд этой твари. Она была жуткой, а её зов напоминал курлыканье и мог запросто призвать ещё пару тройку таких же созданий. Пусть курлыки и жили по одиночке, но во время опасности зачастую прибегали друг другу на помощь.

Благо Тенебрису не составило труда лишить курлыку головы раньше, чем она выпустила свои ядовитые шипы. Авалон не раз ловил себя на мысли, что не зря пожертвовал осколок души для своего прекрасного меча: даже в руке держать не требовалось – Тенебрис сам выполнял простые команды.

Границы между кланом Ночи и Луны путники достигли под вечер четвёртого дня, а не третьего, потому что из-за беготни и мелких сражений с чудовищами чуть-чуть задержались. Кто же знал, что Аврора будет в таком шоке от тёмных тварей?! Ну, право же, обратившись в пятилетку она реагировала с таким ужасом, будто впервые их видела! Авалону даже пришлось сутки поить её сладким супом в одной из деревень, утешая и причитая о том, что курлыка не придёт к ней ночью и не съест. «Вот же сопля», – тогда подумал Найт, кормя серебряную деву с ложечки как немощного карапуза.

Равель остановился возле кромки густой хвойной лесополосы. Это место являлось границей между двумя кланами, самой что ни на есть стеной. Полоса растягивалась на километры в длину, а в ширину занимала ещё сутки пешего пути. Обычно это место зачищали, потому что путники, купцы, да и сами заклинатели, зачастую ходили из одного клана в другой, но после объявления холодной войны между Луной и Ночью зачистку границы забросили, иначе...

— Почему здесь так пахнет кровью? – искренне недоумевала Аврора, уставившись в темноту хвойного леса.

Солнце ещё не село и местность была видна чётко, но в этом лесу будто не было жизни, не было света, лишь вечная ночь и могильный холод господствовали внутри.

Авалон настороженно оглядывался по сторонам, не позволяя Равелю переступить границу лесополосы.

— Не знаю... такого быть не должно, – хмуро ответил он, разворачивая аргха.

— Что ты задумал?

— Попробуем пройти вдоль, возможно, именно в этом месте поселилась какая-то тварь, а нам просто не повезло остановиться подле её гнезда. Кстати ты ничего не чувствуешь? Ты же вроде с тёмными тварями чуть ли не дружишь, призываешь их, командуешь.

Аврора покачала головой.

— Нет, моих сил слишком мало. Когда я забрала тёмную энергию из души твоей матери, то она вся направилась разрушать печать, но брешь до сих пор ничтожных размеров, Фенг хорошо постарался, крепко запер.

— Так и думал. Значит, нам тем более стоит быть осторожными. Защищаться ты в таком состоянии не сможешь, хотя бы клинки способна материализовать?

— Угу.

Авалон выдохнул:

— Хорошо, значит, у меня будет пара секунд перед тем, как тебя сожрут.

Аврора фыркнула, оскорбившись, но не ответила. В словах тёмного господина была доля правды: если недостаточно духовной энергии, то и физических сил для сопротивления тоже.

Равель, направляемый Авалоном, бодро трусил вдоль кромки леса. И аргх и его хозяин не ослабляли бдительности и тщательно следили за окружающей обстановкой. Они ехали вдоль границы уже пятнадцать минут, но запах крови слабее не становился. Авалон напряг слух, пытаясь определить присутствие чего-то живого внутри тёмной чащи, но там стояла нерушимая тишина, даже птицы щебетали везде, но не внутри этой лесополосы.

В один момент Авалон резко дёрнул поводья, вынудив Равеля остановиться.

— В лесу кто-то есть?

Авалон покачал головой:

— Не в лесу, перед нами. Я чувствую чужое присутствие, тёмные твари...

— Ничего не чувствую. — Аврора нахмурилась.

— Твои навыки сенсорики слабы так же как и ты.

Аврора скривила губы, но воздержалась от спора.

— Развернёмся в обратную сторону?

Авалон задумался, а после ответил:

— Нет. Много времени потратим. – Он дёрнул за поводья, вынуждая Равеля идти дальше. – Стоит подобраться поближе и проверить, возможно эти твари безобидны. Думаю мне удастся узнать это, как только мы подойдём.

— А что если они нас заметят?

— Не заметят, со мной тебе нечего бояться. — Авалон свободной рукой потрепал Аврору по волосам.

— Я вовсе не боюсь! — Аврора вздёрнула носик.

Авалон хмыкнул:

— Конечно, только верещи потише.

Серебряная лишь передёрнула маленькими плечиками и принялась приглаживать растрёпанные на макушке волосы.

Через сотню метров Равель свернул в сторону и скрылся в тени еловых ветвей. Аврора вся сжалась, чтобы уберечься от колючих игл, которые норовили уткнуться в лицо.

Аргх шёл медленно и аккуратно. Он двигался бесшумно, ступая по сухим еловым иголкам. Лапы Равеля были мягкими и пушистыми — они прекрасно заглушали шаги.

Авалон напрягся. Он дёрнул за поводья, вынуждая питомца остановиться.

— Слышишь? – тёмный господин обратился к Авроре.

Девочка напрягла слух и неуверенно произнесла:

— Р-разговоры?

Авалон кивнул.

Аврора пролепетала:

— Но... разве тёмные твари... Ах! – она вздрогнула. – Сознательные мертвецы!...

— Именно. Думаю, стоит пойти обратно. Если верить тому, что мы слышали, один такой мертвец равен пяти заклинателям. Двоих я бы ещё уложил, но там их трое, значит придётся туго. К тому же мне требуется следить за тобой, а так как у этих тварей есть мозг и они даже общаются между собой, думаю сразу поймут кто в нашей компании слабое звено и ситуация сложиться ещё более затруднительная.

— Я слабое звено? – возмутилась Аврора. – На себя бы посмотрел! Эти мертвецы подчиняются мне! — Девочка ловко соскользнула со спины Равеля и встала на ноги даже не шлёпнувшись на пятую точку.

Авалон тут же бесшумно соскочил вниз и схватил Аврору за белоснежную с серебряным отливом косу.

— Куда собралась? – грозно прошипел он, держа пятилетку за волосы, как щеночка за поводок. – С ума сошла?!! Ещё покричи здесь, чтобы нас в один миг сожрали.

Аврора тихо заворчала, пытаясь вырваться:

— Я знаю, что делаю. Последний раз сознательные мертвецы подчинялись мне, думаю эти тоже входили в команду по уничтожению моего клана. Если нам удастся поговорить с ними, то это может помочь найти объяснение тому, как они создавались. Возможно, эти трупы даже послужат свидетелями если окажется, что они что-то помнят.

— Свидетелями? – задумчиво вторил Авалон. Им бы и впрямь не помешали свидетели, иначе как они собирались судить Анхеля Найта без доказательств? Не могут же они сказать, что Айзек – фаул и его сила позволяет вытягивать воспоминания людей даже из пепла?

Всё же затея идти к трём мертвецам была опасной, ведь они не могли знать, подчинятся твари Авроре или нет.

Авалон, поразмыслив, приглушённо сказал:

— Нет. Мы никуда не пойдём. Во-первых, даже если они тебе и подчинялись, то сейчас ты абсолютно не в той форме, чтобы играть роль командира. У тебя другой уровень духовных сил, внешность и голос, они запросто могут не признать тебя. К тому же, так как ты вылечила мою мать, мы призовём её душу для дачи показаний, этого будет достаточно.

Аврора запрокинула голову и взглянула в лицо тёмного господина.

— Думаешь, слова твоей матери будут иметь значительный вес? Насколько я знаю, души полуночников никогда не откликались на призыв и теперь мы можем предположить по какой причине, потому многовероятно, что если твоя мать появится, окружающие не поверят целиком и полностью в то, что это не иллюзия и не обман.

Авалон упёрто прошептал:

— Целиком и полностью может быть не поверят, но её слова всё равно будут значимы. Хоть эти случаи и редки, но некоторые души адептов клана Ночи всё-таки откликались на призыв, потому это не такая уж и фантазия.

Аврора не собиралась сдаваться:

— Но ведь чем больше доказательств – тем лучше. Мы идём на владыку клана, а не на какого-то несчастного мага. Если моё тело не вернётся в прежнюю форму – нам его не победить.

— Мы не пойдём к этим мертвецам и точка. Мне наплевать, даже если доказательств не будет совсем, рано или поздно я убью Анхеля, то лишь вопрос времени. — Найт повертел кистью руки и намотал белую косу Авроры на ладонь так, что девочка оказалась вынуждена подойти вплотную. — Уходим, – сквозь зубы процедил он, сверкнув янтарными радужками.

Аврора скривилась, выражая глубочайшее несогласие:

— Вот ты хочешь – сам и иди. А я пойду и выясню, что это за мертвецы. Такой шанс упускать – глупо!

Мун снова попыталась освободиться, схватившись за основание собственной косы, но тёмный господин накрепко привязал её к себе. Поразительно, как эта девчонка, после всего пережитого, до сих пор шла на риск ради контакта с тёмными тварями.

Авалон ловко подхватил белоголовую занозу на руки, намереваясь усадить её на спину Равеля и увезти в далёкие дали, но Аврора всё испортила. Она взвыла от возмущения так сильно, что её жалкие крупицы тёмной энергии неумолимым потоком вырвались наружу, распространяя призыв. Мертвецы скрывались в тени деревьев приблизительно в сотне метрах от них, потому ничтожных духовных сил Мун хватило, чтобы покрыть это расстояние.

Авалон замер, когда слух уловил резкий рывок в их сторону.

— Что ты сделала?! – вспыхнул он, мгновенно закидывая обессиленную Аврору на спину Равеля.

Тенебрис выскользнул из ножен и агрессивно направил кончик в сторону нападающих. Укрытому еловыми ветвями, немного стеснённому в движениях, Авалону будет непросто обороняться от трёх сознательных мертвецов. В подобной обстановке легко оказаться загнанным в угол.

Найт даже не успел прогнать Равеля, как мертвецы оказались перед лицом – настолько быстро враг преодолел несчастные метры.

Трупы замерли перед тёмным господином, огромной лохматой тварью и маленькой девочкой, чертыхавшейся на её спине.

Противников было трое: двое мужчин и женщина – все адепты клана Ночи. Ранее Аврора встречала учеников клана Луны, но, по всей видимости, в этот раз повезло встретить не своих. Или не повезло.

Авалон оскалился, желая напасть, но мертвячка быстро вскинула руки в примирительном жесте.

— Тёмный... господин... не... убивайте...

У Авалона глаза из орбит вылезли – настолько огромный шок он испытал. Человек, зачастую сохранявший хладнокровие и рассудительность, поразился настолько, что даже не попытался скрыть эмоции. Он знал, что эти мертвецы способны болтать, но не думал, что они способны узнать его!

Мертвецы бухнулись на колени и склонили головы.

— Г-господин... вы призвали нас, – прошелестел один из них, не поднимая глаз.

Аврора к тому времени кое-как перевернулась с живота на спину и еле-еле уселась на спину Равеля. Авалон очень небрежно закинул её поперёк седла, девочке пришлось постараться, чтобы красиво выйти из неудобного положения, при этом не свалившись на землю.

— Я же говорила, что они подчинятся, – проворчала Мун, устало потирая лоб – выплеск магической энергии истощил её.

Авалон скосил глаз в сторону серебряной девы, а другим всё еще наблюдал за противниками. Тенебрис не унимался — слегка подрагивая в воздухе от нетерпения, ме до сих пор был направлен на мертвецов.

Аврора закатила глаза.

— Да опусти ты уже меч. Не видишь, они на коленях стоят? Тёмные. Твари. Стоят. На коленях – они подчинились и выразили почтение. Не будь таким идиотом, хватит тыкать в них своей зубочисткой!

Один из мертвецов прохрипел:

— Мы... не хотим... причинить... господину... вред. Молодой... господин... поверьте.

Авалон стиснул зубы, отчего черты его лица заострились. Янтарные радужки сверкали, а взгляд метался с одного трупа на другой, анализируя, собирая информацию по крупицам. Враги выглядели потрёпанными, у одного не было руки, их чёрные одеяния были порваны и запачканы высохшей кровью, но поведение трупов действительно не призывало к битве.

«Мертвецы явно почувствовали призыв, но не поняли от кого из нас он исходил», – Авалон размышлял, почему склонились перед ним, а не перед Авророй. Наверняка, если бы эти люди являлись адептами клана Луны, они бы задумались кто их призвал прежде чем приклонить колени, но так как перед ними оказались адепты Ночи (Аврора была в чёрном), не удивительно, что их взгляды упали на Найта – их молодого господина.

Авалон схватился за эфес меча и отвёл оружие в сторону.

— Встаньте, не собирайте пыль, вам и без того сильно досталось.

Мертвецы задрали головы и, хрустя одеревеневшими суставами, поднялись на ноги.

— Что вы здесь делаете?

— М-мы... идём в клан, – прохрипел один из трупов.

— В клан Ночи? Зачем?

— Это наш дом. Мы... хотим вернуться.

— Я тоже направляюсь в клан, но граница пропитана стойким запахом крови, это вы убиваете людей? – И хотя следы на одеждах мертвецов были несвежими, спросить всё же стоило.

Мертвец с хрустом покачал головой.

— Не мы... блар...ги.

Аврора, всё это время восседавшая на спине Равеля, вмиг стала мрачнее тучи.

— Кровавый лес... — прошептала она.

Кровавым лесом называлось редчайшее явление объединения бларгов на одной территории. Эти твари не охотились стаями и предпочитали держаться поодаль друг от друга, но когда в мире происходили природные изменения, катаклизмы или смены сезонов, случалось, что бларги сбегались и теснились в одной лесной чаще. Так как они предпочитали затаскивать жертв в листву, пожирая в густых кронах деревьев, кровь из-за этого лилась с неба рекой, образуя кровавый дождь, потому явление получило название "Кровавый лес". Неудивительно, что запах тянулся на протяжении всей лесополосы, ведь эти твари явно расползлись в разные стороны, по одиночке заняв территорию. Мало того, что бларг сам по себе являлся свирепым и опасным созданием с которым непросто справиться, так в период кровавого леса количество этих тварей могло доходить до сотни и чтобы зачистить поражённую местность кланы даже объединялись друг с другом.

В отличии от Авроры, Авалон остался спокоен и холодно спросил:

— Вы пытались пройти через границу?

— Да, — ответил один из мертвецов, — но мы не смогли. Я потерял руку... в бою с ними.

Авалон нахмурился: «Эти бларги не гнушаются нападать даже на тёмных тварей – тех, кто с ними из одной касты, что означает лишь о крайнем голоде и озлобленности».

— Как ты умудрился потерять руку? — недоумевал Найт. — Неужели не смогли втроём убить одного бларга?

Мертвячка ответила вместо товарища:

— Они напали стаей... Они защищают друг друга... от нас.

Авалон нахмурился ещё больше. Мало того, что бларги заняли общую территорию, но чтобы ещё и сбивались в стаи во время охоты? Это перебор.

Аврора озвучила мысли вслух:

— Думаю, из-за нашествия мертвецов на клан Луны, экосистема дала сбой и когда трупы разбрелись по округе – бларгам пришлось искать новое пристанище.

Мертвячка повернула голову в сторону серебряной девы и с хрустом кивнула.

Авалон пробормотал:

— Вот же повезло нарваться именно на бларгов – вечно голодные, свирепые и до жути смышлёные.

Тёмный господин погрузился в размышления, отчего на минуту воцарилась тишина. Аврора тоже кое-как шевелила винтики в голове, стараясь не провалиться в сон от усталости. Её духовных сил было ничтожно мало и каждый выплеск мгновенно расходовал их. В своём нормальном состоянии серебряной деве ничего не стоило прогнать или уничтожить всех бларгов в лесополосе, но будучи ребёнком она оказалась беспомощной.

Аврора взглянула на трио оживших трупов и задумалась над тем, зачем они хотят вернуться в родные земли? Неужели тоже желают убить Анхеля Найта?

Серебряная дева аккуратно спросила:

— Вы идёте в клан Ночи – на родину. А вы помните, кто вас обратил?

Мертвячка прошелестела:

— Н-нет... Воспоминания... не точные... мы будто... во сне.

Авалон и Аврора переглянулись.

— Никто из вас троих не может вспомнить, как его убили и обратили? — голос Найта звучал резко.

Один из мертвецов сказал:

— Последнее, что я помню – на меня напали другие мертвецы.

— Я тоже, – поддержала мертвячка.

— И я, – подхватил самый молчаливый из трупов.

Авалон глянул на Аврору, желая увидеть на её лице такое же непонимание, какое отразилось на его собственном, но девочка, казалось, не удивилась.

Аврора давно знала, что мертвецы нападали на заклинателей, куда-то каждый раз тащили, а потом её дух приказывал им восстать. Но вот что происходило с заклинателями между промежутком отлова и приказом восстать серебряная дева не представляла, потому что в эти моменты её душу не призывали, а когда призывали – духовные потоки и тела погибших уже были видоизменены, будто перед её приказом человеческие организмы подготавливали к обращению заранее, используя какую-то извращённую, грязную магию.

— Ты что-то знаешь? — голос Авалона развеял думы.

Аврора угрюмо покачала головой. Про того, кто и как проводил обращение она могла сказать не больше, чем те мертвецы. Она даже не могла сказать один Анхель Найт за всё отвечал или нет.

Аврора предполагала, что создание армии сознательных мертвецов шло не один месяц и даже не год. Заклинателей и магов отлавливали поодиночке, выбирая среди отступников, ушедших на покой, отрёкшихся или бродячих, чтобы в резиденции не подняли шум о потери ученика. Потому все трупы казались взрослыми и среди них почти не было молодых людей и подростков, а также имелось мало обычных людей. Анхель действовал очень избирательно и аккуратно, отчего становилось даже жутко.

Аврора повернула голову в сторону мертвецов.

— Вы помните, кто отдавал вам приказы?

Безрукий мужчина ответил:

— Это был голос... Голос девушки... у нас в голове.

Авалон хмыкнул:

— Тогда почему сейчас вы поклонились мне? Я ведь не девушка.

— Это так. Но кто ещё мог призвать нас сейчас, если не молодой господин?

С одной стороны вопрос был верным, ведь специализация полуночников – призыв мертвецов, но Аврора всё равно усмехнулась и шепнула Авалону:

— У вас в клане все такие тупые?

Авалон цокнул языком:

— Не тупые, а верные.

Аврора пожала плечами:

— Ну, они хотя бы мне подчиняются (или тебе), так что уже хорошо, что твой отец больше не имеет над ними власти.

— М-молодой господин... – мертвячка подала голос. – В-вы планировали попасть в клан? К-как вы хотите перейти границу?

Авалон обратил внимание на вопросившую и задумался. Не было смысла сражаться с голодными кровожадными тварями, которые действовали сообща ради защиты своих территорий. Авалон хоть и считал себя сильным, но в данный момент он проигрывал.

Найт вздохнул, собираясь ответить, но Аврора его перебила:

— Мы перейдём границу с вашей помощью.