Владычица тьмы

На следующий день Фенг разорвал границу между мирами, позволив Авроре и Авалону проникнуть в царство мёртвых. Ло осталась при духовном теле своего господина, а телесную оболочку Найт отдал под охрану недоделанному богу. Не то чтобы он доверял старику свою жизнь, но так как она была связана с серебряной девой, которую Фенг не хотел терять, – решил положиться на защиту божества.

Алая лента одним концом обвила запястье Авалона, а другим — Авроры, накрепко привязав их друг к другу. Ло могла растягиваться и сжиматься до любых размеров, но тёмный господин приказал ей не увеличиваться больше чем на метр.

Оказавшись в Призрачном городе Аврора обратилась в полноценную пятилетку — она с изумлением оглядывалась по сторонам, а, завидев игрушки или развлечения, неизменно тянула Авалона в сторону.

Призрачный город являлся отправной точкой на пути перерождения души. Всего таких городов было девять и в восьми из них имелось здание суда, где подсчитывались грехи. После суда душа получала одобрение или неодобрение о переходе на следующий круг. При одобрении выдавалась табличка с номером в очереди – перерождение являлось тягомотным процессом, – а при неодобрении душа навсегда оставалась в том городе, где получила его.

Врата в город можно было найти в любом месте за границей мира живых. Обычно они представляли золотую арку, украшенную алыми розами, и источающую яркое свечение. Через одну из таких арок Авалон и Аврора проникли в Призрачный город.

Любые врата вели на центральную площадь Призрачного города, откуда дух мог начать свой путь. Тут и там стояли купеческие палатки, предлагающие всё, что душе угодно. Вокруг царила вечная ночь, но фонари освещали улицы так, словно был день. В небе вместо звезд летали мёртвые огни, белым светом озаряющие небосвод.

— Купи. – Аврора остановилась возле одной из палаток. Какой-то призрак продавал самодельные игрушки, видимо, в прошлом промышлял чем-то подобным.

— Пять ритуальных монет, – произнёс торговец, глядя на игрушку, схваченную Авророй.

Авалон забрал у девочки вещицу и вернул на прилавок.

— Мы здесь не за этим, – хмуро произнёс он, кинув косой взгляд в сторону надувшейся от обиды серебряной девы. – Я ищу лазарет, в какой он стороне? – поинтересовался Найт у торговца.

Тот скривил недовольное лицо.

— Лазарет в той стороне, – мужчина небрежно ткнул пальцем в сторону.

Авалон проследил взглядом и, благодарно кивнув, собрался идти, но Аврора его остановила. Обратившись к призрачному торговцу, она спросила:

— Почему вы остались здесь и продаёте детские игрушки вместо того, чтобы вступить на круг перерождения?

Мужчина обратил взгляд на маленькую девочку, в его глазах промелькнуло нечто зловещее. Он голодно улыбнулся:

— Потому что такому как я запрещено перерождаться.

Аврора, под влиянием детской наивности, не заметила странности в тоне собеседника.

— А что вы такого натворили при жизни? — её вопрос звучал невинно.

Мужчина облизнулся:

— Я ел детей.

— Ох... – Авалон закрыл лицо рукой, когда заметил, как Аврора остолбенела от ужаса. Найт призвал меч и злобно прошипел: — Идиот, ну кто тебя просил её пугать?

Духовное оружие сформировалось из воздуха и отсекло голову неугодному призраку. Убить чью-то душу при помощи Тенебриса нельзя, но проблемы доставить – вполне, ведь затруднительно прикрутить голову обратно к телу.

Авалон отозвал меч и взял серебряную деву за руку.

— Идём.

Аврора благоговейно залепетала:

— Ты... ты... защитил...

— Просто не хотел, чтобы ты снова распустила сопли.

Рука об руку они отправились в сторону мрачного серого здания. Постройка занимала небольшой холм, расположившийся на краю бесконечного города.

Призрачный город был бесконечным. Он имел способность растягиваться, чтобы вместить в себя всех пришлых духов, и сжиматься, чтобы никому не пришлось долго идти. Таким образом Авалон и Аврора преодолели расстояние за пару минут.

Издали серое здание казалось обычным, но вблизи имело колоссальные масштабы. Лазаретом назывался "Дом призрения для умалишенных душ", по крайней мере, именно это написано на табличке у входа.

— Я туда не хочу, – пискнула Аврора и крепче сжала в ладошке два пальца тёмного господина.

Авалон ответил, сдерживая порыв закатить глаза:

— Не ной.

Аврора начала препираться, пока юноша затаскивал её внутрь. Она собиралась залиться слезами и впасть в истерику, но запас солёной жидкости после трёх дней нытья не восстановился, потому ребёнок раскраснелся, не в силах плакать, и заверещал.

Авалон взял Аврору на руки и прижал к груди.

— Успокойся, я же здесь, значит, с тобой ничего не случится. Право же, тебе семнадцать, а не пять, чего ты такая плаксивая?

Аврора уткнулась носом в чужую грудь и возмутилась:

— Я не плаксивая.

Они вошли внутрь громадного здания и очутились в нескончаемом коридоре по обе стороны которого стояли больничные койки. На кроватях лежало по призраку, каждый был связан по рукам и ногам, кто-то кричал, кто-то метался, потому грохот стоял нереальный. Поразительно, что его не было слышно снаружи, но ещё более поразительным показалось то, что все призраки являлись адептами Ночи.

Ребёнок на руках Авалона сжался в комок, вынудив его всё-таки закатить глаза.

«Какая же она бесполезная, пока маленькая», – мысленно проворчал Найт, одновременно осматриваясь по сторонам.

Справа от себя он заметил небольшую стойку. Предположив, что возле неё можно отыскать лекаря, юноша широким шагом направился в сторону. Расстояние снова сжалось, потому Авалон очутился на месте через секунду.

Из-за стойки выглянула пухлощёкая призрачная женщина в белом чепце.

— Чем могу помочь? Вы не похожи на больных, – весело поинтересовалась она, бегло осмотрев посетителей.

Авалон ответил сухо:

— Мне нужна вода исцеления.

— Вода исцеления? Зачем?

— Для ребенка. — Авалон коротким кивком указал на Аврору.

Женщина перегнулась через стойку и с любопытством уставилась в тусклые глаза серебряной девы. Девочка ответила не менее любопытным взглядом, но вскоре испытала раздражение от внимания со стороны и отвернулась.

Призрачная врачевательница выдала:

— Мне кажется, ваша дочка здорова.

— Она мне не дочь, – скривился Авалон. — Мне так или иначе нужно лекарство, просто дайте и всё.

Женщина возмутилась и заворчала:

— У нас тут не благотворительная ярмарка, юноша! Вода исцеления – сильнодействующий редкий препарат, если у ребёнка нет неизлечимой болезни, то не надо попусту переводить продукт!

Авалон, теряя терпение, объяснил без утаиваний:

— На неё наложено божественное заклятие, чтобы его снять нужно именно это лекарство, такое считается за неизлечимую болезнь?

— Божественное заклятие? – лицо женщины внезапно переменилось. – Так что же вы сразу не сказали?! – проворчала она и скрылась за стойкой.

Врачевательница вытащила прямоугольную бумажку размером с ладонь и, налепив её на лоб Авроры, внимательно всмотрелась в листок. Талисман воспылал золотым пламенем, от чего серебряная дева испуганно взвизгнула, но быстро успокоилась, осознав, что огонь не кусается.

— Как же ребёнок умудрился подвергнуться божественной каре? — удивилась врачевательница. — Да ещё и такой мощной! Было бы на кого тратить силы... божества порой ведут себя очень чудно... – бурчала она, выходя из-за стойки. – Ждите здесь, я сейчас вернусь. – Призрак упорхнула в сторону лестницы.

— Почему все лежачие в одеждах твоего клана? – залепетала Аврора, оборачиваясь на больничные койки.

— Не знаю, — мрачно отозвался Авалон.

Аврора заёрзала в его руках и возмущённо приказала:

— Отпусти меня.

Авалон поставил ребёнка на ноги и еле сдержался, чтобы вновь не закатить глаза.

Мун задумчиво почесала подбородок маленькими пухленькими пальчиками.

— Странно, что здесь только ваши, — изрекла она.

Авалон не ответил, стоя с лицом мрачнее грозовой тучи. Его взгляд бегло фокусировался на пациентах, скача с одного на другого. Казалось, в этой толпе он искал кого-то конкретного.

— Вот, – произнесла вернувшаяся врачевательница. Она протянула Авалону флакон с серебристой, словно ртуть, жидкостью. – Пусть выпьет, — женщина кивнула в сторону Авроры.

Авалон отвлёкся от созерцания больничных коек и перевёл взгляд на крошечный бутылёк с лекарством. Он опустил глаза на Аврору, которая уже тянула руки к милой бутылочке с красивой серебристой водичкой; девочка даже не задумываясь, что это может быть отравой.

— Дай, – настырно повторяла Мун, пытаясь дотянуться до желаемого.

Авалон вздёрнул бровь и предупредительно спросил:

— А если ты окочуришься?

Аврора успешно проигнорировала наводящий вопрос:

— Хочу, дай.

Авалон сделал глубокий вдох. Он попытался внушить себе, что его разум спокоен как пульс покойника.

Найт махнул на осторожность и не глядя отдал ребёнку загадочный бутылёк.

— Почему здесь так много адептов Ночи? — Он обратился к призраку.

— После игр с тьмой тяжело остаться здоровым. – Врачевательница оценивающе посмотрела на тёмного господина. – Вы ведь тоже ученик этого клана? Видимо, один из слабых, раз выглядите таким бодрым.

— Уровень силы влияет?

— Конечно! Чем больше погружаетесь во тьму, тем сильнее очерняете душу. Адепты Ночи хоть и способны не умереть от использования негативной энергии, но их душа не в силах пережить подобное разрушительное влияние. В конечном итоге, многие ваши маги оказываются в этом месте.

Авалон обернулся в сторону бесконечного коридора с больничными койками.

— Урсула Найт тоже здесь?

— О? Вы ищите кого-то из своих? Сейчас посмотрю, – врачевательница подлетела к стойке.

Аврора, тем временем, проглотила странную серебристую субстанцию и теперь во все глаза смотрела на Авалона.

— Что? Не умерла? – поинтересовался он с наигранной грустью.

— А ты только и мечтаешь от меня избавиться!

Авалон театрально протянул:

— Не то чтобы-ы, — а после хмыкнул и стал серьёзным. Он бегло осмотрел ребёнка с ног до головы и спросил: — Как ты себя чувствуешь?

Аврора обиженно фыркнула:

— Нормально.

— Что-то болит?

Аврора на секунду задумалась, анализируя собственное состояние.

— Вроде бы нет.

Авалон ухмыльнулся:

— Ну, всяко лучше, чем твой труп.

В ответ серебряная дева пнула его в пятку, вызвав у юноши приступ сардонического хохота.

— Урсула Найт, номер восемьдесят тысяч сорок пять, – врачевательница протянула Авалону жетон. – Вас притянет к нужной койке.

Авалон взял обиженную Аврору за руку и, приняв предложенный жетон, задумчиво повертел его в руке. «И что делать?» – промелькнула мысль в голове тёмного господина, после чего неудержимый поток ветра подхватил путников и унёс вглубь коридора.

Авалон пошатнулся, когда ноги ощутили твердую поверхность под ступнями, но быстро вернул себе равновесие, крепче сжав руку Авроры.

Мун уже уставилась на красивую черноволосую женщину, прикованную к кровати.

— Кто это?

В янтарных глазах Авалона вспыхнула боль. Он не ожидал увидеть её здесь.

— Моя... мать.

— О-о, – Аврора прикрыла рот ладошкой. – Н-но... как? Твоя мать же была жива?

— До недавнего времени.

Аврора запрокинула голову, чтобы взглянуть в лицо собеседника. Авалон стоял словно статуя и источал ауру мрака и скорби. Его лицо было бледным, а выражение – безразличным, но это безразличие выглядело как жирный слой макияжа на лице старой женщины.

Аврора тихо спросила, боясь задеть струны чужой души:

— Что произошло?

Авалон прошептал еле слышно:

— Она покончила с собой.

Аврора вздернула бровь и перевела недоверчивый взгляд на бормочущую несвязные вещи женщину.

— Но ведь это невозможно, – уверенно ответила Мун. – Среди заклинателей самоубийц можно пересчитать по пальцам, особенно, среди владыческих особ, которые являются людьми с невероятно сильной волей и выдержкой.

— Знаю, – Авалон ответил сквозь зубы.

Аврора печально вздохнула, разглядывая красивую женщину перед собой. Её волосы и глаза имели такой же оттенок, как у Авалона, но их черты лица отличались. Казалось, особую красоту Найт забрал у матери, но остроту и грубость черт – у отца. Их лица были практически не похожи, но несмотря на это между Авалоном и Урсулой читалось родство. Женщина имела пухлые губы, небольшой аккуратный нос, угловатые брови и круглые глаза. Даже видя её в обезумевшем состоянии Аврора могла сделать вывод, что воля Урсулы при жизни была несгибаема.

Она не могла покончить с собой.

Аврора нахмурилась, когда начала улавливать тёмные энергетические потоки, пронзающие призрачное тело страдалицы. До этого Мун их не замечала. «Наверное, лекарство начало действовать...» – Аврора положила ладошку на запястье Урсулы.

Авалон устало спросил, потирая переносицу двумя пальцами:

— Что ты делаешь?

— Я попробую помочь.

— Это наверняка бесполезно, – выдохнул Найт, когда Аврора начала медленно вытягивать тьму из Урсулы.

В истинной форме поглощение энергии не занимало у Мун больше минуты, но в теле дитя эта минута превратилась в десять. Аврора чувствовала, как тьма тоненьким ручейком перетекает к ней из духовного тела владычицы Ночи, а сама она становится всё слабее и слабее.

— Авалон? – прошептала Урсула, когда Аврора уже с трудом держалась на ногах.

Тёмный господин подхватил девочку на руки и с круглыми как блюдца глазами посмотрел на мать. У него язык не повернулся ответить — настолько поразительным казалось произошедшее!

Урсула недоуменно спросила, пытаясь освободиться от оков:

— Где я?

Авалон пробормотал еле связно:

— Ты... в лазарете.

— В лазарете? – Урсула хотела потереть лоб, но стягивающие запястья ремни не позволили осуществить задуманное. – Как я здесь оказалась? – Она повертела головой. – И почему тут так много наших?

Лицо Авалона стало непроницаемым.

— Мы не в клане Ночи, мам.

— А где же?

Авалон выдержал длинную паузу, словно пытался собраться с мыслями, а после, не тая, рубанул с плеча:

— Это Призрачный город, ты умерла.

Урсула от таких новостей не расплакалась и не забилась в истерике. Заклинатели часто общались с духами и понимали, что смерть это не конец.

Женщина какое-то время тупо смотрела на сына, а после залилась звонким хохотом.

— Вот же ублюдок! Так и знала, что умру от его руки!

— Ты... – ошалело начал Авалон, но не решился продолжить.

Мать посмотрела на сына сверкающими от гнева глазами, а после подтвердила его догадки:

— О твоём засранце отце, да! Он хотел стереть клан Луны с лица земли, а не найдя в моих словах одобрения – решил зарезать. Сукин сын! Так и знала, что помру. — Она зарычала и забилась на кровати. — Вот обращусь демоном и прикончу его к демонской матери!!! Разорву на куски за всё, что он натворил!!

Урсула хоть и негодовала, но эта злость не была похожа на вопли умалишённой. Её речи походили на ярость здорового человека, «значит Авроре правда удалось очистить её душу?!»

Авалон вклинился, прерывая поток брани собственной матери:

— Мне сказали, ты покончила с собой.

Урсула взвыла:

— Ну конечно! Иную смерть ведь подстроить не было времени, к тому же твой отец всегда любил унижения, да поизмываться над близкими! Это же какой посмертный позор на меня наложила новость о самоубийстве?! – Она яростно дёрнулась, пытаясь сорвать оковы. – Так, сын, раз ты здесь, освободи меня, чтобы мама могла вырезать кишки твоему папаше.

Вместо того, чтобы строить из себя глубоко шокированного, Авалон сдержанно рассмеялся. Он узнал боевой нрав родной матери и её грубовато-дерзкую манеру общения.

Тёмный господин чуть похохотал, а позже стёр улыбку с лица и невесело оповестил:

— Ты всё равно не сможешь переродиться в демона или духа, твои семь дней давно прошли.

— Как прошли?! – искренне удивилась Урсула. – Я же только вчера была в клане.

Авалон глянул на посапывающую в его руках Аврору и витиевато ответил:

— Долго объяснять. Сейчас тебе лучше вступить на круг перерождения, а убийством отца я займусь сам.

— Сам?! Как ты это представляешь? — Урсула замурлыкала: — Милый, не обижайся, но где ты и где твой отец? Если он хотя бы на секунду почует неладное, то подстроит ещё одно самоубийство. А о сестре ты подумал? Стоп! – внезапно её осенило. – Если моя душа в Призрачном городе, а ты стоишь прямо перед глазами, значит ли...

— Я не мёртв. — Авалон бросил короткий взгляд на Аврору. — Мы здесь по делу.

— Дитя? — Урсула уставилась на девочку в руках сына. — Чьё это дитя? Это твоя дочь?! – она ахнула. – Когда ты успел жениться?! Подожди, как ты вообще смог переступить границу миров?! И о каком деле идёт речь?!

Авалон невольно отклонился назад, словно летевшие с губ матери вопросы были как острые иглы, норовящие вонзиться в лицо.

Найт проворчал:

— Во-первых, эта девочка не моя дочь, а во-вторых – долго рассказывать.

— У тебя всё долго! – обоснованно возмутилась Урсула, ведь сын постоянно ленился дать полноценный ответ.

— Глазам не верю! – воскликнула появившаяся из воздуха врачевательница. – Как вы очнулись?!

Урсула отвлеклась от идеи отчитать зловредного сына и перевела взгляд на призрачную дамочку:

— Понятия не имею, вы же лекарь.

Врачевательница изумилась и приступила к осмотру ранее обезумевшей души. Она налепила на Урсулу несколько талисманов, цветом своего пламени указавших на то, что с пациентом всё в порядке.

Врачевательница выпрямилась и, хлопнув в ладоши, торжественно изрекла:

— Поздравляю, вы здоровы!

Оковы треснули и развалились на части. Ранее заключенная владычица Ночи вдруг стала свободной.

Урсула села на кровати, потирая запястья скорее по привычке, нежели от реальной боли.

— Ну? — Она посмотрела на сына. — Чего встал? Пошли. Раз уж я не могу стать мстительным духом или демоном, а ты так уверен в своих силах и в силах своего ребёнка, то я, так уж и быть, пойду на круг перерождения, а ты обратно... И не вздумай задерживаться в этом месте!

Урсула с чинным видом поднялась с койки и уверенно направилась в сторону выхода. Авалон не понял, в какой момент успел убедить мать поверить в него и пойти на круг перерождения, но задумываться над этим не стал. Урсула была человеком широкого кругозора и всегда говорила о том, о чём думала, потому неудивительно, что её образ мыслей походил на очень быстрый и переменчивый поток. Эта женщина за три фразы могла трижды поменять судьбу мира.

Авалон послушно последовал за матерью, негодующе рыча:

— И почему все принимают Аврору за мою дочь? Мы же абсолютно не похожи!

— Откуда тогда у тебя ребёнок? – Урсула обернулась на сына.

Авалон хотел пояснить кто есть кто, но в итоге выдал усталое:

— Долго рассказывать.

Урсула всплеснула руками и начала ворчать из-за его страсти к немногословности.

Авалон, слушая её ругань, испытал прилив счастья.

Он любил Урсулу. Она была хорошим родителем и всю жизнь переживала за сына, страдая из-за претерпеваемых им издевательств со стороны отца, которые Анхель обзывал "тренировкой тела и духа". Во владыческой семье клана Ночи все были несчастны, в особенности дети. Каждый мог пасть духом под гнётом владыки Ночи, если бы не Урсула, которая на протяжении двадцати лет замужества оказывала несоизмеримую поддержку Оливии и Авалону.

Когда Найт узнал, что мать покончила с собой, он почти прирезал собственного отца, но проиграл. После этого юноша покинул клан, а через два месяца возродилась Аврора. Её цель убить Анхеля прекрасно совпала с желанием Авалона, потому он не стал её отговаривать.

Урсула остановилась посреди центральной площади, чтобы спросить:

— Ну и куда мне идти?

Авалон закатил глаза:

— Так интересуешься, словно я проводником в Призрачном городе подрабатываю.

— Не закатывай глаза, когда говоришь с матерью! – Урсула пригрозила пальцем. – Уважаемый! – крикнула она мимо проходящему призраку. – Я только прибыла, как мне попасть в суд, чтобы встать на круг перерождения?

Призрак лениво махнул рукой в сторону.

— Благодарю! – выкрикнула Урсула и обернулась к сыну: — Что стоишь? Проводи мать.

Авалон проворчал:

— Я чувствую себя рабом.

Урсула чинно махнула ручкой:

— Это нормально в отношениях между матерью и сыном, иначе какой смысл был вынашивать тебя, если помощи не добьёшься?

Авалон поморщился:

— Пожалуйста, прекрати.

— Что? Я носила тебя под сердцем девять месяцев, имею право гордиться этим! Ты был непомерно тяжёлым и буйным в утробе!

— Ма-а-ам, – взмолился Авалон, не в силах заткнуть уши, потому что обе руки крепко держали Аврору.

Урсула просто издевалась. Она была веселой и острой на язык. На людях представала элегантной, общалась вежливо и сдержанно, но рядом с сыном превращалась в шкодливую ровесницу. Урсула росла в знатных кругах и никогда ни в чём не нуждалась. Элитное оружие, экипировка, персональные тренировки помогли быстро развить магические способности и достичь высот среди заклинателей. Она была отличной партией Анхелю Найту, потому её выдали замуж как только той исполнилось восемнадцать. Урсула любила этого холодного и недосягаемого мужчину, но любая любовь, сталкиваясь с непреодолимой стеной по поверхности утыканной пиками, не сможет прожить вечно. Урсуле было двадцать, когда она стала матерью и поняла, что Анхель не полюбит её. Женщина обрела смысл в собственных детях, которые были похожи на того, кого она когда-то лелеяла. Авалон особенно походил на отца; сын перенял его холодность, грубость и самодовольство. Но в отличии от Анхеля у юноши имелось сердце и Урсула молилась, чтобы ему удалось найти ту, кто сбережёт его.

Перед зданием суда выстроилась огромная очередь, растянувшаяся на километры. Авалон нёс Аврору, а рядом с чинным видом шагала его мать. Путники шли параллельно очереди и держались поодаль от призраков.

Возле входа в суд сновало несколько стражей, один из которых прикладывал к призракам талисманы, смотрел на огонь, а после выдавал соответствующий номер или прогонял взашей.

Благо очередь на получение номера оказалась короткой, потому Урсуле не пришлось ждать оценки уровня своей грешности.

— Эй! А юноша не хочет ступить на круг перерождения? – страж обратился к тёмному господину.

— Мне без надобности.

Страж усмехнулся:

— Пацан желает прозевать всё время в этом городе? Как глупо!

Авалон ответил призраку безразличным взглядом, а после обратился к матери:

— Какой у тебя номер?

— Двести второй.

— Ну-у... В этой очереди больше сотни тысяч человек, так что номер неплохой. Единственное, что не радует – их выдача. Видимо цифра зависит от прижизненных заслуг — более выдающийся дух может получить первый номер, а твой сдвинется ещё на один. Досадно, но ничего не поделать, – Авалон пожал плечами и направился в обратную сторону. – Идём, найдём твоё место, а после я вернусь в мир живых.

Урсула с угрюмым видом последовала за сыном, то и дело раздражённо шлёпая табличкой с номером по ладони.

— Я же выдающаяся заклинательница, наследница знатного рода, а достойна лишь двести второго номера?

Авалон лениво протянул:

— Здесь ты всего лишь неприкаянная душа-а. Все титулы аннулируются.

Урсула фыркнула.

Они шли вдоль очереди и если мать и сын не обращали внимания на выстроившихся в колонну призраков, то разлепившая глаза Аврора оглядывала каждого. Она отметила, что духи были очень похожи на живых людей, выглядели целыми и непотрёпанными, хотя наверняка умерли разными смертями.

Мельком слушая шутливый разговор Авалона и Урсулы Аврора впервые почувствовала намёк на радость. Она не была знакома с Урсулой, но могла сообщить, что Авалону повезло с ней. Авроре было больно видеть владычицу Ночи в обезумевшем состоянии, ещё тяжелее пришлось от осознания, что Авалон потерял мать. По этой причине девочка решилась помочь этой женщине и, благо, у неё получилось.

Аврора смогла улыбнуться, когда услышала едкую шутку Урсулы. Она не представляла, что мать может общаться с собственным чадом подобным образом. Ей казалось, что между родителем и ребёнком существуют такие же неравные отношения, как между высокопоставленной особой и обычным рабочим классом, но на примере Урсулы и Авалона всё выходило иначе. Владычица Ночи была не только матерью, но и другом для сына, что казалось на редкость прекрасным. Сама Аврора, к несчастью, не была знакома с подобной манерой общения. Матери у неё не было, а отцу было всё равно.

Девочке удалось немного расслабиться и на секунду отпустить свою боль, но это мгновение длилось недолго. Цепкий взгляд серых глаз, блуждающий среди призрачных лик, наткнулся на одно угрюмое, но очень выразительное лицо. Глаза Авроры стали похожи на блюдца. Она сжала в своём маленьком кулачке чёрное одеяние Авалона, чем вынудила юношу отвлечься и обратить внимание на дитя.

— Ты уже проснулась?, – первым делом поинтересовался Найт, но, заметив потрясённый вид ребёнка, добавил: — Что такое?

Авалон остановился и всмотрелся в лицо серебряной девы, которая не собиралась отвечать на вопрос. Он вздохнул и проследил за направлением, в котором смотрела Аврора.

— О-ох, – сочувствующе протянул Авалон, когда взгляд достиг цели.

Рейла стояла в очереди и вертела в руках табличку с номерным знаком. Её серый доспех выглядел таким же, как и всегда, а серебряные наручи поблескивали в свете мёртвых огней. Тёмные волосы растрепались и неустанно лезли в глаза, вынуждая девушку каждый раз заправлять неугомонные пряди за уши.

Аврора смотрела на подругу такими переполненными разочарованием глазами, что у Авалона непроизвольно сжалось сердце, которое, казалось, на то было неспособно. Даже Урсула остановилась, заметив опечаленный вид ребёнка.

— Что случилось, малышка? — ласково поинтересовалась владычица Ночи.

Аврора проигнорировала вопрос и приказала Авалону:

— Поставь меня.

Урсула опешила от подобного тона, несвойственного пятилетнему ребёнку, и вопросительно взглянула на сына, который уже опустил фарфоровую куколку наземь.

— Жди здесь, – наказал Найт своей матери, а сам последовал за Мун.

Аврора перебирала короткими ножками, топая в сторону Рейлы. Её белые волосы почернели у корней, что намекало о неистовом гневе.

«Она разве не должна быть расстроена?» – подумал Авалон, наблюдая, как от негодования у Авроры начали дрожать плечи.

Рейла тупо пялилась на свой номерной знак и никого не замечала, пока кто-то не пнул её по лодыжке. Страж не почувствовала боли, но почувствовала удар. Удивление исказило её лицо, когда она увидела под ногами пунцового от гнева ребёнка. (Тело Авроры не гоняло кровь, но после божественной кары она алела уже не впервые).

Рейла скользнула взглядом выше — по чёрной фигуре за спиной девочки — и столкнулась с янтарными глазами ужасно знакомого юноши.

— Быть не может... – прошептала она. – Ты-то как помер?!

Вместо ответа Авалона послышался гневный писк снизу:

— Он не мёртв!!! – кто-то снова пнул Рейлу, теперь уже в пятку. – А вот какого демона ты сдохла, мне интересно?!!

Тёмный господин смотрел на Аврору и поражался. Будь у неё полноценный запас сил, она бы от ярости всё разнесла.

Когда Аврора заметила подругу в призрачной очереди, сначала её сердце, казалось, остановилось во второй раз за жизнь. Мир перевернулся и рухнул без возможности собраться заново. Аврора испытала пожирающую горечь и, чтобы защитить страдающий несколько дней рассудок, она бессознательно трансформировала чувства в гнев, ярость, направленную на подругу и желание убить её за то, что Рейла не выжила в той кровавой бойне между мертвецами и кланом Луны.

Рейла схватила ребёнка за шкирку, оторвала от земли как щенка, и недоуменно спросила:

— Ты кто?

Аврора начала сопротивляться, раскачиваясь во все стороны и махая ногами в надежде попасть носком детского ботинка в чужое лицо.

Авалон предостерегающе произнёс:

— Если будешь держать её за шкирку, она может задохнуться от воротника. Отпусти.

— Ты свою дочь что ли привёл? – недоумевая, Рейла вернула белоголовую занозу на землю.

— Ты глупая! Глупая! – завопила Аврора, пиная подругу. – Я Аврора!

Рейла на пару секунду в молчании уставилась на ребёнка. Окинула безумное дитя насмешливым взглядом, а после залилась диким хохотом.

Аврора опешила от такой реакции и перестала лягаться.

— Что за безумное дитя? Где ты её подобрал? – Рейла утёрла воображаемые слёзы.

Авалон остался серьёзен:

— Это Аврора и мы оба живы.

Рейла хотела вновь рассмеяться, но тон Найта, не намекающий на шутку, заставил взглянуть на ситуацию под другим углом.

Страж вновь опустила взгляд на неугомонную девочку и вгляделась в миловидную мордашку. С каждой секундой брови Рейлы начали подниматься выше, норовя покинуть небольшой лоб.

— Как?! — ошеломленно выдавила она. — Аврора... умерла...

Авалон коротко пояснил:

— Она возродилась после войны в клане Луны, но пробудилась с месяц назад. Мы пересеклись и решили путешествовать вместе, по пути наткнулись на одного старика, который обратил Мун в ребёнка, потому нам пришлось отправиться сюда за лекарством.

— Да, – серебряная дева кивнула, подтверждая чужие слова.

Рейла уже не слышала слов Авалона. Она упала на колени перед ребёнком, всё ещё не в силах поверить глазам, и раз за разом потрясённо шептала:

— Аврора... Аврора?...Аврора??...

Мун нахмурилась, ощутив, как печаль вытесняет гнев. Рейла стояла перед ней на коленях с лицом, которое казалось неописуемым: на нём было столько эмоций и одновременно ничего не было. Слёзы, которые за трое суток полностью вытекли, опустошив железы, теперь тупой болью отзывались в уголках глаз серебряной девы, не имея возможности появиться на свет. Аврора всхлипнула сухим носом и, сделав пару нетвёрдых шагов, упала в объятия единственной лучшей подруги.

Бушующий гнев, ранее вставший на защиту сердца, мгновенно обратился в смертельный штиль, топивший рассудок в боли и горечи. Осознание нахлынуло на Аврору, приписывая к гибели отца, адептов клана Луны и других людей, втянутых в ту бойню с сознательными мертвецами, ещё и Рейлу.

На самом деле Аврора подсознательно догадывалась о том, что её подруги нет в живых. Когда её обратили в ребёнка и оставили подле Авалона, девочке многое удалось вспомнить из того времени, когда она была духом. Кроме убийства членов своего клана и обращения их и полуночников в сознательных мертвецов, Мун также вспомнила Рейлу, которая бросилась на защиту Юви, пострадавшей от лап восставшего из могилы трупа. Каждый раз на этом моменте Аврора выплывала из потока воспоминаний. За всё время она не осмелилась досмотреть его до конца, потому что в душе знала, чем закончилась роковая сцена.

Видя перед собой душу подруги, Аврора не могла отвертеться от вины. Рейла умерла из-за неё. Все умерли из-за неё. «Нет! – мысленно прорычала Мун. – Все умерли из-за Анхеля Найта!»

Авалон стоял рядом, не в силах утешить. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице, но вопреки этому в душе всё норовило сжаться из жалости к маленькой девочке, за раз потерявшей отца, лучшую подругу и брата, который хоть и был жив, но вполне походил на труп.

Рейла, наконец соизволившая отлипнуть от подруги, шмыгнула:

— Я так рада, что ты жива.

Аврора несвязно пробормотала:

— Почему... Почему ты? — Это не было вопросом о том, что произошло, это было скорее "Почему ты, а не кто-то другой?", но Рейла не поняла детского лепета, потому попыталась объяснить, почему она умерла:

— На наш клан напала орава мертвецов, я погибла, защищая Юви. О-ох, надеюсь эта девчонка выжила, иначе какой смысл был в моей смерти?

Авалон сухо оповестил:

— Она выжила.

Аврора рыкнула:

— Лучше бы она умерла!

Рейла тихо рассмеялась со слов подруги.

— Ты совсем не изменилась, – Страж потрепала Аврору по голове. – До сих пор с девы солнца негодуешь.

— Мне так жаль, Рейла... – Аврора опустила взгляд покрасневших глаз. – Если бы не я...

— Э-эй... — Рейла вновь притянула подругу к себе и крепко обняла. — Ты не виновата, что какой-то ублюдок натравил на нас армию мёртвых.

Авалон неловко кашлянул:

— Это был мой отец.

Рейла неожиданно вскрикнула, оглушив ребёнка подле себя:

— ЧТО, ПРАВДА?!! – Она посмотрела в лицо Авроры, на лбу которой было написано "да". – Поверить не могу! Как вы узнали?!

— Аврора выяснила.

Рейла оцепенела на какое-то время, с крайне задумчивым видом продолжая тискать уменьшенную версию серебряной девы. Новость, что Анхель Найт переубивал кучу людей с помощью армии мертвецов могла огорошить кого угодно. Даже если бы Рейла уже подозревала владыку Ночи во всех грехах, она бы всё равно удивилась.

Рейла отпустила Аврору, выпрямилась во весь рост и спросила со всей серьёзностью:

— И что будете делать?

— Убьем его, — ответили Аврора и Авалон.

— Воу, вы серьёзно? — Рейла подняла раскрытые ладони. — На самого владыку Ночи пойдёте? – Она с укором посмотрела на Авалона. – Ты ж его сын!

— Только по крови. – Эти слова прозвучали быстро, но были преисполнены таким безграничным презрением, что даже незнакомец мог понять, какие отношения сложились у отца с сыном.

— Хм... — Рейла задумчиво почесала затылок. — В таком случае, если Аврора останется ребёнком, осуществить план будет непросто. Сомневаюсь, что кто-то способен победить Анхеля один на один.

Авалон нахмурился, почувствовав себя оскорблённым.

Аврора уверенно вздёрнула носик и обиженно сообщила:

— Вообще-то я скоро вырасту!

Рейла косо глянула на Авалона, выражая немой вопрос "Это правда?", в ответ Найт коротко кивнул.

Рейла вновь смолкла. Уперев руки в бока она застыла, переваривая новую порцию информации. Кто мог подумать, что они докатятся до такого? Ещё два года назад ребята находились в клане Солнца, занимались улучшением боевых навыков и в целом жили весело и беззаботно, а теперь Рейла была мертва, Авалон потерял мать, свою невесту, Мун осталась без отца, а её дух в забытие разгромил собственный клан, после чего возродился на пару с присосавшимся к подсознанию демоном.

Рейла озвучила мысли вслух:

— Никогда бы не подумала, что мы до такого дойдём. Вы двое вообще друг друга терпеть не могли, а теперь как отец и дочь, да ещё и Анхеля Найта хотите убить, ха-ха.

Авалон возвёл глаза к небу.

— Да почему все считают её моей дочерью?!

— Ну как же, — Рейла покосилась на Найта, — у тебя же гарем, потому не удивительно, что с одной из своих дамочек ты заделал ребёнка.

Аврора опешила:

— Г-гарем?!

Авалон мысленно втоптал голову Рейлы в землю, браня её за неумолимый язык. Ещё таких подробностей серебряной деве знать не хватало!

— Ну да, — Рейла взглянула на подругу. — Я сама узнала об этом буквально перед своей смертью, да так поразилась, что чуть не окочурилась уже тогда.

Аврора обратила шокированный и, хуже того, разочарованный взгляд на тёмного господина.

Авалон постарался сохранить маску полнейшей бесстрастности.

— Я не взаимодействую с этими девушками уже около двух лет, — сухо сообщил он.

Рейла протянула:

— Во-о-у!!! И почему же? Ты что, мужеложцем решил стать? Адриан уже занят, твой экипаж уехал.

Авалон огрызнулся:

— Не неси чушь!

Рейла ковала железо, пока горячо:

— Или мужская сила сошла на нет из-за взаимодействия с тьмой? Я же не знаю, может эта сила не только на душу влияет, но и на "мужественность"?

Авалон стиснул зубы столь сильно, что на его скулах заходили желваки. Пальцы дрогнули, готовые призвать меч и снести болтушке башку.

Аврора тихо шепнула:

— Мне это неинтересно, – чем привлекла внимание спорящих. – Какой у тебя номер, Рейла? – Мун перевела тему, поднимая на подругу взгляд. Хотя лицо её оставалось спокойным – в глазах читалась беспросветная грусть.

Аврора всё ещё утопала в печали, так ещё ко всему узнала, что Найт имеет гарем. Эта новость спровоцировала очередной удар по детскому сердечку. Мун не понимала, почему ей стало грустно от этой вести, ведь она никогда не считала Авалона святым.

— Мой номер девяносто второй. — Рейла помахала табличкой.

Авалон закатил глаза:

— Надеюсь, я не доживу до момента, когда ты вернёшься в наш мир.

Рейла гаркнула:

— Конечно не доживёшь, подхватишь болячку от какой-нибудь девки и сляжешь!

Авалон прошипел дикой кошкой:

— Гляжу, ты совсем не обучена следить за своим языком?! Может, мне его отрезать?!

Аврора схватилась за два пальца тёмного господина и потянула, привлекая внимание.

— Успокойся, — велела она.

Авалон воззрился на серебряную деву сверху вниз, поражённый глубиной разочарования в её глазах. Лицо Найта переменилось, демонстрируя смесь вины, сожаления и злобы.

Он сказал:

— Прости меня, — чем вызвал у Рейлы приступ шока.

Тёмный господин извинился? И перед кем?! Перед Авророй?! Рейла неловко почесала затылок, подумав: «Так он поэтому два года ни к кому не притрагивался? Занятно...»

Аврора перевела взгляд на подругу.

— Я обязательно доживу до момента, когда ты вернёшься в наш мир.

Рейла натянуто улыбнулась.

— Я найду тебя, когда возрожусь, – дрогнувшим голосом шепнула она.

Подруги смотрели друг другу в глаза, не в силах проститься. Аврору переполняли чувства, не поддававшиеся описанию. Она только-только перестала ронять горючие слёзы от осознания своей вины и беспомощности, как вдруг обнаружила душу лучшей подруги в загробном мире.

«Если бы я не умерла, если бы возродилась раньше... Я бы могла всех спасти», – думала Мун, стараясь не скривить лицо в плаксивой гримасе.

Рейла вздохнула.

Насилу отведя взгляд в сторону, она наигранно бодро сказала:

— Я бы хотела остаться с вами, но, увы, меня отсюда не выпустят, так что как бы не было весело измываться над Авалоном, я думаю вам пора продолжить собственный путь. – Рейла умоляюще взглянула на тёмного господина, намекая, чтобы он скорее увёл Аврору, иначе позже они не смогут расстаться.

Аврора угрюмо поджала губы, когда Авалон молча поднял её на руки. Сама она ни за что не сдвинулась бы с места.

Рейла заглянула в янтарные глаза и попросила:

— Береги её.

— Конечно, – бесцветно ответил Найт, разворачиваясь.

Рейла осталась стоять в своей очереди, грустно смотря вслед удаляющимся фигурам. Радость покинула её лицо и сменилась призрачной печалью.

Авалон и Аврора проводили Урсулу и, распрощавшись, отправились в мир живых. В этот день внутренние терзания мучали не только серебряную деву, но и тёмного господина, который в душе до сих пор оплакивал мать.

Выпавший для спутников шанс попрощаться с родными в Призрачном городе казался истинным подарком богов. Интересно, Фенг предполагал такое стечение обстоятельств или всё это просто случайность?