Владычица тьмы

— Молодой господин, не хотите прогуляться? – поинтересовалась Вивиена, сидящая подле Авалона.

После того как Аврора сбежала из-за стола эта розовощёкая девушка с каштановыми волосами заняла свободное место рядом с ним. Честно признаться, за весь день работы в поле Вивиена не отрывала от Авалона глаз. Не каждый день в отдалённое поселение забредает молодой муж голубых кровей, естественно, она не могла упустить шанса сблизиться с ним.

Вивиена не казалась хитрой и не имела коварных намерений, она просто была юной простолюдинкой, падкой на красивых мужчин и всем сердцем желающей выйти замуж. Авалон это видел, потому особого отвращения к ней не испытывал, считая это желание естественным для девушки её возраста и положения.

Найт оглянулся и, не найдя глазами Аврору, испытал беспокойство, но в ту же минуту подумал, что такими темпами он свихнётся из-за Мун. Сейчас лучшим решением было отвлечься от проблем, которые навалились в последнее время. Внешне Авалон казался спокойным и рассудительным, но на деле за прошедшую неделю он так и не смог переварить, что родной отец, наплодив мертвецов, организовал разгром целого клана, а жена (теперь уже жена) являлась настоящим чудовищем. Чудовищем, с которым его обручил какой-то извращённый Бог в мире мёртвых!

Авалон помассировал переносицу и сказал:

— Думаю, мне не помешает прогуляться.

В то же мгновение в горле слегка запершило, от чего Найт вынужденно закашлялся.

Вивиена протянула ему платок.

— С вами всё хорошо?

— Да, – прочистив горло, ответил Авалон. – Просто поперхнулся. Идёмте. — Он поднялся из-за стола. Найт даже не глянул в сторону Вивиены, просто встал и пошёл, словно ему не было дела решит она последовать за ним или нет.

К счастью, Вивиена была нерасторопна и слишком проста, чтобы заметить в поведении Авалона высокомерное равнодушие. Она походила на бумажных девочек Богини Брака, которые не читали людей, а воспринимали только слова.

Вивиена последовала за Найтом и, обогнув дом, вместе с ним вышла на тропинку, ведущую в сторону поля не созревшего до конца подсолнечника. Какое-то время пара сохраняла нерушимую тишину, потому что юная дева не могла подобрать стоящих слов, а Авалон не был заинтересован в беседе.

— В-вы у нас надолго? – собравшись с духом, спросила Вивиена у идущего впереди юноши.

— Мы здесь не дольше, чем на неделю.

Вивиена предположила:

— Все гости по обыкновению селятся в доме старины Фенга, потому что он самый комфортный, думаю, вы тоже будете жить там в течение этого времени.

Авалон выдержал задумчивую паузу.

— Этот старик... он у вас главный?

— Можно так сказать. Фенг живёт дольше, чем я себя помню. Многие поколения хлеборобов взрастил, его все уважают.

— А тот мужчина, как его... Астр. Он выглядит ненамного старше вас, вы росли вместе? – Пусть Астр походил на "мужчину", но только из-за того, что имел соответствующее телосложение – он был два метра ростом и широкоплеч, – если приглядеться к лицу, ему нельзя дать и двадцати восьми лет. По факту Астр являлся молодым человеком, но для молодого человека казался чрезмерно развит физически.

Вивиена занервничала и неуверенно смяла в кулачке край своей юбки.

— На самом деле Астр старше, чем кажется...

Авалон остановился у кромки подсолнечного поля и чуть нахмурился. Он был уверен, что по физическим составляющим Астр ещё молод. Связать слова Вивиены и то, что видел сам, помогла деталь, которую Авалон отметил при первой встрече с Астром — его аура была странной, как и аура старика. Хотя сил тёмного господина не хватило, чтобы разглядеть нечто большее, но он заметил завесу, окружающую Фенга, потому в неладном подозревал их двоих.

Повернувшись лицом к собеседнице, Авалон поинтересовался:

— Для пожилого человека Фенг довольно бодр и крепок, вам так не кажется? – голос Найта показался глубоким, даже грудным, с нотками "расположения" к себе. Он услаждал слух и был преисполнен силой и уверенностью.

Если бы Аврора сейчас была здесь, она бы закатила глаза и спросила: «А всегда нельзя вот так мило с людьми разговаривать?» Когда Авалону оказывалось "надо" – он мог заболтать кого угодно.

— Ну, – улыбнулась Вивиена, вмиг перестав нервничать, – у нас все на долгие годы сохраняют бодрость духа и силу, занимаясь сельским хозяйством ты не можешь оставаться слабым. Конечно удивительно, что старина Фенг так хорошо сохранился, но отнюдь не поразительно для меня.

— Для вас, – Авалон сделал акцент, – ведь, предположу, вам нет и двадцати лет. Интересно спросить о нём у кого-то постарше, кто знает его достаточно давно.

— Вы в чём-то его подозреваете?

— Почему вы так думаете?

Вивиена пожала плечами.

— Заклинателям свойственно испытывать подозрение ко всему, что кажется вам хоть немного странным. Я и сама иногда ловила себя на мысли, что Фенг чересчур удивительный для обычного человека, но всю жизнь он только помогал нашей деревне, многие люди готовы пойти за него. Даже если вы решите, что с ним что-то не так, вряд ли жители позволят хотя бы приблизиться к Фенгу. Мы здесь одна большая семья.

Авалон снисходительно улыбнулся, немного хитро и по-кошачьи.

— Не беспокойтесь, я не собираюсь кидаться на вашего старика. Просто интересуюсь. К тому же, судя по его деяниям, он никогда не совершал плохого, значит и винить его не за что, можете быть спокойны.

Вивиена выдохнула, опустив голову так, что её вьющиеся пряди вполовину закрыли лицо с двух сторон. Если бы Авалон пожелал сыграть роль обольстителя, он бы протянул руку помощи, чтобы убрать лишние локоны с девичьего лба, но вместо этого Найт остался стоять, словно величественный дуб в еловом лесу и не намеревался что-либо делать.

Прошло то время, когда его хоть чуть-чуть привлекали другие девушки.

Вивиена спросила, переводя тему в иное русло:

— А ваша спутница, она ведь колдунья?

Авалон поправил:

— Она маг.

— О... – Вивиена будто осознала разницу. – Вы тоже можете превращаться в пыль?

Авалон опустил взгляд и усмехнулся.

— Нет, я – нет.

— А что умеете вы?

Авалон сверкнул янтарными глазами, ответив немного жутко:

— Я воскрешаю мертвецов.

— Боги, – Вививена прикрыла рот ладошкой. – Н-но... как?

Авалон соврал, желая уйти от темы:

— Если я попытаюсь вам рассказать, это займёт чересчур много времени.

Вивиена похлопала глазами, глядя ему в лицо, а после печально вздохнула и сказала, переводя взгляд на колышущееся море подсолнечника:

— Жаль... Нам почти не удаётся пообщаться с заклинателями. Лунные дети, которые изредка навещают нашу деревню, каждый раз чересчур неприветливы. За всё время никому из нас толком не удавалось побеседовать с заклинателями так же легко, как я делаю это сейчас. Мне всегда казалось, что адепты клана Ночи похожи на мрачные тени в жутком лесу, но в итоге вы ведёте себя даже лучше, чем адепты Луны, хоть и являетесь чужаками».

Авалон мог лишь насмешливо хмыкнуть в ответ на слова Вивиены. Он не знал, что ей сказать, ведь Аврора не являлась адептом клана Ночи, а он бы не стал тратить время на простую селянку, если бы не перевернувшийся с ног на голову мир. В нормальных обстоятельствах Аврора вела бы себя приветливее, а Найт даже не остановился бы в этом месте и мнение Вивиены об адептах Ночи никогда бы не изменилось.

Пока они стояли в пронзительной тишине, нарушаемой шуршанием подсолнечника, Авалон внезапно почувствовал накатившую усталость. Он повернул голову в сторону и, прикрыв рот ладонью, зевнул. Ощущения показались странными, ещё более странными казались чувства, которые он испытал; то была злость, ярость и жажда крови.

Авалон помрачнел. Его и без того острые черты лица стали совсем как лезвия. Янтарного цвета глаза потемнели, словно в небе погасло солнце, а губы превратились в тонкую бледную линию.

— Что-то случилось? – Вивиена обратила внимание на перемены в лице собеседника.

Авалон, казалось, не услышал её. В данный момент он всеми силами пытался понять, из чего произрастали странные чувства и откуда взялось ненавязчивое желание лечь спать?

— Мне нужно назад, – Найт развернулся в сторону двухэтажного дома — единственного во всей округе.

Вивиена настолько опешила, что не предприняла попытку нагнать тёмного господина. Она осталась у кромки поля в полнейшем недоумении.

Ноги Авалона сами унесли его в нужную сторону. Всё естество поддалось духовной связи, существовавшей между ним и Авророй.

Он знал, что что-то случилось. Аврора и до этого испытывала жажду крови, но Авалон не чувствовал её, значит, в данный момент с ней произошло нечто пугающее, то, из чего девушка не могла выбраться самостоятельно, потому сигнал о спасении поступил к нему.

Не раздумывая, Авалон влетел в дом и, миновав лестничный пролёт, оказался на втором этаже перед нужной дверью. Он тут же дёрнул за ручку и, толкнув дверь от себя — обомлел.

Взор упал на стройного мужчину в градиентных одеждах: синих сверху и белых снизу. Он стоял спиной к Авалону, его длинные платиновые волосы с явным голубым отливом достигали линии поясницы. Незнакомец находился подле кровати, на которой в бессознательном состоянии лежала Аврора. С губ мужчины лилась нескончаемая вереница слов, которые тёмный господин не мог перевести.

Авалон прогрохотал:

— Что ты делаешь?!

Незнакомец резко обернулся и на долю секунды оборвал свою речь. Кожа его лица имела нежный молочный оттенок и была гладкой, как обточенный водой камень. Большие миндалевидные глаза обладали небесно-голубым цветом, а нависшие иссиня-серебряные брови придавали взгляду уверенность и серьёзность. Этот мужчина мог показаться похожим на человека, если бы не заострённые уши, за которые были заправлены пряди его престранного цвета волос, а также в целом нечеловеческая аура, окружающая его.

Как только взор незнакомца упал на Авалона, его голубые глаза предостерегающе сузились. Найт не успел ступить шагу, как резкий порыв ветра вышвырнул его из комнаты, спиной впечатав в противоположную стену. Дверь захлопнулась с таким грохотом, словно вот-вот готовилась сорваться с петель.

Авалон тут же вскочил на ноги, игнорируя боль и, быстро призвав меч из своего поясного мешочка, рванул обратно к двери. Ручка не поддалась, потому юноша попытался снести преграду, но казавшиеся хлипкими петли стали прочнее стали. Под дверью через щель завывал сквозняк, Авалон догадался, что тот же неумолимый порыв ветра, который вынес его за порог, теперь не позволял войти. Казалось, стихия давит на дверь, словно двухсоткилограммовый бугай, привалившийся к ней с другой стороны.

Авалон яростно сверкнул глазами. Он отошёл к стене и силой мысли велел мечу атаковать. Тенебрис принялся в одиночку рубить дверь щепка за щепкой. Оружие работало с небывалой скоростью и лишь опытный заклинатель мог уследить за его движениями.

Когда деревянная преграда стала толщиной с картонку, Авалон навалился на неё плечом, но даже после того, как дверь оказалась разрушена, порыв ветра не позволил пробиться. Перед лицом стояла невидимая стена.

Тёмный господин собрался применить заклинание, чтобы позволить хотя бы мечу миновать этот барьер, но что-то внезапно схватило его за шкирку и грубо швырнуло в конец коридора.

Авалон сгруппировался в полёте и ловко приземлился на ноги. Словно тигр, он опёрся на ступни и по инерции проскользил ещё пару метров, царапая ногтями пол. Когда Найт вскинул голову, перед ним стоял Астр, из ноздрей которого шёл пар.

— Не вмешивайся! – прогремел "бык". Он встал в боевую стойку и вознёс серп, что держал в руке.

— Я убью тебя. – Авалон оскалился, призывая меч в руку. Его яростный взгляд цвета солнца сейчас казался сверхновой звездой взорвавшейся в космосе – настолько сильной была жажда крови, отразившаяся в этих очах.

— Мы не пытаемся навредить ей, – постарался объяснить Астр, но Авалон прервал его попытку при помощи обрушившегося удара меча.

Найт не был из тех, кто для того, чтобы разобраться в ситуации, использовал диалог. Он привык рубить с плеча, потому что часто полагался на интуицию и чутьё, а также не боялся кого-то убить. Возможно в теории Астр не желал никому вреда, для тёмного господина он сейчас был преградой, а преграды нужно сносить.

Астр не успел понять в какой момент Авалон оказался подле него. Лезвие серпа столкнулось с мечом, выкованным из чёрного золота, и сотня искр разлетелись в стороны, погаснув быстрее, чем успели достигнуть поверхности стен. Авалон думал, что серп развалиться с одного удара, но оружие Астра оказалось не менее прочным, чем Тенебрис.

— Тебе не стоит драться со мной, — предупредил "бык", но Авалон будто не слышал.

Он наносил удар за ударом, параллельно громя всё, что находилось в коридоре: вазы, тумбы, настенные картины. Ни один человек не смог бы противостоять скорости и силе, присущих заклинателям, но Астр парировал удары и наносил свои так, словно ему это ничего не стоило.

«Здоровяк действительно не человек», – промелькнула мысль в голове Авалона, сделав его взгляд ещё более мрачным и устрашающим.

Астр спросил, чуть ли не смеясь:

— Глупый мальчишка, когда ты поймёшь, что я не собираюсь драться с тобой?

— Ты уже это делаешь, идиот. — Авалон уклонился от лезвия серпа.

— Ну, я же не могу позволить себе быть грушей для битья? Ты всегда можешь успокоиться и перестать атаковать меня, в таком случае я тоже остановлюсь.

— Ты смешной. – Авалон резко направил меч сражаться самостоятельно. Сам он отлетел в сторону и призвал лук. Зарядив его духовной стрелой, Найт выпустил её в сторону Астра.

Духовная стрела являлась материальным сгустком магической энергии и наносила огромный урон. Астр перехватил её голой рукой, а серпом отразил удар меча. И если со вторым ему удалось справиться без последствий, то первая, хоть и не пронзила плоть, но серьёзно искромсала ладонь. Духовная стрела была острой со всех сторон, ловя её за стержень ты ловил тысячу лезвий. Для Авалона осталось загадкой, почему Астру не оторвало руку, но очевидным было одно – противник силён и слаб в отношении тёмной магии.

«Он создание света», — подытожил Найт, а сам посетовал, порождая новую стрелу:

— Когда ж ты уже сдохнешь?

Астр, осознав невыгодность своего положения, мгновенно переменился. Его тело начало увеличиваться, ступни обратились в копыта, а лицо стало не отличить от рогатой головы быка. Кожа уплотнилась на манер брони, но при этом израненная духовной стрелой рука кровоточила.

Несмотря на явное улучшение вражеской защиты, Авалон не думал сдавать позиции. Он продолжил вливать духовную энергию в новую стрелу, пока Астр чуть ли не голыми руками отбивался от ударов парящего вокруг него Тенебриса.

Сейчас соперники находились в разных концах коридора, а дверь, которую Авалон ранее уничтожил, располагалась между ними. Потому, когда Зефир перешагнул порог, он одним мощным потоком ветра остановил готовых броситься друг на друга людей, оттолкнув их в разные концы помещения.

— Астр, я закончил, – спокойно произнёс Бог Ветров, а после, повернув голову к повалившемуся на пол Авалону, добавил: – Теперь ты можешь войти.

Авалон оскалился:

— Да кто ты такой?! – Он сплюнул кровь. – Разрешаешь мне войти? Как щедро с твоей стороны!

— Повторять не буду, – надменно фыркнул Зефир и скрылся в дверном проёме. Неумолимый порыв ветра подхватил Авалона и в мгновение перенёс в комнату. – Владычица тьмы спит, – пояснило божество, вставая подле кровати.

Найт опешил и замер в боевой стойке посреди комнаты. Он глазом не успел моргнуть, как оказался здесь. Ему понадобилось три десятка секунд, чтобы собраться с мыслями и, оглядевшись, увидеть "Аврору".

— Пошутить вздумал? – злобно процедил Авалон, сверкнув глазами в сторону остроухого незнакомца.

На кровати не было Авроры, там лежала девочка пяти лет. Её изящная чёрная туника была расшита защитными рунами. Она имела длину до колен, высокую горловину и застёгивалось на пуговицы до пояса, а после тянулся разрез. Тёмно-серые штанишки были заправлены в такого же цвета сапоги и тоже имели руническую роспись, но не столь явную, как на тунике, а с трудом заметную. Белые волосы с серебряным отливом и милое личико в форме сердечка с острыми для ребёнка чертами делали внешность девочки необычной. Её глаза оставались закрыты, веер пушистых ресниц отбрасывал тень на фарфоровые щёки маленькой куколки.

— Это молодая госпожа Мун, – Зефир плавным взмахом руки указал на спящую. – А я – Бог Ветров, ранее известный как Фенг. Если не веришь, что перед тобой Аврора, то проверь свою духовную связь, – его голос звучал чрезмерно спокойно и расслаблял, словно лёгкий ветерок в знойный день.

Если с первыми словами божества про Аврору Авалон собирался не согласиться, то после второго предложения он включил мозг и задействовал духовную связь, на которую перестал обращать внимание из-за боя.

Убедившись в правоте Бога, Авалон потрясённо спросил:

— Как это возможно? – Этот вопрос был обращён не только к помолодевшей Авроре, но и к Богу, который стоял перед ним — поверить в то, что он действительно говорил с Зефиром, было тяжело.

Бог Ветров решил уделить внимание только Авроре, потому сказал:

— Я наложил на неё заклинание, потому сейчас она в таком состоянии.

— Зачем ты наложил на неё заклинание? – прорычал Найт.

— Владычица тьмы должна найти то, ради чего захочет снова стать человеком.

Авалон крепче сжал эфес своего меча.

— И для этого нужно было обращать её в ребёнка?

Зефир развернулся и чинно опустился на край кровати. Вокруг него заискрилась золотистая аура, вполовину сокрытая непроглядной дымкой. Облик Бога Ветров начал меняться, приобретая вид немощного старца. В этот момент Авалон целиком уверовал, что взаправду столкнулся с божеством... Учитывая плотную энергию света, исходящую от этого существа – тёмной тварью оно не являлось.

Фенг провёл двумя пальцами по своей короткой бородке и сообщил:

— Обратить её в дитя было единственным разумным решением. В детстве зарождаются самые глубокие привязанности, ты должен стать для неё тем, ради кого она оставит в покое весь этот мир.

— Бредишь?

— Вовсе нет. Я уверен, тёмный господин задумывался, что будет, когда владычица тьмы достигнет намеченной цели? Куда она пойдёт и чем займётся, не имея никаких чувств? Я – Бог Ветров, времени и перемен, и я могу ответить на этот вопрос — владычица тьмы начнёт убивать.

Взгляд Авалона помрачнел, ведь слова Фенга казались убедительными. Найт, хоть и не хотел этого признавать, допускал мысль о том, что Аврора, потеряв якорь в его лице или чёткую цель, может встать на дорожку, залитую кровью.

— Почему ты думаешь, что превращение Авроры в ребёнка сможет помочь обрести привязанность? Как же её брат? Она росла с ним, но я не заметил, чтобы в настоящее время у неё возникло желание вернуться ради него.

Фенг хмыкнул:

— Воспоминания о брате причиняют ей боль, это не тот человек, ради которого захочется вернуть собственные чувства. Ты же совершенно иной случай. Ты сильный, не вызывающий жалости и беспокойства, она никогда не боялась потерять тебя или причинить страдания, вас никогда не связывали какие-то чувства. Ты – чистый лист, новая жизнь. То, как тёмный господин проявит себя с маленькой серебряной девой – наложит неизгладимый отпечаток на её подсознание.

Авалон опешил, услышав, что он для Авроры новая жизнь, чистый лист и так далее. «Что за туфта?», – подумал Найт, чересчур странно и подозрительно глядя на Фенга.

— Как долго она будет находиться в этом обличие?

— Несколько сотен лет...

Авалон не поверил ушам:

— Что?!

— ...если не снимет печать, которая сдерживает её духовные силы и демона. Ты ведь уже догадался, что её разум принадлежит двоим? Пока печать действует, Аврора практически человек: такая же бесполезная, нуждающаяся в пище, сне и воде. Я вернул её в прошлое с сохранением нынешних воспоминаний. Вернул её светлое воплощение, не тронутое тьмой. В таком состоянии у тебя есть шанс достучаться, а восприимчивый детский ум поможет в этом. Магических способностей у серебряной девы какое-то время не будет, скорее всего она даже в облако пыли не обратится. Когда печать окажется снята, тьма внутри освободится и Аврора вернётся к своему прежнему... эм... размеру и состоянию.

Авалон слушал этот бред, поражаясь больше и больше. К счастью он смог усвоить всё, кроме нескольких вещей:

— Что делать с демоном внутри неё?

— Ничего. Левиафана не искоренить, она его поглотила и теперь они едины. Пока демон заперт, Аврора сможет в полной мере вспомнить кто она есть и за что борется, но для этого ты должен находиться рядом с ней. Именно Левиафан не давал ей осознать собственное Я. Чтобы не быть раздавленным он вынуждал девчонку убегать от тебя – от того, кто способен вернуть её человечность. Если Аврора вспомнит всё и прочувствует, у нас появится надежда на подавление демонической сущности. В ином случае она точно всех перебьет.

— Как снять печать?

— О-о, – протянул Фенг, вальяжно взмахнув рукой. – Вам нужно пойти в Призрачный город и попросить в лазарете воду исцеления, думаю, она поможет ослабить печать, чтобы тьма могла побороться, а уж на полное разрушение понадобится где-то две, может быть три недели или больше, я даже...

Авалон перебил, вспыхнув:

— В Призрачный город?! Как я, по-твоему, перейду границу миров, если у Авроры нет сил?!

Фенг нахохлился:

— Я создам брешь! Как-никак я – божество.

— Тоже мне божество, – фыркнул Авалон, склонив голову и устало потерев переносицу двумя пальцами. – Я в твоё существование до этого даже не верил.

Осознать, с чем он столкнулся, за десять минут было невозможно. Авалон пытался уложить информацию по полочкам, но настороженность и недоверие не отпускали его. Пусть он уже не направлял меч в лицо Фенгу, но каждый мускул его тела до сих пор не принял расслабленное состояние.

Авалон понимал, что нужно отбросить лишние мысли и принять факт того, что перед ним Бог, а Аврора – ребёнок, но как бы не силился, в голове то и дело вспыхивала мысль о том, что это какой-то сон.

Авалон долго молчал, даже растёр переносицу до красноты, и лишь после того, как кое-как заглушил непокорные мысли, раздражённо сказал:

— Ну, побудем мы вместе пока она маленькая, ну, появится у неё "детская" привязанность. Как это повлияет, если Аврора вновь превратится в ледышку? Без своих чувств она забудет обо всех и демон снова начнёт бороться за власть.

Фенг кивнул.

— Ты прав. Когда гаснут чувства – демон пробуждается, но при этом у серебряной девы остаётся голос разума. Это переплетение позволяет не ступить на кровавую дорожку. Её разум очень силён, раз способен даже сейчас подавлять влияние демонической сущности. Ты думаешь, откуда у Авроры такое рвение отомстить, ведь в нынешнем состоянии ей не должно быть дела до мирских сует? Думаешь, она настолько жаждет мести или её демона интересует возмездие? Вовсе нет. Это влияние голоса разума. Смерть отца и собственная смерть стали для серебряной девы глубочайшим потрясением, она желала разобраться во всём при жизни столь сильно, что это засело в подкорке и трансформировалось в чёткую цель. Такая же ситуация должна произойти в отношении тебя.

— То есть, – предположил Авалон, – ты думаешь, что если я позабочусь о ней в таком уменьшенном состоянии, то смогу стать столь же важным, как и желание отомстить?

Фенг согласно кивнул.

— Я предполагаю, что всё должно сложиться именно так, но для этого тебе стоит держать её как можно ближе к себе.

Авалон хмыкнул:

— А ты не думал, что Авроре нравится жить без чувств? Что если, когда она проснётся, то отключит их даже будучи своей уменьшенной версией и сбежит от меня?

Фенг задумчиво потёр подбородок.

— У меня есть некое предположение, дарующее вероятность, что она не сбежит от тебя будучи ребёнком. Детский разум действует иначе, нежели взрослый. В детстве она была прекрасным ребёнком, чутким, послушным и добрым. Дети имеют богатую фантазию, а их чувства острее, чем у взрослых. Я думаю, пока она будет в этом теле, ей удастся отличить своё истинное Я от демонического и сделать правильный выбор в пользу одного из них. Пусть Левиафан будет заперт, Аврора всё равно сможет чувствовать его присутствие, но не воздействие.

Авалон шумно выдохнул. Он ощутил, как голова кипит от неописуемой информации. Бог Ветров утверждал, что маленькая Аврора сможет чётче различать свет и тьму в своей душе, благодаря чему осознанно выберет сторону.

«Ну и бред».

Авалон и без того последний месяц провёл в каком-то дурдоме, а теперь ещё и это? Да вы издеваетесь!

Он с ужасно мрачным лицом вернул меч и лук в поясной мешочек, после чего медленно подошёл к Авроре и присел на корточки возле кровати.

Присмотревшись, Найт заметил:

— У неё жар.

— Её сила слишком велика для этого тела, да и Левиафану клетка пришлась не по вкусу, нужно время, чтобы слабый ребёнок адаптировался к такой мощи.

— Ты знал, что мы окажемся здесь, ведь так? – холодно спросил Авалон, переводя взгляд на собеседника. Такой план нельзя придумать на ходу, старик явно что-то скормил Авроре, дабы ослабить её защиту.

Авалон чувствовал эмоции серебряной девы перед тем, как она окунулась в забытие и был осведомлён об уровне ярости, который она испытывала. Аврора явно не согласилась на это добровольно, значит, у старика был продуманный план.

Фенг протянул:

— Не тоо чтообы знал, но предчувствовал. Если бы что-то пошло не так, я бы просто подстроился под ваш маршрут.

— Ты следил за нами всё это время?

— За ней, — уточнил Фенг, — до тебя мне нет дела.

— Но зачем? – Авалон поднялся на ноги, в его голосе до сих пор звучали ноты негодования.

Фенг сказал, всё ещё сидя на краю кровати и лениво покачивая ногами:

— Я не обязан объяснять это тебе, после того как рассказал обо всём ей. Не люблю пересказывать свою речь каждому, кто попросит, а ты и вовсе не достоин моего внимания.

Авалон огрызнулся:

— Много спеси, старик. Мне наплевать, бог ты или демон, нет разницы кому снести голову, единственное, что меня волнует – она и никто больше, так что будь...

Фенг криво улыбнулся.

— Ты ведь любишь её, не так ли? — перебил он.

Авалон запнулся, а после безразлично хмыкнул:

— Это всего лишь духовная связь и я не хочу, чтобы Аврора снова умерла.

Фенг чуть помолчал, внимательно глядя на Найта, а после цокнул языком:

— Ну, это нам на руку. Так ты, возможно, ответственнее подойдёшь к выполнению поставленной задачи. Я видел твои страдания после её смерти. Безусловно, ваша связь внесла неразбериху, но я предпочту верить в существование искренних чувств с твоей стороны. Всё-таки её осколок души неотвратимо повлиял на ваше тёмное высочество, если бы он не излечил твоё нутро ты бы ничем не отличался от безэмоциональной Авроры, так что теперь тёмный господин вполне способен на нежные чувства.

Авалон фыркнул:

— Я рад, что ты думаешь, будто бы я люблю её, но вот тебе моё мнение – в нашей близости виновата лишь связь.

Старик усмехнулся.

— Определённо, ваша связь внесла свою лепту и если бы не она вы бы не сблизились. Я предполагаю, что связь вызывает у вас не только физическую тягу друг к другу, но и подсознательное влечение, которое присуще таким чувствам как любовь или привязанность. Как бы ты не сопротивлялся, но в будущем у тебя не останется выбора, кроме как полюбить её (у неё, в принципе, тоже). Даже если ты будешь до конца жизни отрицать любовь к Авроре, твоя душа уже принадлежит ей, а тело всегда будет притягивать только к ней. Ни одна женщина не удовлетворит тебя так, как прикосновение её руки. Так что это, можно сказать, своего рода проклятие. Вы действительно не подходите друг другу, слишком ядовитые... оба. Но я с радостью погляжу, как первый сломает второго, а второй первого, чтобы ужиться. Ха-ха-ха.

Авалон рыкнул, игнорируя хохот старика. Он не собирался комментировать такие предположения, даже думать не хотел.

Найт вновь обратил взгляд на Аврору, дабы абстрагироваться от этого спесивого божества.

Мун выглядела нездоровой. Её фарфоровое личико покрылось испариной, а ранее бледные щёчки залил румянец. Она глубоко дышала и сжимала в ладошке край покрывала. Глаза двигались под закрытыми веками, словно ребёнок видел сон и, судя по реакции тела – неприятный.

— Её одолевают кошмарные воспоминания, – пояснил Фенг, перестав смеяться.

— Почему?

— Потому что ты рядом. Её чувства вернулись и если раньше она могла видеть во сне отца и оставаться равнодушной, то теперь не может. Чем раньше она примет эту боль, тем быстрее сдвинется с мёртвой точки, потому я ещё раз советую тебе не отходить от неё. — Фенг поднялся с места и поправил белые одеяния. — Запомни, если ты не сможешь остановить её, то не сможет никто. Ваша связь в нынешней ситуации дар, нежели проклятие. Только благодаря ей владычица тьмы может остаться человеком.

Авалон передёрнул плечами, голос его прозвучал раздражённо:

— Почему ты называешь её "владычицей тьмы"? Откуда это?

— Я же сказал, что не буду пересказывать свою речь по несколько раз, – Фенг лениво махнул рукой и направился в сторону двери. – Спать можешь здесь, Астр скоро починит дверь, или возьми ребёнка и перейди в соседнюю комнату. Эту мой поток ветра разнёс, когда ты соизволил беспардонно ворваться без стука.

Авалон съязвил:

— Как будто ты бы мне открыл, если бы я постучал.

Фенг небрежно пожал плечами:

— Ну, я бы просто изначально запечатал дверь, не позволив тебе пробиться.

Авалон сверкнул глазами в сторону старика и, буркнув что-то под нос, поднял на руки горячую Аврору. С равнодушным видом он обогнул недоделанного божка и зашагал в другую комнату.

Новая комната показалась Авалону чуть менее просторной, чем предыдущая. Здесь так же имелась двуспальная кровать, небольшой сундук для хранения вещей, низкий стол на две персоны, умывальня. Если в комнате Фенга за столом сидели на подушках, то в этой комнате использовались две циновки из соломы.

Авалон уложил Аврору на кровать. Он с десяток минут смотрел на ребёнка, а после устало присел на край и коснулся прохладной ладонью разгорячённого лба.

— Ты меня убьёшь, когда очнёшься, – Найт не сдержал нервного смешка.

— Молодой господин? – вместе со стуком прозвучал девичий голос с другой стороны двери.

Авалон обернулся.

— Что?

— Могу я войти? — поинтересовалась Мелисса. — Фенг прислал меня помочь с ребёнком.

Внутренние уголки чёрных бровей опустились, когда Авалон мрачно ответил:

— Войди. – Он совершенно не мог представить, как этот пальцем деланный бог объяснил обычной смертной произошедшее.

— Фенг сказал, что молодой госпоже нездоровится, – прошелестела Мелисса, закрывая за собой дверь. – И что она превратилась в ребёнка... – Девушка замерла возле двери. – Так это правда??? – на выдохе добавила она, сжав тонкими пальцами края тазика с прохладной водой.

— Как ты собираешься помогать? – только и спросил Авалон, игнорируя удивление собеседницы.

— Я попробую дать ей лекарство и унять жар, – пробормотала Мелисса, с трудом делая шаг, – а также переодену в ночные одежды, вы ведь мужчина, для вас это будет несвойственно.

Авалон промолчал и позволил девушке делать всё, что считает разумным. Ему не было дела до того, кто переоденет Аврору. Мысли занимали новости поважнее: Найт должен привязать к себе серебряную деву насколько возможно, сама она стала ребёнком, сельский старикан оказался Богом, а его дружок Астр не от мира сего.

Осознавая то, что случилось, Авалон даже не знал, плакать ему или радоваться.

— М-молодой господин... – прозвучал голос Меллисы, когда она опустилась подле кровати и аккуратно залила снадобье в ротик серебряной девы. — Вы можете объяснить мне, как это произошло? – девушка проговаривала слова неуверенно, словно ей неловко влезать в проблемы таких удивительных людей, как заклинатели.

Авалон ответил с нескрываемым раздражением:

— А Фенг тебе ничего не сказал? Просто упомянул, что Авроре нездоровится и потому она стала ребёнком? Ты даже не поинтересовалась, что за чушь нёс этот старик?

— Я подумала, что ослышалась.

Авалон потёр переносицу, поражаясь чужой наивности.

Он соврал:

— Заклинание вышло из-под контроля, так бывает.

— О-о ясно, – Мелисса учтиво не стала вдаваться в подробности. – Не волнуйтесь, я никому не скажу. Объясню остальным, что молодая госпожа перегрелась на солнце и слегла.

Авалон усмехнулся себе под нос. «Заклинатель с нечеловеческой регенерацией не смог пережить солнечный удар, действительно», – он мысленно закатил глаза.

Когда Мелисса закончила с лекарствами и холодным компрессом, она попросила тёмного господина покинуть комнату, дабы позволить сменить одежду на серебряной деве.

Авалон поднялся с места и, прежде чем выйти за дверь, сказал:

— Если не удастся её раздеть, оставь всё как есть. – Найт не знал, что за одежда была на Авроре – часть её тела или Фенг откуда-то достал, – потому не был уверен в том, что её можно снять.

Авалон вышел за дверь, но далеко уходить не стал. Прислонившись спиной к стене он напряг нечеловеческий слух, дабы уловить каждый шорох с обратной стороны.

Авалон не любил Аврору, но его тяга к ней была сильна. Сильна настолько, что он готов рисковать жизнью ради неё. Авалон не мог понять своих чувств, потому что их связь путала всё. Даже после смерти серебряной девы он пробыл в глубоком трауре почти полгода, толком не осознавая почему так страдает.

Произошедшее никак не укладывалось в его голове. Найт пытался найти силы переварить услышанное и увиденное, но всё это чудо выглядело бредовым сном. Да, в их мире были боги, а также имелась возможность возродиться, но чтобы обернуть время вспять... Как? Многие маги пытались вернуть себе молодость, но никому не удавалось достигнуть желаемого. Единственное, на что у заклинателя могло хватить сил – замедление старения с сохранением молодости на добрые несколько сотен лет, и то, подобное удавалось далеко не каждому и так называемых "бессмертных" было немного.

То, что Бог Ветров омолодил Аврору, запечатал её демона и силы – уму непостижимо. Если Боги обладали подобной мощью, то почему они ещё не разрушили мир? Почему скрывались и работали на людей, слушая и исполняя их молитвы?

Астр уже появился в коридоре с новой дверью и, поймав на себе колючий взгляд тёмного господина, лишь беззаботно ухмыльнулся. Казалось, этот человек воспринял их драку как дружеский поединок, совершенно не огорчившись и не держа зла.

«Интересно, если бы меня не остановили, как быстро я бы его убил? Нет, он конечно сильный, но вряд ли смог бы выстоять против меня», – самоуверенно размышлял Найт, настойчиво сверля стену перед собой. Авалон не был глупцом, переоценивающим свои способности. Он действительно являлся достаточно сильным, чтобы думать в подобном ключе. Ранг магистра, которого юноша достиг не так давно, позволял противостоять даже демонам, потому была вероятность поражения Астра.

— Всё готово, – произнесла Мелисса, выходя за порог. – Мне удалось сменить её одежду.

— О? – выдохнул Авалон, вырываясь из объятий собственных мыслей. – Хорошо. — Он буркнул под нос что-то, напоминающее слова благодарности, и с угрюмым видом вернулся в комнату.

Тёмный господин остановился напротив кровати в которой, укутавшись в одеяло, спало маленькое хрупкое тельце, и не мог даже представить, что делать дальше.

Заботиться о ребёнке? Ему?

Засесть в глубине её подсознания?

Влюбить ребёнка в себя?

Что?!

«Я же ненавижу детей...»