Я буду рядом. Всегда.

Спустя пять месяцев счастливой жизни. Всё началось с дурацкой фразы.
Айла заехала в новый пекарский магазин за инвентарём — через две недели открытие, и ей хотелось всё сделать идеально. Венс оплатил всё, не глядя на чеки, и эта его щедрость всё ещё вызывала у неё неловкость, но она училась принимать.
В магазине она случайно столкнулась с женщиной. Красивой. Высокой, с идеальным макияжем, в дорогом пальто и с такой уверенностью во взгляде, что Айла почувствовала себя рядом с ней Золушкой на субботнике.
— Ой, простите, — сказала женщина, а потом вдруг прищурилась. — А вы... вы же девушка Алона?
Айла замерла.
— Да, — ответила осторожно. — А вы?
— Я? — женщина усмехнулась. — Старый друг. Очень старый. Мы с Алоном давно знакомы. Ещё до того, как он стал... таким важным.
Она окинула Айлу оценивающим взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь землю.
— Милая, — сказала женщина снисходительно. — Передайте Алону, что Катрина спрашивала, не забыл ли он наш уговор. Он поймёт.
И ушла, цокая каблуками.
Айла стояла посреди магазина с коробкой форм для маффинов в руках, и внутри разрастался холодный ком.
"Очень старый друг". "Уговор". "Он поймёт".
Весь день эта фраза свербела в голове.
Она не ревнивая. Правда. Но эта женщина смотрела на неё как на пустое место. Как на временную игрушку, которая скоро надоест. И Айла вдруг остро осознала: она ничего не знает о его прошлом. Ничего.
Она знает, какой он с ней — нежный, заботливый, любящий. Но кто он на самом деле? Что за "уговор" у него с этой Катриной? Сколько таких "старых друзей" было до неё?
К вечеру сомнения разъели её изнутри.
Венс задерживался на встрече. Айла сидела одна в огромной гостиной, пила какао, смотрела на огонь в камине и не находила себе места.
А потом её взгляд упал на дверь кабинета.
Она никогда туда не заходила. Он не запрещал, но и не приглашал. Это была его территория, его личное пространство. И до сегодняшнего дня она уважала эту границу.
Сегодня ей было плевать.
Ноги сами понесли её к двери. Ручка поддалась легко. Кабинет встретил её запахом кожи, дерева и его парфюма — того самого, от которого у неё подкашивались колени.
Огромный стол, кожаное кресло, стеллажи с папками. Айла подошла к столу, провела пальцем по гладкой поверхности. Зачем она здесь? Что ищет?
Она не знала. Но руки уже открывали верхний ящик.
Ручки, блокноты, мелочь. Второй ящик — документы. Она пролистала верхние — скучные договоры, скучные цифры. В третьем  ящике сейф с кодом. Серьёзно? Айла тыкала наугад: его день рождения, свой и т.д. Но когда набрала дату их встречи сейф неожиданно открылся. Ох, как же это мило!
Внутри лежали папки. Чёрные, без надписей. Айла открыла первую — и кровь отлила от лица.
Фотографии. Много фотографий. Люди — со следами побоев, со связанными руками, в странных позах. Она не сразу поняла, что некоторые из них — мёртвые. Дрожащими руками пролистала дальше. Цифры. Схемы. Имена. Адреса.
Бумаги зашуршали под пальцами — отчёты о поставках, но не продуктов. Деньги. Оружие. Контрабанда.
Это был не бизнес. Это была империя. Кровавая, страшная, настоящая.
Айла смотрела на фотографии и не могла дышать. Она знала, что он опасен. Знала, что его мир грязный. Но видеть это вот так, в деталях, лицом к лицу...
Она отшатнулась от стола и наткнулась спиной на что-то твёрдое. Обернулась.
Подоконник. А на нем — пистолет.
Чёрный, холодный, смертоносный. Айла смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Никогда в жизни она не держала оружия. Никогда не прикасалась. Но сейчас, в этом кабинете, среди доказательств его настоящей жизни, пистолет казался самым честным предметом.
Она протянула руку. Коснулась холодного металла.
И в этот момент дверь открылась.
— Айла?
Она вздрогнула. Резко обернулась.
Венс стоял на пороге. Уставший, в пальто нараспашку, с пакетом в руках — наверное, привёз ей что-то вкусное, как всегда.
Их взгляды встретились.
Его — сначала удивлённый, потом мгновенно похолодевший, когда он увидел открытый сейф, разбросанные бумаги и пистолет в её руке.
— Айла, — сказал он тихо, медленно поднимая ладони. — Положи. Медленно положи на место.
— Я... — Она попятилась, не понимая, что делает. — Я не хотела... я просто...
— Маленькая, послушай меня. — Голос был ровным, но в глазах плескалась тревога. — Всё хорошо. Ты ничего плохого не сделала. Просто положи пистолет на пол и отойди. Пожалуйста.
Он шагнул к ней.
Она отшатнулась.
— Не подходи! — выкрикнула она, сама не понимая, почему. Страх смешался с ревностью, с обидой, с ужасом от увиденного. — Ты... ты убийца? Ты правда убиваешь людей?
— Айла...
— Кто она? Катрина? Что за уговор у вас был? Сколько таких, как я, у тебя было?!
Венс замер.
— Катрина? — переспросил он растерянно. — Откуда ты...
— Я встретила её сегодня! Она смотрела на меня как на пустое место! — Голос сорвался на крик. — Я ничего о тебе не знаю! Ничего! А ты... ты...
Рука с пистолетом дрожала.
— Маленькая, прошу. — Он сделал ещё один шаг. Медленный, осторожный. — Отдай мне это. Пожалуйста.
— Не подходи!
Она замахнулась — не целясь, просто от страха, просто чтобы он остановился.
И нажала на курок.
Грохот выстрела разорвал тишину.
Айла не поняла, что произошло. Просто вдруг Венс пошатнулся, схватился за плечо и начал оседать на пол.
— Алон! — закричала она не своим голосом.
Пистолет с грохотом упал на пол. Она кинулась к нему, упала на колени, зажимая руками его плечо — из-под пальцев хлынула тёплая, липкая кровь.
— Нет-нет-нет-нет-нет! — Она билась в истерике, не понимая, что делает, как помочь. — Алон! Прости! Прости меня! Я не хотела! Господи, я не хотела!
Он смотрел на неё — бледный, с капельками пота на лбу, но в глазах не было злости. Только боль и... жалость?
— Тише... тихо, маленькая... — прохрипел он, пытаясь здоровой рукой поймать её ладонь. — Всё хорошо... это просто царапина...
— Ты умрёшь! Ты умрёшь из-за меня! — Она рыдала, размазывая слёзы и кровь по лицу. — Я чудовище! Я дура! Прости меня, прости, прости...
— Дерек... — позвал Венс, повышая голос. — Дерек, бл*дь!
Дверь распахнулась. Вбежал Дерек, за ним ещё двое. Увидели картину — и остолбенели.
— Вызывай врача, — приказал Венс, морщась от боли. — И уберите оружие.
Дерек рванул к аптечке, кто-то подхватил пистолет, кто-то уже звонил.
— Айла. — Венс взял её лицо в ладонь, заставляя смотреть на себя. — Посмотри на меня.
Она подняла залитое слезами лицо.
— Ты не убила меня. Слышишь? Я не умру. Это пустяк. — Он криво усмехнулся. — Меня и не так стреляли.
— Ты... — Всхлип. — Ты меня простишь?
— Глупая. — Он погладил её по щеке окровавленной рукой. — Ты сделала это со страху. Я сам виноват. Не сказал тебе всего. Не подготовил.
— Я ревновала, — призналась она сквозь слёзы. — Я дура. Эта Катрина... она сказала, что у вас уговор...
Венс вдруг тихо засмеялся и зашипел от боли.
— Катрина, — простонал он. — Моя двоюродная сестра. Уговор — я обещал купить ей долю в ресторане. Она всегда так смотрит на моих женщин. Это её способ проверять, достойна ли девушка.
Айла замерла.
— Сестра?
— Сестра. — Он поморщился, когда Дерек начал обрабатывать рану. — Боже, как больно... Маленькая, ты у меня в плечо попала. Метко, чертовка.
— Я не метила, — прошептала она.
— Вот это и пугает.
Она снова разрыдалась, уткнувшись ему в грудь.
— Я люблю тебя, — бормотала между всхлипами. — Я так тебя люблю. Я никогда, никогда больше... Я лучше себе выстрелю, чем в тебя...
— Эй, — он поднял её лицо. — Даже не думай. Ты — моя. Целая и невредимая. Поняла?
Она кивала, размазывая слёзы.
— И про Катрину я тебе сам расскажу. И про всё расскажу. — Он вздохнул, морщась. — Думал, уберегу тебя от этого. А вышло только хуже.
— Я дура, — повторяла она. — Я дура, дура, дура...
— Ты моя дура, — поправил он. — И я тебя никому не отдам. Даже тебе самой.
Врач приехал через двадцать минут. Всё это время Айла сидела на полу, держа его за руку, и не переставала плакать.
Пуля прошла навылет, чудом не задев кость и крупные сосуды. Ему наложили швы, перевязали, вкололи обезболивающее и велели три дня лежать.
Остаток ночи Айла провела рядом с ним — сидела на краю кровати, гладила по голове, целовала пальцы и бесконечно шептала:
— Прости меня... Прости...
Он, уже под наркозом, поймал её руку и прижал к губам.
— Спи, маленькая, — пробормотал сонно. — Утром поговорим. Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — ответила она. — Я люблю тебя больше жизни.
Он уснул.
А она сидела до рассвета, баюкая его руку в своих ладонях, и смотрела на его бледное лицо.
Утром, когда он открыл глаза, она стояла на коленях у кровати с красными, опухшими глазами.
— Я всё уберу, — сказала она тихо. — Бумаги, сейф. Я всё приведу в порядок. Я буду самой лучшей, самой послушной, я никогда...
— Айла. — Он перебил её. — Иди сюда.
Она подползла ближе.
— Я сам виноват. — Он погладил её по щеке. — Думал, что любовь — это защитить тебя от правды. А оказалось — правда нужна, чтобы защитить любовь.
— Я больше никогда не заревную, — пообещала она.
— Заревнуешь, — усмехнулся он. — Ты живая. Но теперь будешь спрашивать, а не стрелять.
Она слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Договорились.
— Иди сюда, — он притянул её к себе, усадил на кровать, обнял здоровой рукой. — Моя маленькая убийца.
— Не называй меня так!
— А как назвать женщину, которая чуть не отправила меня к праотцам из-за ревности к двоюродной сестре?
— Дурацкое слово "прости" подойдёт?
— Уже сто раз сказала. Засчитано.
Она уткнулась носом ему в шею и замерла.
— Алон?
— М-м-м?
— Я правда люблю тебя.
— Знаю, маленькая. Иначе давно бы вышвырнул в окно.
— Ты бы не смог.
— Не смог бы, — согласился он. — Потому что я тоже люблю тебя. Даже после пули в плече.
Она всхлипнула — в последний раз, кажется.
— Знаешь, — сказала она тихо. — Я теперь понимаю, почему ты такой. Почему у тебя этот кабинет, эти бумаги... Ты строишь этот мир, чтобы защищать то, что любишь. Я видела.
— И не сбежала?
— А куда? — она подняла на него глаза. — Ты — мой дом. Помнишь?
Он смотрел на неё долго, очень долго.
— Помню, — ответил хрипло. — И ты — мой. Навсегда.
— Навсегда, — эхом отозвалась она.
За окном вставало солнце. Новый день начинался.
А они лежали в обнимку — мафиози с перевязанным плечом и девушка, которая чуть его не убила, но любила так сильно, что готова была умереть от одного только страха потерять.
И это было только начало.

Продолжение следует...