глава 37 - побег
Я лежала в темноте и смотрела в потолок.
Сколько прошло времени? Час? Два? Три? Я потеряла счёт. Телефона не было, часов в комнате тоже, только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, рисуя на потолке бледные полосы.
Я не спала. Не могла.
Перед глазами стоял он. Его улыбка. Его руки. Его голос. То, как он смотрел на меня сегодня на переменах. То, как обнимал.
А завтра могло и не быть.
Мама забрала телефон. Мама запретила выходить. Мама сказала, что убьёт меня, если узнает, что я снова с ним.
Но как жить без него? Как проснуться утром и знать, что я его не увижу? Не услышу? Не прикоснусь?
Я перевернулась на бок, сжалась в комок. Слёзы снова потекли по щекам. Подушка уже была мокрой насквозь, но мне было всё равно.
В комнате было тихо. Только часы где-то в гостиной тикали — мерно, неумолимо. Тик-так. Тик-так. Время шло, а я лежала и сходила с ума.
Я закрыла глаза и снова увидела его. Как он вчера смотрел на меня. Как осторожно касался.
Я резко села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.
А что, если?
Что, если я пойду к нему? Прямо сейчас?
Мысль была безумной. Опасной. Невозможной. Но она уже засела в голове и не отпускала.
Я посмотрела на дверь. Прислушалась. В квартире было тихо. Мама спала в спальне. Андрей, наверное, тоже.
Я встала. Босиком, на цыпочках подошла к двери. Приложила ухо — ни звука.
Осторожно повернула ручку. Дверь открылась с тихим скрипом, от которого у меня сердце ушло в пятки. Я замерла, прислушиваясь. Тишина.
Выскользнула в коридор.
В прихожей было темно, только ночник горел в углу, отбрасывая тусклый свет. Я на ощупь нашла свой рюкзак, висевший на крючке. Схватила джинсы, свитер — те, что были вчера. Одеваться здесь, в коридоре, было слишком рискованно.
Я замерла. Смотрела на дверь спальни мамы. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей квартире.
«Что я делаю? Это безумие. Если она проснётся — убьёт. Если узнает — убьёт. Если...»
Но времени думать не было. Я быстро натянула джинсы, накинула свитер, засунула ноги в ботинки. Схватила куртку и рюкзак, потому что надевать их в квартире было бы слишком шумно.
Я осторожно, стараясь не скрипеть, открыла входной замок. Потянула ручку. Дверь открылась, впуская холодный воздух.
Я выскользнула наружу и прикрыла дверь за собой. Беззвучно.
В подъезде было темно и тихо. Только лампочка на лестнице горела тусклым жёлтым светом. Я прижалась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Накинула куртку, рюкзак повесила на плечо.
И побежала вниз по лестнице.
На улице меня встретил снег.
Он падал крупными хлопьями, кружился в свете фонарей, ложился на асфальт, на крыши машин, на мои волосы. Было холодно, но я не чувствовала этого. Адреналин гнал вперёд.
Я бежала по тёмным улицам, и снег летел в лицо. В голове было пусто. Только одно: «К нему. Надо успеть к нему».
Я бежала по тёмным улицам, и снег летел в лицо. В голове было пусто. Только одно: «К нему. Надо успеть к нему».
Снегопад усилился — крупные липкие хлопья падали так густо, что фонари светили сквозь них мутными жёлтыми пятнами. Я бежала, и снег хрустел под кедами, набивался в шнурки, таял на щеках, смешиваясь с потом и слезами, которых я даже не замечала.
Вокруг не было ни души.
Город спал. Дома стояли тёмные, с редкими жёлтыми квадратами окон где-то на верхних этажах. Машины вдоль дорог занесло снегом — они стояли сугробами, похожие на спящих зверей. Ни прохожих, ни собак, ни даже машин. Только я и снег. И страх.
Каждый шорох заставлял сердце замирать.
Вот что-то скрипнуло в кустах — я дёрнулась, чуть не упала, обернулась. Никого. Просто ветка под тяжестью снега.
Вот тень метнулась за углом — я замерла, вжалась в стену дома, пытаясь слиться с ней. Просто свет фар далёкой машины, отразившийся от сугроба.
Я снова побежала.
Ноги проваливались в снег, кеды промокли насквозь, но я не чувствовала холода. Адреналин гнал вперёд, заставлял дышать часто и рвано, разрывая лёгкие морозным воздухом.
Я завернула за угол и чуть не вскрикнула — на скамейке у подъезда сидел человек.
Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.
Он сидел неподвижно, сгорбившись, в тёмной куртке. Пьяный? Бомж? Просто случайный прохожий, которому некуда идти?
Он не шевелился.
Я стояла, боясь дышать. Снег падал на ресницы, залеплял глаза. Если он обернётся, если увидит меня, если...
Тишина. Он не двигался.
Я сделала шаг. Потом ещё один. Медленно, стараясь ступать бесшумно, хотя снег предательски хрустел под ногами.
Обогнула скамейку по широкой дуге, не сводя глаз с тёмной фигуры.
Она не шелохнулась.
Я выдохнула и побежала дальше.
Вот его дом. Вот его подъезд. Я влетела во двор, поскользнулась на свежем снегу, едва не упала, удержалась за столб.
Я нажала на кнопку домофона. Замерла.
Тишина. Никто не отвечал.
Я нажала снова. Длиннее. Отчаяннее.
— Кто там? — раздался сонный, хриплый голос из динамика.
— Это я, — выдохнула я. — Ваня, это я. Открой.
Пауза.
Щелчок. Дверь открылась.
Я влетела в подъезд, взлетела на третий этаж. Дверь его квартиры была приоткрыта — он ждал.
Я толкнула её и вошла.
В коридоре горел тусклый свет. Ваня стоял передо мной — сонный, растрёпанный, в одних спортивных шортах, без футболки. Глаза сонные, но уже встревоженные.
— Лера? — выдохнул он. — Что случилось? Ты чего? Который час?
Я не ответила.
Я подошла к нему, обхватила его лицо ладонями и поцеловала.
Жадно. Отчаянно. Так, будто от этого зависела моя жизнь.
Он замер на секунду, а потом ответил. Обнял меня, прижал к себе, впустил в дом, закрывая дверь.
— Лера, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Что случилось? Ты дрожишь вся.
— Я сбежала из дома, — выпалила я. Голос срывался. — Мама забрала телефон. Запретила выходить. Сказала, что убьёт, если узнает, что я с тобой.
Он смотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, тревога, но потом они стали твёрже.
— Иди сюда, — сказал он и потащил меня в свою комнату.
Мы зашли. Он усадил меня на кровать, сел рядом, взял мои руки в свои.
— Рассказывай, — сказал он. — Всё с самого начала.
И я рассказала. Про маму, про запрет, про телефон, про отчаяние. Про то, как лежала и не могла уснуть. Про то, как решилась.
Он слушал молча. Не перебивал. Только сжимал мои руки.
А когда я закончила, притянул меня к себе и обнял.
— Дурочка, — прошептал он мне в волосы. — Сумасшедшая моя дурочка.
— Я не могла без тебя, — выдохнула я. — Просто не могла.
Он отстранился, посмотрел мне в глаза.
— Я тоже, — сказал он. — Я тоже не смог бы.
Он поцеловал меня. Медленно, нежно, благодарно.
— Останешься? — спросил он.
— А можно?
— Можно, — улыбнулся он. — Всегда можно.
Я уткнулась носом в его плечо.
За окном падал снег. В комнате было тепло и тихо. А я была там, где хотела быть — рядом с ним. Мы лежали на его кровати, тесно прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как его пальцы гладят мою спину. Медленно. Лениво. Успокаивающе. Но в каждом движении чувствовалось что-то ещё — напряжение, желание, которое он сдерживал.
— Лера, — прошептал он мне в макушку. — Ты как?
— Хорошо, — выдохнула я. — Очень хорошо.
— Не боишься?
— С тобой — нет.
Он усмехнулся. Поцеловал меня в висок.
— Ты такая смелая, — сказал он тихо. — Пришла ночью. Я до сих пор не верю.
— Я без тебя не могла, — ответила я.
Он прижал меня крепче.
Я лежала, уткнувшись носом в его плечо, вдыхала знакомый запах, ставший для меня самым родным на свете. Слышала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, убаюкивающе. Чувствовала его тепло, разливающееся по всему моему телу.
И внутри разгорался огонь.
Не тот, что был в прошлый раз — робкий, пугливый, полный сомнений. Другой. Смелый. Уверенный. Горячий.
Я подняла голову и посмотрела на него.
В темноте его глаза блестели — зелёные, глубокие, бесконечно родные. Он смотрел на меня с той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени.
— Что? — спросил он.
Я не ответила. Просто смотрела на него. На его лицо. На его губы. На его глаза, в которых сейчас было столько тепла, что мне казалось — я могу согреться ими на всю жизнь.
— Лер? — позвал он тихо. — Ты чего?
Я села на кровати.
Он приподнялся на локте, удивлённо глядя на меня.
— Лера?
Я потянулась к подолу своей футболки. Замерла на секунду. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки. Но я не остановилась.
Стянула футболку через голову. Отбросила в сторону.
Осталась в одном белье.
Он смотрел на меня. Молча. Только дыхание стало глубже, чаще. Глаза потемнели, зрачки расширились.
— Лера... — выдохнул он. Голос хриплый, севший.
Я не ответила. Расстегнула джинсы. Стянула их, отбросила на пол. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была чем-то невероятным, невозможным.
— Ты чего? — спросил он хрипло.
— Хочу тебя, — сказала я.
Голос дрожал, но я смотрела ему прямо в глаза. Не отводила взгляд.
— Сейчас, — добавила я.
Он сглотнул.
— Лера, ты уверена? Мы можем просто полежать, ты после...
— Уверена, — перебила я.
Я сняла оставшееся белье. Он замер. Смотрел на меня. В его глазах было столько желания, что мне стало жарко. Но он не двигался. Ждал. Смотрел на меня и ждал.
Я подползла к нему ближе. Села сверху на его бёдра.
Он ахнул. Руки сами легли мне на талию, на бёдра. Пальцы сжались — сильно, но не больно.
— Лера... — прошептал он. — Ты...
— Я хочу сама, — сказала я. — Можно?
Он улыбнулся. Широко, тепло, счастливо.
— Можно, — ответил он. — Всё можно.
Я наклонилась и поцеловала его.
Медленно. Глубоко. Отдавая всю себя.
Его руки гладили мою спину, талию, бёдра. Поднимались выше, сжимали. Я чувствовала каждое прикосновение — горячее, жадное, но бережное.
Я приподнялась на коленях. Чувствовала его под собой — твёрдого, горячего, готового. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле.
— Осторожно, — сказал он тихо. — Медленно. Сначала просто попробуй.
Я кивнула. Пальцы дрожали, когда я осторожно провела руками по его животу. Чувствовала, как напряжены мышцы под кожей, как быстро и часто он дышит. Медленно скользнула ниже.
Он замер. Смотрел на меня, не отрываясь.
Я потянула край его шорт вниз. Он приподнял бёдра, помогая мне, и я стянула их, отбросила куда-то в сторону. Я смотрела на него. На его тело. На то, как он ждёт меня.
А потом он вдруг потянулся к тумбочке. Я замерла, не понимая.
— Подожди секунду, — сказал он хрипло.
Я смотрела, как он открывает ящик, достаёт маленький квадратный пакетик из фольги. Рвёт зубами уголок.
Он ловко раскатал презерватив по себе. Я смотрела на это движение и чувствовала, как внутри всё сжимается от нежности. Он думал. Он подготовился.
— Иди сюда, — прошептал он хрипло.
Я приподнялась. Он взял себя в руку, направил к моему входу. Я чувствовала прикосновение — горячее, скользкое.
— Сама, — сказал он. — Медленно. Как захочешь.
Я опустилась.
Медленно. Очень медленно. Чувствуя, как он входит в меня. С каждым миллиметром внутри разгорался огонь.
Он выдохнул. Руки легли мне на бёдра, не направляя — просто поддерживая.
— Да, — выдохнул он. — Вот так. Хорошо.
Я замерла на секунду. Привыкала к ощущению.
— Двигайся, — прошептал он. — Как тебе удобно.
Я начала двигаться.
Медленно, неуверенно сначала. Потом быстрее. Чувствуя ритм. Чувствуя его внутри. Чувствуя, как его пальцы сжимают мои бёдра, направляя, помогая.
— Да, — шептал он. — Да, Лера. Вот так. Хорошо.
Я смотрела на него сверху вниз. На его лицо, расслабленное и напряжённое одновременно. На его глаза, которые не отрывались от меня. На его губы, приоткрытые, с тихими стонами, которые он не сдерживал.
— Тебе нравится? — спросила я. Голос прерывался.
— Очень, — выдохнул он. — Очень нравится.
Я двигалась быстрее. Сильнее. Чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, горячее, неудержимое.
— Ваня... — выдохнула я. — Я... мне...
— Я знаю, — прошептал он. — Я тоже. Давай вместе.
Он приподнялся навстречу, и волна накрыла меня. Я выгнулась, вцепившись в его плечи, чувствуя, как тело взрывается сотней огней. Крик вырвался из горла — я не сдерживала его.
Он застонал, сжимая мои бёдра, приподнимаясь навстречу, и я чувствовала, как его тоже накрывает. Как его тело напрягается под моими пальцами, как он выдыхает моё имя.
Мы замерли.
Тяжело дышали.
Смотрели друг на друга.
— Лера... — прошептал он первым. — Ты...
Я рухнула ему на грудь. Уткнулась лицом в его плечо. Всё тело дрожало — от пережитого, от счастья, от всего сразу.
Он обнял меня. Крепко. Надёжно. Гладил по спине, по волосам, целовал в макушку.
— Тише, — шептал он. — Тише, я здесь. Я рядом.
— Ваня... — всхлипнула я.
— Что?
— Это было... я даже не знаю...
— Я знаю, — он усмехнулся. — Я тоже не знаю.
Я подняла голову, посмотрела на него. В темноте его глаза блестели.
— Я люблю тебя, Лера, — сказал он.
— Я тоже тебя люблю, — ответила я.
Мы лежали так долго. Я слушала его сердце, чувствовала его тепло, и мне казалось, что я самая счастливая девушка на свете.
Снег падал за окном. В комнате было тепло и тихо.
— Спи, — прошептал он. — Я рядом.
Я закрыла глаза.
И провалилась в сон.