глава 38 - утро с ним
Я проснулась от противного писка будильника в телефоне Вани.
Звук ворвался в темноту, разрывая тишину, и я вздрогнула, ещё не понимая, где нахожусь. Чужой потолок — ниже, чем в моей комнате, с одной странной трещиной в углу. Чужой запах — табак, дезодорант, что-то тёплое, мужское. Чужое тепло рядом — тяжёлая рука на моей талии, чужое дыхание на моём затылке.
А потом я вспомнила всё.
Ночной побег. Тёмные улицы, снег в лицо, колотящееся сердце. Домофон, его сонный голос. Его руки, которые прижали меня к себе. Его губы. Всё, что было потом.
Я улыбнулась, ещё не открывая глаз.
Будильник замолк — Ваня лениво потянулся и отключил его, даже не глядя. Я чувствовала его движение, как напряглись мышцы, как кровать чуть качнулась. А потом его рука снова легла мне на талию, притягивая ближе.
— Доброе утро, — прошептал он хриплым со сна голосом прямо в ухо.
Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой по телу пробежали мурашки.
Я перевернулась к нему лицом.
В комнате было темно — за окном всё ещё глубокая ночь, только фонари светили жёлтым сквозь шторы, рисуя на потолке бледные полосы. Но я видела его глаза — зелёные, блестящие даже в темноте, смотрящие на меня с такой теплотой, что сердце замерло. Видела его улыбку — ленивую, счастливую, только для меня.
— Доброе, — выдохнула я.
Он провёл большим пальцем по моей щеке, заправил прядь волос за ухо. Движение было таким нежным, таким родным, что у меня защипало в глазах.
— Как спалось? — спросил он.
— Хорошо, — улыбнулась я. — Очень хорошо.
— Не замёрзла?
— С тобой не замёрзнешь.
Он усмехнулся. Притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдохнул.
— Пахнешь мной, — довольно сказал он. — Мне нравится.
Он поцеловал меня в висок, в щёку, в уголок губ. Я таяла, чувствуя каждое прикосновение.
— Вань, — прошептала я.
— Ммм?
— Нам же в школу надо.
Он вздохнул.
— Надо.
Я посмотрела на него. Он лежал, разглядывая меня, с лёгкой улыбкой. Такой расслабленный, такой красивый. Светлые волосы растрепались, падали на лоб, на глаза. Я протянула руку и убрала их, провела пальцами по его щеке.
— А может, прогуляем? — предложила я. — Останемся здесь. Ещё на один день.
Он приподнял бровь.
— Прогуляем?
— Ну да. Скажем, что заболели. Что-нибудь придумаем.
— Лера, — он взял моё лицо в ладони. Посмотрел серьёзно, хотя в глазах плясали чертики. — Если ты прогуляешь, твоя мама будет злиться ещё больше.
Я понимала, что он прав. Но так не хотелось вылезать из этого тёплого кокона, из его рук, из нашей маленькой вселенной, где не было проблем, запретов и злых мам.
— Ладно, — сдалась я. — Пошли в школу.
Он поцеловал меня в нос.
— Умница.
Я вздохнула и села на кровати. Тело было лёгким и тяжёлым одновременно. Внизу живота тянуло — приятно, напоминая о прошедшей ночи. Я потянулась, чувствуя, как мышцы отзываются.
— Болит? — спросил он тихо.
Я покачала головой.
— Немного. Но это... это хорошая боль.
Он улыбнулся. Сел рядом, поцеловал в голое плечо.
— Ты невероятная, — сказал он.
— Я знаю, — усмехнулась я.
Он засмеялся.
Мы собирались быстро.
Я натянула джинсы — вчерашние, но ладно. Надела футболку, сверху свитер. Волосы пригладила руками перед маленьким зеркалом в прихожей — выглядели они ужасно, но что делать.
Ваня стоял рядом, застёгивал куртку. Смотрел на меня.
— Красивая, — сказал он.
— Врёшь.
— Не вру.
Я улыбнулась. Он подошёл, обнял со спины, прижал к себе.
— Готова? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я.
— Понимаю, но нужно. Пошли.
Мы вышли на улицу, и холодный воздух ударил в лицо.
За окнами всё ещё было темно — глубокая зимняя темень, только фонари освещали заснеженные улицы. Снег падал крупными хлопьями, кружился в жёлтом свете, ложился на асфальт, на крыши машин.
Я зябко поёжилась. Ваня притянул меня ближе, обнял за плечи.
— Замёрзла?
— Немного.
Мы шли к школе, держась за руки. Снег хрустел под ногами, было тихо — только редкие машины проезжали мимо. Я смотрела под ноги и думала о том, что меня ждёт дома.
— Вань, — сказала я.
— Что?
— Что мне делать? Мама убьёт меня, когда я вернусь.
— Не убьёт.
— Убьёт. Ты не знаешь мою маму.
Он остановился. Повернул меня к себе. В темноте его глаза блестели в свете фонарей — зелёные, серьёзные, уверенные.
— Лера, я с тобой пойду.
— Куда?
— К тебе домой. Сегодня после школы. Познакомлюсь с твоей мамой.
Я замерла.
— Ты с ума сошёл? — выдохнула я. — Она тебя на порог не пустит.
— Пустит, — сказал он спокойно. — Я должен ей объяснить, что я не такой ужасный, как могло показаться.
— Ваня...
— Послушай, — перебил он. — Я знаю, что она обо мне слышала. Прогульщик, двоечник, грубиян. Но я не хочу, чтобы ты из-за меня с мамой ссорилась. Я не хочу, чтобы ты боялась идти домой. Если я ей всё объясню, расскажу, что я правда тебя люблю и не желаю ничего плохого... может, она поймёт.
Я смотрела на него. На его серьёзные зелёные глаза. На уверенность в его лице. На то, как он сжимал мои руки — крепко, надёжно.
— Ты правда готов? — спросила я. — Она может накричать на тебя. Выгнать.
— Ради тебя — да.
У меня защипало в глазах.
— Я тебя люблю, — прошептала я.
— Я тоже, — он улыбнулся. — Очень.
Он поцеловал меня. Коротко, но так тепло, что мне показалось — даже снег вокруг нас тает.
Мы пошли дальше. Рука в руке. Снег падал на наши плечи, на наши волосы, засыпал следы.
Я думала о том, что, может быть, всё не так страшно.
Может быть, он прав.
Может быть, мама поймёт.
Мы вошли в школу, и я сразу почувствовала на себе взгляды.
Ну конечно. Мы шли вместе. Держась за руки. Это было не просто заметно — это было вызывающе.
Ваня сжал мою руку.
— Не обращай внимания, — сказал он тихо.
— Стараюсь, — выдохнула я.
В раздевалке я разделась, повесила куртку и пошла к нашему месту у входа, где мы с Настей обычно встречались.
Она уже была там.
Увидев меня, Настя подскочила и вцепилась в меня мёртвой хваткой.
— Лерка! — выпалила она. — Ты где была?! Я тебе писала, звонила — тишина! Я уже думала, тебя мама в подвал заперла!
Я замахала на неё руками.
— Тише ты! — зашипела я. — Пошли в туалет, там расскажу.
Мы забежали в туалет. Настя заперла кабинку, и мы прижались к стенке.
— Ну! — выпалила она. — Рассказывай!
— Насть, — выдохнула я. — Я вчера сбежала из дома.
— ЧТО?!
— Тише!
— Ты с ума сошла?! — зашипела она, но глаза у неё были круглые от ужаса и восторга. — Как? Когда? Куда?
— Ночью, — я пыталась успокоить дыхание. — Мама забрала телефон, заперла меня в комнате. Я не могла без него. Просто не могла.
— И ты пошла к Ване?
Я кивнула.
— Одна? Ночью? По темноте?
— Ага.
Настя схватилась за голову.
— Лерка, ты сумасшедшая! Это же опасно!
— Я знаю, — улыбнулась я. — Но оно того стоило.
— И что было? — Настя прищурилась. — Вы... ну...
Я покраснела. Кивнула.
Настя открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— И как? — выдохнула она.
— Насть, это было... — я замялась, подбирая слова. — Это было невероятно. Я сама была сверху. Сама. Понимаешь?
— Охренеть, — только и сказала Настя.
— А потом мы уснули, — продолжала я. — А утром проснулись, и он сказал, что сегодня после школы пойдёт со мной домой. Познакомится с мамой.
Настя замерла.
— Он идёт к твоей маме? — переспросила она. — Добровольно?
— Ага.
— Лерка, — Настя покачала головой. — Он или сумасшедший, или очень тебя любит.
— Второе, — улыбнулась я. — Надеюсь.
Весь школьный день прошёл как в тумане.
На первом уроке я сидела и смотрела на доску, но не видела ничего. Мысли были только о нём. Иногда я оборачивалась — и каждый раз наши взгляды встречались. Он сидел на своей парте у окна и чуть улыбался. Только мне.
На перемене он подошёл ко мне в коридоре. Обнял со спины, прижал к себе.
— Не бойся, — прошептал он. — Всё будет хорошо.
— Я не боюсь, — соврала я.
— Врёшь, — усмехнулся он. — Но я рядом.
На втором уроке я поймала себя на том, что рисую в тетради его имя. Замазала, перевернула страницу.
На третьей перемене он снова подошёл. Просто взял за руку, и мы стояли так минуту, молча. Люди проходили мимо, кто-то косился, кто-то улыбался. Мне было всё равно.
— Ты как? — спросил он.
— Держусь.
— Умница.
Последним уроком была физра.
Мы с Настей, как обычно, отпросились с занятий. Сидели на скамейке у стены, наблюдая, как остальные бегают за мячом.
— Ну рассказывай подробнее, — потребовала Настя. — Вчера ночью. Как всё было?
Я покраснела, но начала рассказывать.
Про то, как лежала без телефона и сходила с ума. Про то, как решилась. Про то, как кралась мимо маминой спальни. Про то, как бежала по тёмным улицам, и снег летел в лицо. Про то, как он открыл дверь — сонный, в одних штанах, без футболки.
— Охренеть, — выдыхала Настя.
Про то, как я сказала ему, что сбежала из дома. Про то, как он обнял меня.
— Охренеть, — повторяла Настя.
Про то, как мы сидели обнявшись, а потом я сама разделась и села на него сверху.
— ОХРЕНЕТЬ! — заорала Настя так, что на нас обернулись.
— Тише ты! — зашипела я.
Настя обняла меня.
— Я так за тебя рада, — сказала она. — Правда.
— Спасибо, — прошептала я.
Мы смотрели как Ваня играет в баскетбол. Лёгкий, быстрый, красивый. Он поймал мой взгляд, улыбнулся.
— Он тебя любит, — сказала Настя. — Это видно.
— Знаю, — ответила я.
Прозвенел звонок. Физра закончилась.
Все засобирались, зашумели. Я встала со скамейки и пошла к выходу из зала. Ваня догнал меня, взял за руку.
— Готова? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я.
— Пошли, — улыбнулся он.
Мы вышли из школы. Снег всё падал. Белый, чистый, красивый.
Мы шли к моему дому. Рука в руке.
Я боялась.
Но рядом с ним было не так страшно.