глава 33 - хочешь зайти?
Мы дошли до моего дома, и я остановилась у подъезда, всё ещё держа его за руку.
Ноги будто приросли к снегу. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Я смотрела на него и не могла насмотреться.
Снег падал на наши плечи, на его светлые волосы, которые уже успели покрыться белой шапкой. Снежинки таяли на его разбитой губе — той самой, которую я обрабатывала полчаса назад, стоя в пустом школьном коридоре. На скуле темнел свежий синяк, но даже он не портил его. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи чуть опущены, дыхание медленное. Но счастливым.
Он смотрел на меня с этой своей ленивой, тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, превращаясь в тёплый, тягучий сироп.
— Ну, я пошёл? — спросил он, кивая в сторону улицы. Но не сдвинулся с места. Руку не отпустил.
— Подожди, — выдохнула я.
Он замер. Смотрел вопросительно, чуть склонив голову. В зелёных глазах — ожидание и что-то ещё, чему я не могла подобрать названия.
Я сама не знала, что говорю. Слова вылетели раньше, чем мозг успел их обработать.
— Хочешь зайти?
Он приподнял бровь. Медленно, лениво, как кот, который только что заметил что-то интересное.
— К тебе?
— Ага, — я кивнула, чувствуя, как щёки заливаются краской. Даже в темноте, под снегом, я чувствовала этот жар. — Мама на работе, Андрей... ну, отчим, тоже где-то. Никого нет.
Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Так, что казалось, видит меня насквозь.
— Уверена? — спросил он тихо. Голос низкий, серьёзный. Ни намёка на его обычную ленивую усмешку.
Я кивнула.
— Уверена.
Он улыбнулся. Шире. Теплее. Так, что у меня сердце пропустило удар.
— Тогда пошли.
Я открыла дверь подъезда своим ключом, и мы вошли внутрь.
В подъезде было тепло, пахло чистотой и немного кошками. Лампочка горела тускло, создавая уютный полумрак. Мы зашли в лифт — старую, дребезжащую кабину с зеркалом в полстены.
Двери закрылись. Лифт дёрнулся и поехал вверх.
Я стояла, прижавшись к нему, и чувствовала, как колотится сердце. Он обнял меня одной рукой, притянул ближе. Пальцы легли на плечо, чуть сжали.
— Волнуешься? — спросил он. В голосе — лёгкая усмешка, но тёплая.
— Немного, — честно ответила я.
— Я тоже, — сказал он.
Я удивилась. Подняла голову, посмотрела на него.
— Ты?
— Ага, — он усмехнулся. — В первый раз к тебе иду. Вдруг не понравится? Вдруг у тебя там скелеты в шкафу?
— Какие скелеты? — засмеялась я.
— Ну не знаю, — он пожал плечами. — Вдруг ты маньяк?
— Это ты у нас маньяк, — фыркнула я. — Драки, разборки...
— Ага, — он улыбнулся. — Но я хороший маньяк.
Лифт открылся. Я достала ключи, открыла дверь.
— Заходи, — сказала я, пропуская его вперёд.
Он вошёл в коридор, огляделся. Снял куртку — осторожно, поморщившись, когда задел разбитое плечо. Повесил на крючок рядом с моей. Я повесила свою рядом.
— Уютно, — сказал он. — Тепло. И пахнет вкусно.
— Это мамины духи, — объяснила я. — Она любит, чтобы в прихожей всегда вкусно пахло.
— Хорошо, — кивнул он.
— Проходи в комнату, — я кивнула на дверь. — Я чайник поставлю. Будешь чай?
— Не надо чай, — сказал он тихо, беря меня за руку. Его пальцы переплелись с моими. — Просто побудь со мной.
Я посмотрела на него. На его разбитое лицо, на эти зелёные глаза, в которых было столько тепла. Столько нежности. Столько всего, что словами не описать.
— Хорошо, — выдохнула я.
Мы зашли в мою комнату.
Он остановился на пороге, огляделся. Увидел гитару в углу, прислонённую к стене. Мои рисунки, приклеенные скотчем над столом. Книги на полке, собранные в неровные стопки. Плюшевого медведя, который сидел на подушке с самого детства.
— Красиво, — сказал он. — Похоже на тебя.
— На меня? — удивилась я. — Чем?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Тепло как-то. Уютно. Как ты сама.
Я улыбнулась.
Он сел на кровать — осторожно, будто боялся что-то сломать. Провёл рукой по покрывалу. Я села рядом.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— За что?
— Что пустила, — он повернулся ко мне. — Что не боишься. Что доверяешь.
Я смотрела на него.
— Я тебе доверяю, — сказала я просто. — Больше всех.
Он взял мою руку. Переплёл наши пальцы. Поднёс к губам и поцеловал — туда, где бился пульс.
— Лера, — сказал он тихо.
— Ммм?
— Я очень рад, что ты у меня есть.
От этих слов внутри разлилось такое тепло, что я чуть не расплакалась.
Я прижалась к нему. Обняла. Уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах.
— Я тоже, Ваня. Я тоже.
Мы лежали на моей кровати в обнимку.
Я уткнулась носом в его плечо, вдыхала знакомый запах. Его рука лениво гладила мою спину, пальцы перебирали волосы на затылке, иногда спускаясь ниже, к шее, и тогда по коже бежали мурашки.
В комнате было темно, только уличные фонари бросали жёлтые блики на потолок. Они дрожали, переливались, создавая уютный полумрак. За окном всё так же падал снег — я видела его тени, мелькающие за занавесками.
Хорошо. Тихо. Спокойно.
Впервые за много дней я чувствовала себя в безопасности. Впервые ревность отпустила, страх ушёл, сомнения растворились. Остался только он. Только мы.
Но в голове всё ещё сидела заноза.
Я долго молчала, собираясь с духом. Боялась испортить момент. Боялась показаться глупой, навязчивой, смешной. Но эта мысль жгла изнутри, не давала покоя, царапалась, требовала выхода.
— Вань, — наконец сказала я тихо.
— Ммм? — он даже не открыл глаз, продолжая гладить мою спину. Казалось, он был в полудрёме, расслабленный, тёплый.
— Я хочу спросить кое-что.
Он приоткрыл один глаз, посмотрел на меня. В полумраке его зрачки блестели.
— Что?
Я замялась. Щёки загорелись даже в темноте. Слова застревали в горле.
— Помнишь, ты стоял в школе с какой-то девушкой? Светленькая такая, длинные волосы, куртка дорогая. Вы разговаривали у окна на перемене.
Его рука на моей спине замерла на секунду.
Я затаила дыхание.
А потом он улыбнулся.
Медленно. Лениво. Самодовольно. Так, что у меня внутри всё перевернулось, сжалось и снова разжалось.
— Ты про Катю? — спросил он. Голос низкий, с ленивыми, довольными нотками.
— Ты даже имя её знаешь, — буркнула я, отворачиваясь и пряча лицо в его плече.
Он тихо засмеялся. Грудью. Я почувствовала эту вибрацию всем телом. Притянул меня ближе, поцеловал в висок — невесомо, нежно.
— Ревнуешь? — прошептал он.
— Нет, — соврала я.
— Врёшь, — он усмехнулся. — Я же чувствую. Ты вся напряглась, как только имя услышала.
Я молчала. Потому что он был прав.
Он перевернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на меня сверху вниз. В его зелёных глазах плясали чертики — маленькие, озорные, такие родные.
— Ты ревнуешь, — повторил он. — Это так мило.
— Ничего не мило, — буркнула я, пытаясь спрятать пылающие щёки.
— Мило, — он провёл пальцем по моей щеке, по скуле, остановился на подбородке. — Очень. Знаешь, мне нравится.
— Что нравится?
— Что ты ревнуешь, — он наклонился ближе. Его губы оказались в паре сантиметров от моих. — Значит, я тебе небезразличен. Значит, боишься потерять. Значит, я для тебя важен.
Я смотрела на него, пытаясь понять, не смеётся ли он надо мной.
— Я и так знаю, что ты мне небезразличен, — сказала я тихо.
— Знаю, — он улыбнулся. — Но когда ты ревнуешь, это... заводит.
Он сказал это шёпотом, почти касаясь губами моего уха. По телу пробежала дрожь — от макушки до пяток.
— Ваня... — выдохнула я.
— Что? — прошептал он, проводя носом по моей шее. Медленно, дразняще.
Я не знала, что ответить. Мысли разбежались, спрятались, растворились.
Он потянул меня ближе, прижимая к себе. Его рука скользнула с моей спины на талию, потом ниже, на бедро. Пальцы сжались — сильно, но не больно. Собственнически.
— Ты даже не представляешь, — прошептал он мне в шею, — как меня заводит, что ты из-за меня переживаешь.
— Я не из-за тебя, — выдохнула я. — Из-за неё.
Он тихо засмеялся. Вибрация прошла через его тело в моё.
— Из-за неё не надо, — сказал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть моё лицо. — Она просто Катя.
— И кто она?
— Девушка моего бывшего друга. Паши. Помнишь, я рассказывал? Он раньше учился тут, но перевёлся в другую школу в прошлом году.
Я кивнула. Смутно, но припоминала.
— Она спрашивала, что ему подарить на день рождения, — продолжал он. — Она хотела сюрприз сделать. А Паша раньше говорил, что хочет какую-то конкретную игру в Стим. Я про неё вспомнил, сказал ей. Всё.
Я попыталась переварить информацию, но это было сложно, потому что его рука на моём бедре мешала думать. Пальцы чуть поглаживали кожу даже через джинсы, и от этого в голове был туман.
— То есть... — начала я.
— То есть ты ревновала меня к девушке, которая просто хотела выбрать подарок для своего парня, — закончил он. — И это безумно приятно.
Он поцеловал меня в шею. Медленно, тягуче, оставляя за собой дорожку из мурашек.
— Ваня... — выдохнула я.
— Ммм?
— А та девушка... она правда красивая?
Он отстранился. Посмотрел на меня. В глазах — смесь удивления и нежности.
— Какая разница? — спросил он. — Ты есть. Она нет.
— Но всё равно...
— Лера, — он взял моё лицо в ладони. Большие пальцы гладили скулы, стирая остатки страха. — Смотри на меня.
Я посмотрела.
— Ты самая красивая, — сказал он серьёзно. В голосе ни тени усмешки. Только правда. — Для меня. Поняла?
— Поняла, — прошептала я.
— И больше не ревнуй к незнакомым девушкам, — он улыбнулся. — Ревнуй только если увидишь, что я на кого-то смотрю дольше трёх секунд. Идёт?
— Идёт, — улыбнулась я.
Он улыбнулся в ответ и поцеловал меня.
Долго. Нежно. Так, что я забыла, как дышать, забыла, где мы, забыла всё на свете.
А потом его рука снова скользнула под мою футболку. Пальцы коснулись кожи на талии — горячие, чуть шершавые.
— Ваня... — выдохнула я.
— Тш-ш-ш, — прошептал он мне в губы. — Не бойся. Я рядом.
Я закрыла глаза.
И перестала бояться.