глава 34 - первый раз
Его язык скользнул между моих губ, и я застонала — тихо, почти беззвучно, но он услышал.
Этот звук вырвался откуда-то из самой глубины, непроизвольно, будто тело само говорило за меня. Он отозвался эхом в тишине комнаты, смешался с нашим дыханием, с шорохом снега за окном.
— Нравится? — прошептал он, отрываясь на секунду.
Его губы были так близко, что я чувствовала каждое движение, каждое слово. Глаза блестели в темноте, зрачки расширены, дыхание тёплое, чуть сбившееся.
— Очень, — выдохнула я.
Я не могла сказать ничего больше. Слова застряли где-то внутри, растворились в этом моменте, в его близости, в его запахе.
Он улыбнулся — довольно, довольно, — и снова поцеловал.
Теперь жарче, требовательнее. Его язык проникал глубже, изучал, дразнил, сводил с ума. Я отвечала — неумело, но искренне, стараясь повторять его движения, учиться у него.
Его руки не останавливались ни на секунду.
Они гладили мою спину — медленно, лениво, от плеч до поясницы и обратно. Каждое движение пальцев отзывалось во мне дрожью. Потом скользнули на талию, чуть сжали, притягивая ближе. Потом ниже, на бёдра, сжимаясь сильнее, собственнически.
Я выгибалась навстречу, сама не понимая, что делаю. Тело двигалось само, инстинктивно, подчиняясь его рукам, его губам, его желанию.
В какой-то момент он вдруг сел на кровати.
Я открыла глаза, не понимая, почему он остановился. Сердце испуганно ёкнуло.
Но он смотрел на меня — сверху вниз, с этой своей ленивой, тёплой улыбкой. А потом потянулся к подолу футболки и одним движением стянул её через голову.
Я замерла.
Я уже видела его таким. Но каждый раз это заставляло сердце биться быстрее. Каждый раз я не могла отвести взгляд.
Он поймал мой взгляд. Усмехнулся — довольно, самодовольно, но в этой усмешке была и нежность.
— Теперь ты, — сказал он тихо.
Я помедлила секунду.
Страх кольнул где-то внутри, но сразу отступил, растворился в его взгляде. В его глазах не было давления. Только ожидание. Только желание. Только я.
Я села. Медленно, чувствуя, как колотится сердце. Потянулась к подолу своей футболки. Замерла на секунду. Потом стянула её через голову одним движением.
Осталась в одном белье.
Воздух комнаты коснулся открытой кожи. Стало прохладно. И волнительно до дрожи.
Его взгляд скользнул по моему телу.
Медленно. Оценивающе. Жарко.
Я чувствовала, как он смотрит, как его глаза изучают каждую линию, каждый изгиб. Это было странно — и в то же время правильно. Хотелось, чтобы он смотрел. Хотелось быть для него красивой.
— Красивая, — выдохнул он. — Очень.
Я покраснела. Даже в темноте чувствовала, как горит лицо.
— Правда? — прошептала я.
— Правда, — ответил он.
И притянул меня к себе.
Я прижалась к его груди — горячей, твёрдой, такой надёжной. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Он обнял меня, провёл руками по спине, по плечам, по талии.
— Какая же ты... — прошептал он куда-то в мои волосы.
— Какая? — выдохнула я.
— Моя, — ответил он. — Вся моя.
Он поцеловал меня в плечо. Потом в ключицу. Потом спустился ниже. Я откинула голову, закрывая глаза. Доверилась ему полностью.
Его губы двигались по моей коже — медленно, обжигающе. Целовал грудь через кружево, дразня, дразня. Я чувствовала его дыхание, его язык, его желание. Внутри всё горело, плавилось, требовало большего.
Потом он отодвинул ткань и поцеловал уже кожу.
Я ахнула. Вцепилась пальцами в его плечи, боясь упасть, боясь потерять сознание от нахлынувших ощущений.
— Всё хорошо? — спросил он, поднимая голову.
В его глазах была забота. Нежность. И вопрос.
— Да, — выдохнула я. — Да. Пожалуйста... не останавливайся.
Его губы спускались всё ниже. Живот, талия, край белья. Я чувствовала, как внутри разгорается огонь. Как дыхание сбивается, становясь прерывистым, частым. Как тело начинает жить своей жизнью, выгибаться, тянуться к нему.
— Ваня... — выдохнула я.
Голос сорвался. Я даже не знала, что хочу сказать. Просто его имя. Просто звук.
— Ммм? — отозвался он, не отрываясь от моего живота.
— Я... мне...
— Я знаю, — прошептал он, поднимая голову и глядя мне в глаза. — Просто расслабься. Доверься мне.
Я закрыла глаза. И позволила себе чувствовать.
Только его губы. Только его руки. Только этот момент.
— Лера, — выдохнул он куда-то в уголок моего рта, и голос у него сел, охрип. — Я так хочу тебя. Ты даже не представляешь... Очень.
Сердце пропустило удар и понеслось вскачь. Внизу живота все сжалось в тугой, горячий узел.
— Я тоже, — ответила я. Мой шепот прозвучал глухо, но твердо.
Эти слова словно сорвали последний тормоз. Он сжал меня с такой силой, что я почти перестала дышать — его пальцы впились в талию, наверняка оставят синяки. Целовал он уже не нежно, а жадно, почти кусая, проводя языком по моей нижней губе, по скуле, спускаясь к шее.
Я не оставалась в долгу — впивалась ногтями в его спину, царапала, чувствуя, как под пальцами перекатываются тугие мышцы. Вкус его губ, его запах, смешанный с запахом пота и улицы — всё это кружило голову сильнее любого вина. Его руки осторожно расстегнули мои джинсы и сняли их с меня, оставляя только в белье.
Вдруг он резко остановился. Отстранился, тяжело дыша, глядя на меня потемневшими, почти черными глазами. В них плескалось что-то дикое, но под этим — вопрос. Он отошел к своему рюкзаку, брошенному у двери, и я услышала характерный шелест. Фольгированный пакетик. Квадратный, блестящий.
Ваня вернулся, сел рядом. Его пальцы дрожали, когда он разрывал упаковку.
— Ты готова? — спросил он, глядя прямо в глаза. — К большему. Я не хочу, чтобы ты потом...
— Да, — перебила я, и это «да» прозвучало удивительно спокойно. — Я готова. Я хочу.
Он кивнул, словно сам себе. Его поцелуи снова стали мягче, но ненадолго. Скоро в них вернулась та самая жадность. Его ладонь скользнула вниз, и я закусила губу, когда его пальцы коснулись меня там, где еще никто не касался. Сначала это было просто прикосновение, потом легкое давление. Было немного странно, немного тесно, но его горячий шепот на ухо — «Тише, Лер, расслабься, я рядом» — заставлял дышать глубже.
Потом он потянулся за подушкой.
— Так будет легче, — объяснил он, приподнимая меня за бедра и аккуратно подкладывая ее мне под поясницу.
Я лежала и смотрела на него снизу вверх. На свет из окна падал на его лицо, освещая ссадину на скуле, темные ресницы, напряженные губы. Он был красивым. Очень красивым. И сейчас он был моим.
Он навис надо мной, опираясь на локти. Его взгляд метался по моему лицу, ловя каждую эмоцию.
— Если будет больно или захочешь остановиться — сразу скажи, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалась борьба — между желанием взять меня и заботой. — Обещай мне. Но если не скажешь — я не смогу остановиться.
И я почувствовала, как он медленно, мучительно медленно, начал входить в меня. Сначала было просто ощущение давления, наполненности. А потом — резкая, режущая боль, от которой перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. Я всхлипнула и вцепилась в его предплечья.
— Тссс, маленькая, — тут же замер он, хотя я видела, как трудно ему это далось. Каждая мышца его тела была напряжена, на лбу выступила испарина. — Потерпи секунду, сейчас станет легче... Расслабься...
Боль была острой, но короткой, как вспышка. Она отпускала медленно, волнами, сменяясь странным, пульсирующим ощущением его внутри себя. Я разжала пальцы на его руках и обвила его шею.
— Вань... — выдохнула я.
— Да? — тут же отозвался он, хотя голос его был хриплым от сдерживаемой страсти. — Как ты? Мне остановиться?
— Нет, — прошептала я. — Всё хорошо. Уже лучше.
Он понял. И начал двигаться. Плавно, осторожно, глядя мне в глаза. А я смотрела на него и чувствовала, как страх и боль уходят, оставляя после себя что-то новое, огромное и очень хрупкое.
Сначала я просто пыталась дышать. Ритм его движений сбивал, заставлял сердце колотиться где-то в горле. Было тесно, непривычно, но боль уже ушла, растворилась, оставив после себя только странное, пульсирующее тепло. Я чувствовала его глубоко внутри себя, и это ощущение — не физическое даже, а какое-то первобытное, животное — заставило меня выгнуться ему навстречу.
— Хорошо? — спрашивал он, тяжело дыша. — Не больно?
— Хорошо, — отвечала я. — Очень хорошо. Быстрее.
Он застонал — от моих слов, от того, что я попросила.
— Лера, — выдохнул он. — Ты меня с ума сводишь.
Его ладонь скользнула с моей талии вверх, гладя ребра, и я вздрогнула — не от холода, а от нежности, разбавленной этим жаром между нами. Пальцы очертили ключицу, поднялись к шее, погладили пульсирующую жилку, а потом снова спустились вниз, очерчивая линию груди. Он делал это так бережно, словно я была сделана из хрупкого стекла, хотя только что царапала его спину.
Внутри меня начало закручиваться что-то новое, незнакомое. С каждым его толчком это «что-то» нарастало, пульсировало в такт его движениям, разливалось по животу тягучим жаром. Я закусила губу, чтобы не застонать вслух, но Ваня заметил.
— Не молчи, — потребовал он, касаясь губами уголка моего рта. — Я хочу слышать тебя. Хочу знать, что тебе хорошо. Хочу слышать, как тебе хорошо от меня.
— Мне хорошо, — выдохнула я. — Очень.
— Тогда покажи мне, — прошептал он. — Не стесняйся. Здесь только мы. Кричи для меня.
И я перестала сдерживаться. Стон вырвался сам собой, громче, чем я ожидала, когда он двинулся глубже, быстрее, жестче.
— Вот так, Лер... — его шепот обжигал ухо, а движения становились всё более ритмичными, всё более глубокими.
От его слов меня бросило в жар сильнее прежнего. Я зарылась лицом в его шею, вдыхая запах разгоряченной кожи, и впилась ногтями в его плечи — теперь не больно, а просто чтобы удержаться в реальности, которая уплывала куда-то в сторону.
Он замедлился, давая мне привыкнуть, и его ладонь снова скользнула вниз, туда, где мы соединялись. Пальцы мягко коснулись самого чувствительного места, и я дернулась, ахнув.
— Тише, маленькая, — он поцеловал меня в висок. — Я здесь. Расслабься. Просто доверься мне.
И я расслабилась. Отпустила контроль, который держала всю жизнь. И когда он снова начал двигаться — глубже, ритмичнее — я уже не думала, не анализировала. Я просто чувствовала.
Чувствовала, как его руки гладят меня везде, куда могли дотянуться — бедра, живот, грудь, шея. Чувствовала, как его дыхание сбивается, как он шепчет моё имя между поцелуями.
— Лера... Лерочка... моя хорошая...
Чувствовала, как внизу живота закручивается тугой, горячий узел, который вот-вот готов был лопнуть. Это было странно, почти пугающе, но Ваня сжимал меня в объятиях так крепко, что страх уходил.
— Не бойся, — шепнул он, словно прочитав мои мысли. — Просто позволь этому случиться. Я с тобой.
И я позволила. Закрыла глаза и отдалась ощущениям — его движениям, его рукам, его голосу. Мир сузился до размеров этой комнаты, до этой кровати, до горячего тела надо мной.
Стало хорошо. Очень хорошо. Тепло и правильно, словно так и должно быть. Словно я всегда ждала именно этого момента — чтобы меня обнимали так крепко, целовали так нежно и шептали на ухо такие простые и такие важные слова.