глава 24 - первый, да?
Я смотрела на него снизу вверх и не могла вымолвить ни слова.
Внутри всё дрожало. Нет, не дрожало — тряслось. Колотилось. Взрывалось. Сердце билось где-то в ушах, заглушая звуки вечернего города — редкие машины во дворе, ветер за стеклом, далёкие голоса. Я слышала только его. Только своё сердце. Только тишину между нами.
Я смотрела на него и не могла думать вообще.
Мысли разбежались, спрятались, исчезли. Осталось только одно — он. Его лицо. Его глаза. Его пальцы на моём подбородке, от которых по коже разбегались мурашки.
— Ваня... — прошептала я.
Голос прозвучал хрипло, чужо, будто не мой. В нём было столько всего — и вопрос, и мольба, и надежда.
Он чуть наклонил голову. Улыбнулся. Уголки губ приподнялись, на щеке появилась лёгкая ямочка, в глазах зажглось что-то тёплое.
— Что? — спросил он.
Я не знала, что.
Я вообще ничего не знала.
Он сделал шаг ближе.
Теперь между нами не было почти ничего. Сантиметры. Миллиметры. Я чувствовала его тепло сквозь одежду, чувствовала его запах — табак, снег и что-то тёплое, своё, что я ни с чем не могла спутать. Запах, который преследовал меня все эти недели, который я ловила в коридорах школы, который запомнила навсегда в тот вечер, когда он впервые поцеловал меня в щёку.
Чувствовала, как его дыхание касается моих губ.
Тёплое. Ритмичное. Чуть сбившееся.
А потом он наклонился и я почувствовала прикосновение его губ на своих губах. Тёплые, немного шершавые от ветра. Со вкусом табака.
Я не успела ни закрыть глаза, ни вздохнуть, ни подумать. Просто в один момент его губы оказались на моих.
Сначала нежно. Осторожно. Почти невесомо. Просто прикосновение — тёплое, мягкое, от которого по всему телу побежали разряды тока.
Я замерла.
Не знала, что делать. Куда деть руки. Как дышать. Существовали только его губы на моих.
Потом он стал целовать требовательнее.
Напористее. Увереннее. Его губы надавили сильнее, приоткрывая мои. Я почувствовала его язык — лёгкое, мимолётное касание, от которого внутри всё перевернулось. Его рука скользнула с моего подбородка на затылок. Пальцы запутались в волосах, чуть сжали, притягивая ближе. Я чувствовала каждое движение, каждое натяжение кожи на голове.
Он притянул меня к себе, и я почувствовала его тело — твёрдое, горячее, прижавшееся ко мне вплотную. Грудь, живот, бёдра — всё это было так близко, так ощутимо.
Его губы двигались, требовали ответа, а я не умела. Совсем не умела. Я чувствовала себя деревянной, неловкой, глупой. Стыд поднимался откуда-то изнутри, заливал щёки жаром. Я всё делаю не так. Он разочаруется. Он поймёт, что я ничего не умею.
Он оторвался. Чуть отстранился, но руку с моего затылка не убрал. Пальцы всё ещё перебирали мои волосы, гладили кожу головы, посылая мурашки по позвоночнику.
Глаза блестели, дыхание чуть сбилось, грудь вздымалась чаще обычного. На губах — лёгкая улыбка.
— Первый, да? — спросил он.
Не насмешливо. Не снисходительно. А скорее утвердительно. Констатируя факт. Будто он и так знал, но хотел услышать подтверждение.
Я не могла говорить. Только кивнула. Чувствовала, как горят щёки. Как пылают уши. Как всё лицо залито краской стыда и смущения.
Он усмехнулся. Тепло, не обидно.
— Я понял, — сказал он тихо. — Ты губы слишком напрягаешь. Не надо.
Я покраснела до корней волос. До самых пяток, кажется.
— Я... — начала я.
Но он приложил палец к моим губам. Не давая договорить. Останавливая поток извинений, которые уже готовы были вырваться наружу.
— Тихо, — сказал он. — Это не плохо. Просто... расслабься. Не думай, как надо. Просто чувствуй.
Он смотрел на меня. В его глазах было что-то такое... тёплое. Будто ему нравилось, что он первый. Будто это было для него важно.
— Хочешь, попробуем ещё? — спросил он.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается.
Страх, смущение, неуверенность — всё это боролось с желанием. С диким, всепоглощающим желанием снова почувствовать его губы на своих.
И кивнула.
Он улыбнулся — широко, довольно — и снова наклонился.
В этот раз я попыталась не закрывать глаза.
Хотела увидеть момент, когда это случится. Увидеть его лицо, его губы, приближающиеся к моим. Запомнить это мгновение навсегда. Но когда его губы коснулись моих, веки сами опустились. Тело не слушалось, реагировало само.
Сначала всё было так же — его губы тёплые, мягкие, настойчивые. Но теперь я попыталась отвечать.
Просто повторять то, что делал он. Двигаться в такт. Не напрягаться, как он сказал. Дышать.
Это было странно. Непривычно. Но внутри что-то перевернулось.
Я перестала анализировать. Перестала думать, правильно ли делаю. Просто позволила себе чувствовать.
Его губы. Его язык. Его дыхание.
Одна рука по-прежнему лежала на моём затылке, пальцы перебирали волосы, гладили кожу, спускались к шее. А вторая вдруг скользнула вниз, на талию.
Легла на изгиб, чуть сжала, и прижала меня к нему так, что я почувствовала его тело целиком. Твёрдое, горячее, такое близкое. Каждую мышцу, каждую линию.
Я ахнула — прямо в его губы.
Звук вырвался сам, непроизвольно. От неожиданности. От ощущения его тела. От того, как сильно он прижал меня к себе.
А потом он взял мои руки. Сам. Своими руками. Поднял их, лежавшие вдоль тела, и положил себе на грудь. Под моими пальцами была ткань его футболки — мягкая, тонкая, нагретая его телом. А под ней — мышцы. Твёрдые, рельефные. И тепло. Много тепла. И сердцебиение.
Оно колотилось так же сильно, как моё. Я чувствовала это под своими ладонями — ритмичные, частые удары. Так быстро, будто он только что пробежал стометровку.
Я прижала ладони сильнее. Чувствовала, как вздымается его грудь от дыхания. Как напрягаются мышцы под кожей. Как бьётся сердце.
Поцелуй стал глубже. Требовательнее. Он целовал меня так, будто не мог насытиться, будто я была чем-то, что он хотел больше всего на свете.
Я отвечала. Уже смелее, уже понимая, что делать. Уже не думая, как надо. Просто чувствуя.
Не знаю, сколько это длилось.
Он оторвался первым. Отстранился чуть-чуть, чтобы видеть моё лицо. Дышал тяжело, глаза блестели в темноте, зрачки расширены. Грудь вздымалась под моими ладонями.
— Уже лучше, — сказал он. Голос низкий, хриплый, какой-то совсем другой. — Гораздо лучше.
Я смотрела на него, пытаясь отдышаться.
— Правда? — выдохнула я.
Он усмехнулся. Той самой усмешкой, но сейчас в ней не было лени. Только тепло.
— Правда, — ответил он. — Но нужно больше практики.
Я моргнула.
— Практики?
— Ага, — он чуть наклонил голову, разглядывая меня. В глазах — что-то тёплое, довольное, чуть насмешливое. — Ты не против?
У меня сердце пропустило удар.
— Не против, — прошептала я.
Он улыбнулся. По-настоящему. Широко, открыто, с ямочками на щеках.
— Тогда договорились.
И в этот момент зазвонил телефон.
Резко, громко, разрывая тишину зимнего вечера. Я вздрогнула, чуть отстраняясь от Вани. Он убрал руки с моей талии, но продолжал смотреть на меня — с этой своей тёплой, чуть ленивой улыбкой.
На экране высветилось «Мама». Я приняла вызов.
— Лера, ты где? — голос мамы звучал взволнованно, с нотками паники. — Уже почти девять, я волнуюсь!
— Я у подруги, — выпалила я первое, что пришло в голову.
Ваня услышал, приподнял бровь, усмехнулся.
— Мы проект делаем по английскому, — продолжала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я скоро буду.
— Хорошо, но не задерживайся. Темно уже, я переживаю.
— Да, мам, я поняла. Скоро приду.
Я сбросила вызов и подняла глаза на Ваню.
— Мне пора, — сказала я тихо. Почти виновато.
Он кивнул.
— Я провожу.
— Нет, — ответила я слишком быстро. — Не надо. Я сама дойду.
Он чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Только смотрел внимательно, изучающе.
— Окей, — сказал он просто. — Как хочешь.
Мы прошли с балкона в комнату. Я забрала свой рюкзак, накинула куртку. Пальцы дрожали, когда я застёгивала молнию.
Ваня стоял рядом, наблюдая за каждым моим движением. Прислонившись плечом к косяку, руки в карманах, на лице — лёгкая улыбка.
— Завтра встретимся? — спросил он.
— В школе, — кивнула я.
— Конечно, — он усмехнулся и подошёл ближе, — Пока, Лера, — сказал он тихо.
И снова поцеловал меня. Коротко. Нежно. Совсем чуть-чуть. Просто касание губ, от которого по телу снова побежали мурашки.
А потом отстранился и открыл передо мной дверь.
— Иди, — сказал он. — А то мама заругает.
Я вышла в коридор. Обернулась на пороге.
Он стоял в дверях, освещённый светом из комнаты. Светлые волосы растрёпаны, на губах — улыбка. Красивый. Очень красивый.
— До завтра, — сказала я.
— До завтра, — ответил он.
Дверь закрылась.
Я спустилась по лестнице. Третий этаж, второй, первый. Вылетела из подъезда — и только тогда выдохнула.
Снег всё падал.
Крупный, красивый, в свете фонарей. Он кружился в воздухе, ложился на асфальт, на мои волосы, на плечи. Но я не чувствовала холода. Вообще ничего не чувствовала, кроме одного — его губы на моих.
Я шла по улице и улыбалась. Как дура. Как счастливая, безумная дура. Меня трясло. Руки дрожали так, что я еле достала телефон из кармана. Пальцы не слушались, когда я искала номер Насти. Набрала. Сбросила. Набрала снова.
— Лерка? — голос Насти удивлённый, с нотками беспокойства. — Ты чего так поздно? Я уже думала спать ложиться.
— Насть, — выдохнула я.
Голос срывался, дрожал, звучал как-то чужо — высоко, сбивчиво, истерично.
— Насть, ты не представляешь...
— Что случилось? — она сразу напряглась. — Ты где? Ты плачешь? Что с тобой?
— Не плачу, — я засмеялась.
Истерично, сбивчиво, почти в голос. Смех перемешивался со всхлипами, с дрожью, с чем-то ещё.
— Насть, я... он... мы...
— Лерка, твою мать, говори нормально! — заорала Настя в трубку. — Что случилось?! Я сейчас с ума сойду!
Я остановилась посреди улицы, под фонарём.
— Он меня поцеловал! Ваня! У него дома! На балконе! Два раза! И я... я ничего не соображаю! У меня руки трясутся! Я вообще не понимаю, как я иду!
Тишина в трубке. Секунда. Две. Три.
Потом Настин вопль:
— ЧЕГО-О-О?!
Я засмеялась сквозь слёзы. Сквозь дрожь. Сквозь счастье.
— Да! Да! Всё так!
— Лерка! — заорала Настя так, что я отодвинула телефон от уха. — Лерка, ты сейчас врёшь?! Если врёшь, я тебя убью!
— Нет! — крикнула я в ответ. — Насть, я сейчас по улице иду, вся мокрая от снега, и у меня руки трясутся, и я вообще не понимаю ничего!
— Я сейчас приеду! — заявила Настя. — Куда ты идёшь? Стой на месте!
— Нет, не надо! — я замахала рукой, будто она могла меня видеть. — Я домой, меня мама ждёт. Она уже звонила.
— Тогда завтра! — Настя не унималась. — Завтра всё расскажешь! Каждую деталь! Я хочу знать всё! Как он целуется? Что говорил? Как ты? Ты в порядке?
— В порядке, — улыбнулась я. — Я в полном порядке. Я вообще никогда так в порядке не была.
— Лерка, — Настя выдохнула. — Я так за тебя рада. Ты даже не представляешь.
Я улыбнулась.
— Я тоже не представляю. Я вообще ничего не представляю. Кажется, я сплю.
— Не спишь, — уверенно сказала Настя. — Иди домой, ложись спать. Завтра всё обсудим.
— Хорошо, — кивнула я. — Пока.
— Пока, счастливая ты наша.
Я убрала телефон в карман. Постояла ещё немного под фонарём, подставляя лицо снегу. Потом пошла дальше.
Впервые в жизни меня поцеловал парень. Настоящий парень. Красивый. Который мне нравится.
И это было лучше, чем я могла себе представить.