глава 11 - скриншот
Концерт продолжался.
Я стояла за кулисами, прижимая к груди гитару, и пыталась унять дрожь в руках. Аплодисменты всё ещё звучали в ушах, эхом отдавались в висках. Настя куда-то убежала — то ли за водой, то ли за новыми впечатлениями, оставив меня одну в этом хаосе из реквизита, бегающих детей и галдящих учителей.
Я смотрела на сцену, где ансамбль учителей исполнял что-то патриотическое, но не видела ничего. Перед глазами стояло одно — его улыбка. Тот самый большой палец вверх. То, как он смотрел на меня из дверного проёма.
Он видел. Он слышал. Ему понравилось. Или мне показалось?
Я тряхнула головой, отгоняя сомнения, и в этот момент краем глаза заметила движение.
Кто-то прошёл через служебный вход, мимо суетящихся родителей, мимо коробок с костюмами, прямо ко мне.
Я обернулась.
Ваня.
Он подошёл, остановился в двух шагах. Посмотрел на меня сверху вниз.
— Привет, — сказал он просто.
— Привет, — выдохнула я.
Пауза. Секунда. Две.
Он сделал шаг вперёд и вдруг легонько хлопнул меня по плечу. Тёплая ладонь коснулась моего плеча через тонкую ткань платья — и тут же убралась.
— Молодец, — сказал он. — Круто спела.
Я смотрела на него и не верила. Он здесь. Рядом. Говорит со мной.
— Спасибо, — ответила я. Голос прозвучал хрипло, тихо.
В этот момент из-за кулис вынырнула Настя. Увидела нас, остановилась как вкопанная, перевела взгляд с меня на Ваню и обратно. На её лице расцвела хитрая улыбка.
— Ой, — сказала она слишком громко. — А я... это... там... — она замахала руками куда-то в сторону. — Мне помочь надо! Учительница зовёт. Срочно. Прям очень срочно.
И она исчезла так же быстро, как появилась.
Мы остались вдвоём.
Тишина повисла между нами, густая, почти осязаемая. Слышно было, как на сцене учителя допевают последний куплет, как хлопает зал, как кто-то бегает за спиной.
Я не знала, куда деть глаза. Смотрела на свою гитару, на пол, на коробки — куда угодно, только не на него.
— Лера, — сказал он.
Я подняла голову.
Он смотрел на меня. Внимательно, пристально, как тогда в актовом зале. Зелёные глаза изучали моё лицо, платье, волосы. Я чувствовала этот взгляд кожей.
— Тебе идёт это платье, — сказал он спокойно.
У меня сердце пропустило удар.
— Правда? — выдохнула я.
— Ага.
Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Горячей, предательской, заметной даже в полумраке кулис.
— Спасибо, — прошептала я.
Он усмехнулся — той самой ленивой усмешкой, но в глазах было что-то тёплое. Что-то, от чего внутри всё таяло.
— Волновалась?
— Очень, — призналась я. — Думала, упаду в обморок прямо на сцене.
— Не упала, — заметил он. — И спела круто. Я серьёзно.
Я улыбнулась. Неловко, смущённо, но по-настоящему.
— Спасибо, что пришёл, — сказала я тихо.
Он пожал плечами.
— А чего не прийти? Концерт всё-таки.
Пауза.
Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как между нами что-то происходит. Какое-то напряжение, которое невозможно было не заметить.
— Слышал сегодня дождь обещают, — вдруг сказал он.
Я моргнула.
— Что?
— Дождь, — повторил он. — Сегодня. Синоптики сказали.
Я смотрела на него и пыталась понять, зачем он говорит про дождь. Но лицо его было спокойным, будто это самый нормальный разговор в мире.
— А, ну да, — ответила я. — Осень же.
— Ага, — кивнул он. — Холодно будет.
— Наверное, — согласилась я.
Мы помолчали. Я чувствовала себя неловко, но в то же время... хорошо. Рядом с ним. Будто так и должно быть.
— Ладно, — сказал он вдруг, отступая на шаг. — Я пойду. Дела ещё.
— А, — я моргнула, пытаясь скрыть разочарование. — Конечно. Пока.
— Пока, Лера, — он кивнул, развернулся и пошёл к выходу.
Я смотрела ему вслед. У двери он остановился, обернулся на секунду, поймал мой взгляд — и вышел.
Я выдохнула. Казалось, что я не дышала всё это время.
— Ну и где «может тебя проводить домой?» — раздалось за спиной.
Я обернулась. Настя стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня с прищуром.
— Ты всё слышала? — спросила я.
— Конечно, — фыркнула она. — Я за углом стояла и ждала развития событий. А развития не случилось. Он про дождь говорил, Лер. Про дождь!
— Ну и что?
— А то, — Настя закатила глаза. — Нормальные парни говорят «ты классно спела», «пойдём погуляем», «давай провожу». А он про дождь. Это же...
— Это Ваня, — перебила я. — Он такой.
— Вижу, какой, — вздохнула Настя. — Ладно, проехали. Давай лучше собираться, а то концерт скоро кончится, и тут будет столпотворение.
Концерт наконец закончился.
Зал гремел финальными аплодисментами, ведущие что-то кричали со сцены, учителя выстраивали детей для общего фото. Мы с Настей пробирались сквозь толпу к выходу, лавируя между родителями с цветами и счастливыми первоклашками.
— Уф, — выдохнула Настя, когда мы вышли на улицу. — Свобода!
Вечерний воздух пах дождём и мокрыми листьями. Фонари уже горели, разливая жёлтый свет по лужам. Было прохладно, я поёжилась в своём платье — куртку я оставила в раздевалке.
— Стой, — сказала Настя. — Я ща.
Она убежала обратно в школу и через минуту вернулась с моей курткой.
— Держи, замёрзнешь.
— Спасибо, — я натянула куртку прямо поверх платья. Тёплая, мягкая, сразу стало легче.
Мы пошли к дому. Я молчала, перебирая в голове сегодняшний вечер. Его слова. Его взгляд. Его «пока».
— Слушай, — вдруг сказала Настя. — А пошли к тебе?
Я остановилась.
— Ко мне?
— Ну да. Посидим, фильм посмотрим, пиццу закажем. А то я домой не хочу, там брат бесит, мать на нервах. А у тебя тихо, никто не мешает.
Я задумалась. Дома точно никого — мама на работе, Андрей, наверное, тоже. Тишина. И Настя — единственный человек, с которым можно просто молчать и не париться.
— Давай, — согласилась я. — Только пиццу сама заказывай, я без понятия, как тут доставка работает.
— Без проблем, — Настя достала телефон. — Ща всё организуем.
Мы направились к моему дому и всю дорогу Настя тыкала в телефон, выбирая пиццу. А я смотрела в окно на проплывающие мимо огни и думала о нём.
О том, как он смотрел на меня.
О том, что он сказал про платье.
О том, что он ушёл.
— Лер, — Настя ткнула меня локтем. — Ты с нами? Я тебя спрашиваю: с чем пиццу любишь?
— А? — я моргнула. — С чем угодно. Кроме ананасов.
— Фу, ананасы никто не любит, — фыркнула Настя. — Значит, Маргариту и Четыре сыра. Классика.
Я улыбнулась.
— Давай.
Мы дошли до моей квартиры. Как и ожидалось — тишина, никого не было. Я включила свет в прихожей, разулась, повесила куртку.
— Проходи, — сказала я Насте. — Я сейчас переоденусь.
Я забежала в комнату, скинула платье, натянула любимые мягкие штаны и растянутую футболку. Посмотрела на платье, висящее на спинке стула, и улыбнулась.
Оно ему понравилось.
Я вышла в гостиную. Настя уже сидела на диване, поджав ноги, и листала телевизор.
— Чего смотрим? — спросила я, плюхаясь рядом.
— Не знаю. Что-нибудь лёгкое. Ужасы не хочу, мелодрамы тоже. Давай комедию?
— Давай.
Настя нашла какой-то старый фильм, который мы обе уже видели, но это было неважно. Главное — фон.
Через полчаса приехала пицца. Мы распаковали коробки, разложили на журнальном столике, открыли колу.
— За твой успех! — провозгласила Настя, поднимая стакан.
— За что? — удивилась я.
— За концерт. Ты была бомба. Учителя плакали. Директор улыбалась. А Ваня...
— Настя, — перебила я.
— Что «Настя»? — она хитро прищурилась. — Он с тобой разговаривал. Комплимент сделал. Про платье сказал. Это прогресс.
— Он сказал «тебе идёт» и ушёл, — вздохнула я. — Это не прогресс.
— Это огромный прогресс, — уверенно заявила Настя. — Для Вани, который вообще ни с кем не разговаривает, это практически признание в любви.
Я закатила глаза, но улыбнулась.
Мы ели пиццу, смотрели фильм, болтали о всякой ерунде. Настя рассказывала про своего брата, про учителей, про то, как она чуть не провалилась под сцену сегодня за кулисами. Я смеялась и чувствовала, как отпускает напряжение этого дня.
Где-то в середине фильма телефон завибрировал. Я машинально посмотрела.
Ваня: Ты уже дома?
Я смотрела на экран и не верила.
— Кто там? — спросила Настя, жуя пиццу.
— Никто, — соврала я и убрала телефон.
Но через минуту не выдержала и ответила:
Я: Да. Мы с Настей пиццу едим
Он прочитал. Не ответил.
Я вздохнула и убрала телефон.
— Ваня? — догадалась Настя.
— Ага.
— И чё?
— Спросил, дома ли я.
— Ого! — Настя аж подпрыгнула. — Он беспокоится!
— Или просто спросил.
— Лер, ты безнадёжна, — Настя покачала головой. — Но я тебя люблю.
Я улыбнулась и снова уткнулась в фильм.
А телефон молчал.
В какой-то момент домой вернулись мама и Андрей. Я быстро уведомила их, что у нас в гостях Настя.
Фильм закончился где-то за полночь. Настя сладко потянулась на диване, зевнула и посмотрела на часы.
— Ого, — сказала она. — Мне пора, а то мать убьёт. У неё там свой лимит на мои гулянки.
Я встала, проводила её до двери. Настя обулась, накинула куртку и на секунду замерла на пороге.
— Ты как? — спросила она вдруг серьёзно. — Нормально?
— Нормально, — улыбнулась я. — Спасибо, что пришла.
— Обращайся, — она чмокнула меня в щёку. — Если что — пиши. Даже ночью.
— Знаю.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
В квартире стало тихо. Только часы тикали в коридоре да холодильник гудел на кухне. Я прошла в свою комнату, плюхнулась на кровать и уставилась в потолок.
День был длинным. Очень длинным.
Концерт, аплодисменты, учителя в слезах, его слова, его взгляд, его «тебе идёт это платье».
Я улыбнулась сама себе в темноте.
Потом вспомнила про сообщение. То самое, которое он написал, когда мы с Настей ели пиццу.
«Ты уже дома?»
Просто вопрос. Ничего особенного. Но почему-то от него внутри всё переворачивалось.
Я достала телефон, открыла переписку. Он так и не ответил на моё «мы с Настей пиццу едим». Прочитал и молчал.
Что это значит? Ему было просто любопытно? Или он хотел что-то ещё сказать, но передумал?
Я вздохнула и открыла его страницу.
Фотографий по-прежнему было две. Аватарка — он спиной к камере, и размытый ночной город. Я рассматривала их в сотый раз, будто надеялась увидеть что-то новое.
Я отложила телефон, закрыла глаза. Но через минуту снова взяла его.
Вдруг он написал?
Не написал. Я открыла его страницу снова. Обновила. Всё то же.
И вдруг вверху экрана появилась цветная полоска. История. Он выложил историю. У меня сердце пропустило удар. Я нажала на неё, даже не думая.
Экран загрузился, и я увидела его.
Селфи. Самое обычное селфи, сделанное, кажется, наспех. Он сидел где-то на улице — на заднем плане угадывались тёмные деревья, фонарь, мокрая скамейка. Светлые волосы растрёпаны, падают на лоб. Глаза — зелёные, уставшие, смотрят прямо в камеру.
А в углу рта — сигарета.
Он курил. Смотрел в объектив и курил. Дым поднимался вверх, таял в темноте.
Я смотрела на это фото и не могла отвести взгляд.
Он был красивым. По-настоящему. Не картинка из журнала, а живой, настоящий, с этой сигаретой, с этим уставшим взглядом, с этими растрёпанными волосами.
Я рассматривала каждую деталь. Как лежит его рука — длинные пальцы, сбитые костяшки. Как падает свет на скулы. Как чуть приоткрыты губы, выпуская дым. Как дым завивается в воздухе, тает в свете фонаря.
Я не знала, сколько прошло времени. Может, минута. Может, пять.
А потом я сделала скриншот. Экран моргнул, сохраняя изображение.
— Что я сделала? — прошептала я.
Скриншот. Я сделала скриншот его истории. Это же... это же ненормально. Это же сталкерство какое-то. Это делают только влюблённые дурочки, которые не могут оторваться от парня.
Я открыла галерею, посмотрела на сохранённое фото. Он был там. В моём телефоне.
Смотрел на меня с экрана. Уставший, красивый, с сигаретой в зубах.
Мне стало жарко. Потом холодно. Потом снова жарко.
— Зачем? — спросила я себя. — Зачем ты это сделала?
Ответа не было. Просто хотелось, чтобы он остался со мной. Хоть так. Хоть картинкой в телефоне. Чтобы я могла открыть и посмотреть на него в любой момент.
Я снова открыла его страницу. История всё ещё висела. Я смотрела на неё и не могла насмотреться.
А потом она исчезла.
Просто пропала. Через минуту после того, как я сделала скриншот.
Он удалил? Или это автоматически? Хотя нет... они же висят 24 часа...
Я снова открыла галерею. Фото было там. Он смотрел на меня с экрана.
Я смотрела на него и чувствовала, как колотится сердце. Оно стучало так громко, что, казалось, соседи услышат.
— Дура, — прошептала я. — Ты дура.
Но удалять не стала.
Я положила телефон на тумбочку, выключила свет и уставилась в потолок.
Перед глазами стоял он. С сигаретой. С уставшими глазами. С этим взглядом прямо в камеру.
Интересно, он специально выложил? Для кого? Для всех? Или только для меня?
Я тряхнула головой. Не думать. Просто не думать.
Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Но перед сном снова взяла телефон. Открыла галерею. Посмотрела на него.
— Спокойной ночи, — прошептала я.
И уснула с телефоном в руке.