глава 10 - концерт
Я вышла на кухню, потому что в горле пересохло от волнения и хотелось пить.
На кухне горел неяркий свет, чайник ещё не остыл, а за столом сидел Андрей. Отчим. В руках он держал кружку с чаем, смотрел в окно на тёмную улицу и, кажется, о чём-то глубоко задумался.
Увидев меня, он повернул голову и улыбнулся. У него была хорошая улыбка — открытая, тёплая. И от этого ещё труднее было находиться с ним рядом. Потому что он был чужим. Добрым, но чужим.
— Привет, Лера, — сказал он тихо, будто боялся спугнуть. — Не спится?
Я подошла к раковине, налила себе воды, сделала глоток. Потом ещё один.
— Воду пью, — ответила я, не глядя на него.
— Я вижу, — он помолчал. — Слышал, у тебя завтра концерт. В школе. Мама рассказывала.
Я замерла с кружкой в руках.
— Ага, — коротко ответила я.
— Волнуешься?
Я пожала плечами.
— Немного.
Он вздохнул. Отставил кружку, повернулся ко мне всем корпусом. Я чувствовала его взгляд, но продолжала смотреть в стену.
— Лер, я понимаю, что ты меня почти не знаешь, — сказал он осторожно. — И что тебе тяжело. Переезд, новая школа, новый... ну, я. Но если тебе нужна будет помощь или просто поговорить — я рядом. Правда.
Я сжала кружку сильнее.
— Спасибо, — сказала я сухо. — Но не надо.
Он кивнул. Без обиды, без упрёка. Просто кивнул.
— Как знаешь. Но предложение в силе. Спокойной ночи, Лера.
— Спокойной ночи, — ответила я и вышла из кухни, так и не допив воду.
В комнате я поставила кружку на стол, легла в кровать и долго смотрела в потолок.
Андрей был нормальным. В этом была проблема. Если бы он был сволочью, было бы легче. Легче ненавидеть, легче закрыться, легче оправдывать своё молчание.
А он был просто человеком. Который пытался. Я закрыла глаза и приказала себе спать.
Завтра важный день. Не думать о нём. Не думать об Андрее. Только о песне.
Утром я проснулась за час до будильника. Сердце уже колотилось, хотя я ещё ничего не сделала. Я лежала, смотрела в потолок и перебирала в голове слова песни. Не забыла? Всё помню?
Потом встала, пошла в душ. Стояла под горячей водой дольше обычного, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. Не помогало.
Вернулась в комнату, села перед зеркалом и начала делать макияж. Лёгкий. Совсем чуть-чуть. Чтобы выглядеть ухоженно, но не как кукла. Тон, тушь, чуть-чуть румян. И губы — прозрачный блеск.
Я всматривалась в своё отражение и пыталась понять, нравится ли мне то, что я вижу. Тёмно-каштановые волосы, серые глаза, чуть тронутые косметикой. Нормально. Вроде нормально.
Потом я надела платье.
Тёмно-синее, с длинными рукавами, оно сидело идеально. Не обтягивало, но подчёркивало фигуру. Не открывало лишнего, но заставляло присмотреться. Я повертелась перед зеркалом, поправила волосы, распустила их по плечам.
— Ну, — сказала я своему отражению. — Сойдёт.
Отражение смотрело на меня с сомнением.
В школе было не протолкнуться.
Коридоры заполнили люди — ученики, учителя, родители, какие-то важные гости. Все нарядные, взволнованные, шумные. Где-то играла музыка, где-то смеялись дети, где-то учительница пыталась перекричать толпу и построить первоклашек.
Я пробиралась сквозь эту толпу к актовому залу, и каждый шаг отдавался в висках. Платье привлекало внимание — на меня оглядывались, но я старалась не замечать.
Настя ждала меня у входа за кулисы.
— Лерка! — зашипела она, хватая меня за руку. — Ты где ходишь? Я уже думала, ты не придёшь!
— Пришла, — выдохнула я. — Как тут?
— Ад, — честно ответила Настя. — Директор уже два раза переругалась со всеми, первоклашки разбегаются, учителя носятся как угорелые. Но в целом — весело.
Я улыбнулась. Настя умела даже в хаосе находить повод для шуток.
Мы зашли за кулисы. Там было тесно — везде стояли коробки с реквизитом, висели костюмы, бегали дети и учителя. Пахло пылью, краской и волнением.
— Твоя гитара там, — Настя кивнула в угол. — Я проверила, всё в порядке. Ты как? Не ссышь?
— Ссу, — честно призналась я.
— Правильно, — кивнула Настя. — Не ссут только дураки. А нормальные люди ссут и делают.
Я рассмеялась. Напряжение чуть отпустило.
Мы встали у края кулисы, откуда была видна сцена. Там уже суетились ведущие — парень и девушка из одиннадцатого класса, нарядные, с микрофонами. Они проверяли текст, улыбались друг другу, выглядели уверенно.
— Ненавижу таких, — прошептала Настя. — Уверенных.
— Завидуешь?
— Белой завистью, — она вздохнула. — Я бы на сцену вышла и сразу забыла все слова.
Зрительный зал постепенно заполнялся. Я выглянула из-за кулисы и увидела море лиц — дети, взрослые, учителя. Все смотрели на сцену, ждали начала.
Я попыталась найти в этом море его.
Высокого, со светлыми волосами, с ленивой улыбкой.
Не нашла.
— Ищешь кого-то? — хитро спросила Настя.
— Нет, — слишком быстро ответила я.
— Ага, — усмехнулась она. — Верю.
Я отвернулась. Сердце колотилось где-то в горле.
Где он? Придёт ли? Обещал ли вообще? Он ничего не обещал. Просто написал «удачи».
— Выходим! — раздалось рядом.
Ведущие шагнули на сцену, зал зааплодировал.
— Добрый день, дорогие друзья! — зазвенел голос девушки. — Мы рады приветствовать вас на нашем празднике, посвящённом дню рождения школы!
Зал снова зааплодировал. Я стояла за кулисами, сжимала руки в замок и молилась всем богам, чтобы не упасть в обморок.
Концерт начался. Номера сменяли один другой.
Первоклашки топали на сцене, забывали слова и мило улыбались в зал. Третьеклассники танцевали так старательно, что у меня сердце сжималось от умиления. Пятый класс показал сценку про школу, над которой смеялся весь зал, даже строгая директриса.
А я стояла за кулисами и не видела ничего.
Слышала аплодисменты, музыку, голоса ведущих, но перед глазами была только одна картинка — завтрашний вечер, его сообщение, его «удачи».
Где он? Пришёл ли? Смотрит ли?
Я то и дело выглядывала из-за кулис в зал, но в полумраке было трудно разглядеть лица. Только море голов, тёмные силуэты, блеск очков у кого-то в третьем ряду.
— Лер, не дёргайся, — шикнула Настя. — Ты как на иголках.
— Я не дёргаюсь, — соврала я.
— Ага. А чего тогда каждую минуту в зал выглядываешь?
Я промолчала. Настя только вздохнула.
— Следующий номер! — раздалось рядом.
— После стихов 2А класса — ты с песней. Готова? — спросила Настя.
У меня сердце рухнуло в пятки, потом подпрыгнуло к горлу и застряло там.
— Готова, — выдохнула я, хотя готова не была совсем.
Я взяла гитару, поправила ремень, проверила струны. Пальцы дрожали, но я сжала их в кулак, потом разжала. Бесполезно.
— Лер, — Настя вдруг дёрнула меня за руку. — Смотри.
Я подняла голову и посмотрела туда, куда она показывала.
Входная дверь в зал была приоткрыта. В проёме стоял силуэт — высокий, широкие плечи, светлые волосы, чуть растрёпанные, падающие на лоб.
Ваня.
Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, руки в карманах, и смотрел на сцену. Слушал, как второклашки читают стихи про школу. Лица его было не разглядеть в полумраке, но я знала — это он.
Я замерла.
Он пришёл.
— Выключайся, — зашипела Настя, тряся меня за плечо. — Ты сейчас на сцену, поняла? Выдыхай!
Я кивнула, но взгляд всё ещё был прикован к двери. К нему.
— Лера! Твой выход! — кто-то подтолкнул меня в спину.
Я шагнула на сцену.
Свет ударил в глаза, ослепил на секунду. Я зажмурилась, потом открыла глаза и увидела только белое пятно софитов. Зала не было видно. Только свет, только пустота.
Хорошо. Так даже легче.
Я подошла к микрофону, поправила гитару, села на высокий стул, который кто-то заботливо поставил в центре сцены. Пальцы легли на струны.
В зале затихли.
Я сделала глубокий вдох.
И заиграла.
Голос звучал тихо, но микрофон ловил каждую ноту. Я не смотрела в зал. Я смотрела на струны, на свои пальцы, которые бегали по грифу, в одну точку где-то в темноте за софитами.
Я пела и чувствовала, как волнение уходит. Как музыка заполняет меня всю, вытесняя страх. Как слова ложатся на мелодию идеально, будто всегда так и было.
Я закрыла глаза и допела последний куплет. Пальцы сами взяли финальный аккорд, звук замер, растворился в тишине.
Я открыла глаза.
Тишина длилась секунду. Две.
А потом зал взорвался аплодисментами.
Я сидела, не в силах пошевелиться. Смотрела в темноту зала и не верила. Они хлопали. Встали? Нет, не встали, но хлопали так громко, так искренне.
Кто-то в первом ряду вытирал глаза. Я разглядела — это была та самая строгая учительница из параллельного класса, которая никогда не улыбалась. Она плакала.
Рядом с ней другая учительница промокала глаза платком. Директор улыбалась и хлопала.
Я перевела взгляд туда, где входная дверь.
Он стоял там же. В проёме. Смотрел на меня.
В свете, падающем из коридора, я увидела его лицо. Он улыбался. Не лениво, не насмешливо — по-настоящему. Тепло. И медленно поднял руку, показывая большой палец вверх.
Палец вверх. Как знак «круто». Как одобрение.
У меня внутри всё оборвалось и взлетело к небу. Я улыбнулась в ответ. Сама не заметила как.
— Лера, иди уже! — зашипели из-за кулис.
Я встала, поклонилась залу, подхватила гитару и пошла со сцены. За кулисами меня встречала Настя с круглыми глазами.
— Ты... это... — выдохнула она. — Ты гений! Ты слышала, как они орали? Учителя плакали! ПЛАКАЛИ!
Я рассмеялась. Нервно, сбивчиво.
— Я ничего не помню, — призналась я. — Я вообще не помню, как пела.
— Отлично пела! — Настя обняла меня, чуть не сбив с ног. — Ты звезда!
Я сжимала её в ответ, но мысли были там, у двери.
Его улыбка. Его палец вверх. Он смотрел на меня.
Он видел.