Глава 21
Глава двадцать первая
Они вошли в палату, и Навия вдруг почувствовала, как напряжение, державшее её все эти дни, начало отпускать. Здесь, рядом с братом, впервые за долгое время она могла просто дышать. Хироши помог ей забраться на койку, сам сел на стул рядом, и они смотрели друг на друга — словно пытались заполнить пробелы, которые оставили годы разлуки.
— Ты изменилась, — сказал Хироши первым, и в голосе его слышалась грусть. — Повзрослела.
— А ты нет, — улыбнулась Навия. — Всё такой же.
Он рассмеялся, провёл рукой по её волосам, заправляя прядь за ухо. Жест был таким родным, что у Навии защипало в глазах.
— Рассказывай, — потребовал он. — Всё рассказывай. Как ты тут? Как школа? Как... — он запнулся, и Навия поняла, о ком он хотел спросить.
— Всё хорошо, — быстро сказала она. — У меня есть друзья. Ты их видел — у входа. Они... они заботятся обо мне.
— Заметил, — Хироши усмехнулся. — Особенно тот, светловолосый. Как его? Майки? Смотрел на меня так, будто я у тебя что-то украл.
Навия смутилась.
— Он... он просто такой. Он переживает. Они все переживают. Тот парень, Дракен... его вчера ранили. Ножом. Они все из-за этого тут.
— Ранение ножом? — Хироши нахмурился. — Навия, в какой компании ты вообще вращаешься? Это же опасно.
— Всё нормально, — поспешила успокоить она. — Просто... случайность. Они не бандиты. Просто друзья.
Бандиты. Слово обожгло язык. Она соврала. Впервые в жизни соврала брату так прямо. И, кажется, он поверил — или сделал вид, что поверил, не желая портить их первую встречу.
— Ну ладно, — он откинулся на спинку стула. — Я тоже хочу, чтобы ты знала: я устроился. Работа, своя комната. Там, на юге, очень тепло. И мороженое, как я писал, действительно вкусное.
— Ты писал, — тихо сказала Навия. — А потом перестал.
Повисла пауза. Хироши провёл рукой по лицу, и она увидела, как он виноват.
— Прости. Я... знаю, это не оправдание, но я пытался наладить свою жизнь. Работа, знакомства... Я думал, что ты тут справишься. Думал, мать... — он замолчал, не закончив фразу.
— Всё нормально, — солгала Навия. — Я справляюсь.
Она смотрела на его руки — сильные, взрослые, в мозолях. Вспомнила, как эти руки обнимали её, когда она плакала на детской площадке. Как укрывали курткой. Как гладили по голове, успокаивая.
Если бы он знал, что происходит на самом деле... Если бы он знал про синяки, про ночные смены, про то, что я ввязалась в банду... Он бы возненавидел меня. Или себя. Или обоих.
— А ты? — спросила она, чтобы сменить тему. — Расскажи про своих друзей. Про работу.
Хироши с удовольствием начал рассказывать. Про ребят, с которыми работал, про то, как они шутили, про то, как однажды чуть не сожгли склад. Навия слушала, смеялась, задавала вопросы. И всё это время в голове билась одна мысль: Он не должен узнать. Ни про Томан. Ни про то, что я была там, на парковке. Ни про то, что Дракена ударили ножом, пока я пыталась его защитить.
— Навия, — голос брата вывел её из задумчивости. — Ты где?
— Здесь, — она улыбнулась. — Просто... я так рада, что ты приехал.
— Я тоже рад. — Он взял её за руку, сжал пальцы. — И я хочу, чтобы ты знала: я больше не пропаду. Я буду звонить. Приезжать. Ты моя сестра, и я тебя не брошу.
Слёзы снова подступили к горлу. Навия кивнула, боясь, что голос выдаст её.
— Только... — Хироши посмотрел на неё внимательно. — Ты должна мне обещать. Если что-то случится — ты сразу мне звонишь. Хорошо? Любая проблема. Обещаешь?
Обещаю, — хотела сказать она. Но в горле застрял комок. Потому что она не могла. Не могла рассказать. Не сейчас. Может, никогда.
— Обещаю, — выдавила она.
Хироши улыбнулся, но в глазах его мелькнула тень. Он был старше, опытнее, и, возможно, видел больше, чем она хотела показать. Но не настаивал. Не сейчас.
— Ты, главное, лечись, — сказал он, отпуская её руку. — А я пока с твоими друзьями познакомлюсь. Как там того парня зовут? Дракен? Ему, наверное, нужна поддержка.
— Он в другой палате, — Навия указала направление. — Только, Хироши...
— Что?
— Не спрашивай их ни о чём, — попросила она. — Пожалуйста. Они... они пережили тяжёлый день.
Хироши посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.
— Ладно. Отдыхай.
Он вышел, а Навия осталась лежать, глядя в потолок. В ушах стучало: Скрываю. Вру. Делаю вид, что всё хорошо. Так же, как перед друзьями. Как перед всеми.
В дверь постучали. Она подняла голову — на пороге стоял Майки. Выражение его лица было непроницаемым, но в глазах плескалось что-то тревожное.
— Можно? — спросил он.
— Заходи.
Он вошёл, присел на край кровати. Молчал. Навия ждала.
— Твой брат, — наконец сказал он. — Он надолго?
— Не знаю. Наверное, на несколько дней.
Майки кивнул. Потом вдруг спросил:
— Ты ему рассказала?
— О чём?
— О нас. О Томане. О том, что произошло.
Навия отвела взгляд.
— Нет.
— Почему?
— Потому что... — она запнулась. — Потому что я не хочу, чтобы он знал. Чтобы волновался. Чтобы... чтобы понял, какая я на самом деле.
— Какая? — голос Майки был тихим.
— Та, которая врёт. Которая скрывает. Которая... — она не договорила.
Майки вдруг взял её за руку. Крепко.
— Ты не врёшь, — сказал он. — Ты защищаешь. Его. Себя. Нас. Это другое.
Навия посмотрела на него. В его чёрных глазах не было тьмы сейчас — только что-то твёрдое и надёжное.
— Ты не должна никому ничего доказывать, — продолжил он. — И не должна ничего объяснять. Когда будешь готова — скажешь. А пока... пока просто выздоравливай.
Он отпустил её руку, встал.
— Я схожу к Дракену. Потом вернусь.
— Майки, — окликнула она его уже в дверях. Он обернулся. — Спасибо.
Он усмехнулся — той своей странной, редкой улыбкой.
— За что?
— За то, что понимаешь.
Он не ответил. Вышел, а Навия осталась лежать, чувствуя, как в груди разливается тепло. Несмотря на боль, на усталость, на страх перед правдой, которую она так старательно прятала, — здесь, среди этих людей, она была нужна. И это было важнее всего.