17
После матча весь замок ещё неделю гудел.
Гриффиндор праздновал победу так, будто выиграл Кубок мира, Слизерин затаился холодной обидой, а первокурсники ходили за Джеймсом, как за живой легендой.
Но ноябрь в Хогвартсе всегда приносит туман.
Озеро становится стальным. В коридорах холоднее. Каменные стены пахнут сыростью и дымом от каминов.
И мародёры… конечно же, не могут просто жить спокойно.
Всё началось с безобидной идеи.
— А если в классе зельеварения пойдёт снег? — предложил Сириус, лениво развалившись в гостиной.
— Не просто снег, — уточнил Римус, поднимая бровь. — А снег, реагирующий на температуру зелий.
Питер нервно уточнил:
— В смысле… взрывающийся?
— Мерцающий, — исправил Джеймс, уже доставая карту. — Мы же не звери.
План был идеален.
Заклинание скрытой иллюзии, усиленное природной магией Терезы (она, кстати, сначала отказалась участвовать, а потом просто сказала: «Ладно, но без разрушений»), и в тот момент, когда Слизнорт поднял температуру котлов…
С потолка посыпался мягкий серебристый снег.
Он не таял. Он зависал в воздухе, искрился, опускался на волосы, на мантии, на столы.
— Что за… — Слизнорт уставился вверх.
Снег начинал светиться над перегретыми котлами и становился голубым над идеально сваренными.
— О, поразительно! — воскликнул профессор, уже забыв о подозрениях.
Гриффиндор получил дополнительные баллы.
Слизерин скрипел зубами.
С приближением декабря Джеймс стал… мягче.
Не показательно. Не напоказ.
Он оставлял на её парте маленькие веточки омелы.
Однажды утром она нашла в библиотеке аккуратно сложенный шарф — алый с золотой ниткой, но на конце вышита маленькая жёлтая барсучья лапка.
— Чтобы не мёрзла, — сказал он, пожав плечами.
А на тренировках по квиддичу он после каждого забитого мяча смотрел на трибуну, где сидела она.
И всегда находил её взгляд.
Поле покрывалось инеем. Метлы скользили быстрее.
— Быстрее повороты! — кричал Джеймс. — Слизерин будет играть низко зимой!
Он летал в сумерках, дыхание превращалось в пар.
Сириус отрабатывал удары так яростно, будто каждый бладжер — это фамилия Блэк.
Регулус иногда тренировался в одиночку на другом конце поля.
И в сумерках два брата почти никогда не смотрели друг на друга.
Почти.
Декабрь.
Замок преображается.
Ели в Большом зале достигают потолка.
Свечи становятся золотыми.
По вечерам над столами плывёт аромат корицы, апельсинов и мёда.
Первый снег падает густо, тяжело.
Тереза стоит у окна в библиотеке.
— Красиво, — шепчет она.
Джеймс подходит сзади, обнимает.
— Ты красивее.
— Поттер.
— Что? Это факт.
Она смеётся, и он целует её в висок.
В ночь перед украшением замка мародёры провернули очередной «невинный» эксперимент.
Они наложили чары на рыцарские доспехи в коридоре третьего этажа.
Ровно в полночь доспехи начали… петь.
Не просто петь.
Хором.
Колядки.
Причём басом исполнял самый большой латник, а маленькие — фальшиво вторили.
Сначала прибежал Филч.
Потом — половина профессоров.
А доспехи, кланяясь, пели:
— «We wish you a Merry Christmas» на древнем магическом наречии.
Сириус едва не задохнулся от смеха в потайном проходе.
Дамблдор, кстати, не снял чары до утра.
Но за уютом — тревога.
Однажды вечером в гостиной Лили сидит ближе к огню, чем обычно.
— Мне страшно, — тихо говорит она Римусу. — Они нападают. На таких, как я.
В зале становится тише.
Римус садится рядом. Берёт её за руку.
— Ты не одна.
— А если…
— Я защищу тебя, — говорит он спокойно. — Даже если придётся идти против всего мира.
Он говорит это тихо. Но твёрдо.
И Лили верит.
Напряжение.
Сириус всё чаще молчит.
Тереза ловит его в коридоре.
— Поговори с ним, — просит она. — Пока не поздно.
— Он уже выбрал сторону.
— Ты не знаешь этого.
Сириус отворачивается.
— Если он станет одним из них…
Она делает шаг ближе.
— Тогда ты хотя бы будешь знать, что попытался.
Он долго смотрит в окно.
И впервые за долгое время в его взгляде — сомнение.
Перед Рождеством.
Снег уже укрыл башни.
Большой зал сияет так ярко, будто внутри него солнце.
Ученики пакуют чемоданы.
В воздухе — ожидание.
Но это затишье.
И каждый чувствует: впереди что-то большее.
И в этот момент — смех мародёров, запах хвои, искры свечей, тихий поцелуй в коридоре под омелой —
Хогвартс живёт.
И зима только начинается.