6-10
Глава 6
Когда Ло Дин вышел из зала для прослушивания, он увидел, что Ву Фанюань беспокойно расхаживает по комнате. При виде Ло Дина, Ву Фанюань сразу же встревоженно поспешил к нему: «Ты устал? Ты голоден? Позволь мне пригласить тебя на ужин!»
Он даже не спросил о результатах прослушивания. Приведя Ло Дина сюда в глубине души его целью было заставить того открыть глаза на весь остальной мир. Однако после того как Ло Дина попросили войти в комнату для прослушивания одного, Ву Фанюань немедленно пожалел о своих действиях. Он знал, что Ло Дин страдает социофобией и ему будет трудно общаться с остальными. Глядя сейчас в глаза Ло Дина, он чувствовал себя виноватым.
Ло Дин похлопал Ву Фанюаня по плечу, но прежде чем он успел заговорить, стеклянная дверь открылась, и оттуда вышел Ху Сяо.
Когда Ху Сяо увидел Ло Дина, он нахмурился, и на лице проступило отвращение. При появлении Ло Дина, Ян Кандин вел себя так, будто тот был пустым местом, но на этот раз, казалось, он оснащен радаром. Он быстро подошел к Ху Сяо и спросил: «Тебя выбрали?»
Цвет лица Ху Сяо стал еще хуже.
Ян Кандин помрачнел: «Ох... не расстраивайся, хотя на этот раз ничего не вышло, будут другие возможности. Тебе удалось поговорить с режиссером Чжэном и режиссером Дэном?»
Ху Сяо не сказал ни слова и прошел мимо него. Когда Ян Кандин увидел его гнев, он больше не осмеливался задавать вопросы. Он хотел погнаться за Ху Сяо, но Ву Фанюань удержал его: «Ян Гэ, сегодня все усердно работали. Я заказал обед, вы с Ху Сяо не могли бы вместе с нами...»
«Вместе? Все, что ты умеешь делать – это есть!» – видя, что Ян Кандин расстроен, Ву Фанюань хлопнул себя ладонью по губам, но тот все равно начал ругать его: «У тебя нет глаз? Ты не видишь, что Ху Сяо в плохом настроении...»
Ло Дин нахмурился и протянул руку, чтобы оттащить Ву Фанюаня за спину. Он указал подбородком в ту сторону, куда ушел Ху Сяо, и сказал Ян Кандину: «Иди за ним, почему ты еще здесь?»
«Ты...» – прервав тираду на полпути, Ян Кандин еще больше разозлился и уставился на Ло Дина, желая сделать ему выговор.
«Что я?..» – Ло Дин бесстрастно посмотрел на него. Взгляд был холоден как ледник. Ян Кандин замер на месте. Наконец, он удивленно отступил на два шага назад. Несмотря на ярость, он не мог не задаться вопросом: откуда взялась удивительная внутренняя сила Ло Дина? Однако поскольку он обычно не обращал на него никакого внимания, в его памяти не было ничего с ним связанного, и как бы он ни напрягался, он не мог вспомнить, в чем разница между Ло Дином сейчас и Ло Дином в прошлом.
Некоторые люди рождаются малодушными, поэтому, когда Ло Дин был любезен с ним в прошлом, Ян Кандин плохо относился к нему. Но теперь, когда Ло Дин выступил против него, Ян Кандин не осмелился ответить ему тем же.
Ло Дин некоторое время не сводил глаз с Ян Кандина, однако, увидев, что тот повернулся к нему спиной и ушел, он убрал руку, которая загораживала Ву Фанюаня. Он совсем не принял ситуацию близко к сердцу, но Ву Фанюань был очень встревожен: «Почему ты такой импульсивный? Ян Гэ очень мстителен. Несколько ругательств мне не повредят. А что, если ты обидишь его, и он усложнит тебе жизнь [1]?»
Ло Дин взглянул на него: усложнит ему жизнь? Неужели Ву Фанюань серьезно так думает? Может ли быть, что над ним всегда издевались? Ян Кандин полагался на силу своих артистов, чтобы выжить. Ло Дин же был одним из немногих ключевых артистов в компании, будь это даже предыдущий владелец тела, Ян Кандин не был тем, кто мог бы бросить ему вызов. При таких обстоятельствах именно Ян Кандин должен был беспокоиться о будущем. Очевидно, Ян Кандин тоже понимал это, иначе он бы так просто не ушел, поджав хвост.
Ло Дин опустил взгляд, его глаза потемнели. Ву Фанюань был самым важным человеком в жизни первоначального владельца. Ло Дин забрал его жизнь и «унаследовал» Ву Фанюаня, и никому другому не позволит запугивать человека, которого оставил ему настоящий Ло Дин. Ву Фанюань слишком долго следовал за Ло Дином, его понимание круга развлечений было еще слишком поверхностным.
Ву Фанюань был тронут тем, что впервые Ло Дин заступился за него. Хоть он и жаловался, но это было из-за беспокойства за Ло Дина. Какое-то время он наслаждался этими теплым чувством, но потом очнулся и спросил: «Пойдем, поедим?»
«Не спеши», – сказал Ло Дин и снова посмотрел на часы: «Подождем кое-кого».
И кого же ты ждешь? Ву Фанюань повернул голову в сторону двери. И Ху Сяо, и Ян Кандин ушли. Кроме них, Ло Дин здесь никого не знал.
Пока Ву Фанюань думал об этом, стеклянная дверь снова распахнулась, и раздался низкий мужской голос: «Прости, что заставил ждать. Режиссер Дэн отвел меня в сторону, чтобы обсудить формат съемок на следующей неделе. Он должен был поговорить об этом с тобой...»
«Он упоминал об этом», – коротко ответил Ло Дин, его отношение не было безразличным, но и восторженным тоже: «Мой помощник уже заказал еду в ресторане, почему бы нам не пойти туда вместе?»
Ву Юань беззаботно пожал плечами, поднял руку и обнял Ло Дина. В сегодняшнем развлекательном кругу, когда его видели обычные маленькие артисты, им не терпелось подойти к нему с подобострастными улыбками на лицах. Поначалу их энтузиазм был забавным, но через некоторое время он стал невыносимым. Манера Ло Дина вести себя с ним, поддерживая теплые отношения, была очень комфортной.
«Хорошо», – без колебаний согласился Ву Юань и спросил: «Какой ресторан вы выбрали? В последнее время я страдаю из-за воспаления [2], так что если это сычуаньский ресторан, давайте его изменим».
Услышав этот вопрос, Ло Дин бросил взгляд на Ву Фанюаня, но обнаружил, что тот уставился на Ву Юаня.
Ло Дин нахмурился и ткнул пальцев в лоб Ву Фанюаня: «Что ты делаешь?»
Ву Фанюань схватился за голову и повернулся, чтобы посмотреть на Ло Дина. Через некоторое время он снова перевел взгляд на Ву Юаня, подпрыгнул, а потом задрожал: «Ву Юань!»
Ву Юань моргнул: «... А?» Почему этот толстый блондин так испугался?
«Ты, ты, ты...» – Ву Фанюань удивленно посмотрел на Ло Дина: «Как ты познакомился с Ву Юанем?»
Ву Юань поднял бровь и хлопнул Ло Дина по плечу: «Ты ему не сказал?»
«Не успел».
«Что ... что ты мне не сказал?» – Ву Фанюань не понимал, о чем они говорят.
«Прослушивание!» – Ву Юань посмотрел в сторону зала, где проходил кастинг: «Ло Дин получил роль. Он будет играть моего соперника, поэтому нас познакомили, и мы довольно хорошо поладили, верно?»
Ло Дин взглянул на Ву Юаня. Как бывший старший в индустрии развлечений, он очень хорошо знал, о чем думают такие люди как Ву Юань, поэтому с ним было легко наладить хорошие отношения.
Ву Фанюань стоял совершенно ошеломленный такой взрывной новостью.
__
Су Шэнбай надвинул шляпу на глаза, огляделся и поспешно проник в больницу.
Он нес корзину с фруктами и букет цветов. Войдя в лифт, он с тревогой посмотрел на сменяющие друг друга красные цифры. Когда лифт достиг тридцатого этажа, он замешкался.
Но все же медленно приблизился к палате. Стеклянные ставни были плотно закрыты, сквозь них ничего нельзя было рассмотреть, он только и мог, что постучать в дверь.
Голос пожилой женщины был приглушен: «Кто там?»
«Это я», – тихо ответил Су Шэнбай. Спустя несколько секунд дверь открылась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти с глубокими морщинами.
Она сначала осмотрела Су Шэнбая с головы до ног, а затем заглянула за его плечо: «Господин Су, господин Сюй не велел вас впускать».
Су Шэнбай криво улыбнулся: «Он проснулся?»
«Да, проснулся. Он снова просматривает альбом».
Глаза Су Шэнбая на мгновение потускнели, затем в них отразилась беспомощность. Он протянул букет пожилой сиделке и тихо сказал: «Сходите и скажите ему, что есть некоторые проблемы с подготовкой к съемке, которые он должен решить».
Женщина кивнула и с облегчением увидела, что тот не собирается врываться в палату.
Дверь медленно закрылась перед ним, и Су Шэнбай прижался лбом к дверному косяку, чувствуя пустоту в сердце.
Человек, лежавший в палате, был Сюй Чжэн. Цао Динкун, нападая, совсем его не щадил: кости Сюй Чжэня были сломаны в нескольких местах, кроме того возникли проблемы с внутренними органами. После того как его отправили в больницу, он провел там всю ночь, так как требовалось стабилизировать его состояние.
Его рана была в очень неудобном месте. В дополнение к двум сломанным ребрам, сломанному бедру и рукам, он также повредил... это место.
Доктор не скрывал правды и прямо сказал им, что если Сюй Чжэн не сможет поднять свой член до того, как его выпишут из больницы, то его нижняя часть станет простым украшением в будущем. Поскольку это была основная забота для мужчины, Сюй Чжэн ослабил поводья управления съёмками фильма, чтобы восстановить силы.
Су Шэнбай думал, что после таких серьезных травм Сюй Чжэн возненавидит Цао Динкуна. Он никак не ожидал, что смерть Цао Динкуна вызовет у Сюй Чжэня ярость. Если бы не тот факт, что причастность Су Шэнбай к смерти Цао Динкуна оказала бы негативное влияние на фильм и на Сюй Чжэня как режиссера и инвестора, тот бы немедленно связал его и отправил в полицейский участок.
С тех пор как он попал в больницу, Сюй Чжэн не пускал в палату Су Шэнбая и не отвечал на его звонки. Медсестра даже сообщила ему, что когда он посылает подарки в палату, Сюй Чжэн рычит от гнева и велит выбросить их в окно.
Су Шэнбай каждый раз испытывал гнев. Он не мог с этим смириться.
Разве он не убил Цао Динкуна, чтобы позволить Сюй Чжэню спокойно продолжать снимать? Но теперь тот, кто получил самую большую выгоду, демонстрировал ненависть к нему! Если он действительно любил Цао Динкуна, то почему снял с него штаны и лег вместе с ним в постель? Тогда ему было наплевать на фильм и на свою репутацию? Теперь, когда он был похож на Чжу Бацзе [3], Сюй Чжэн не чувствовал никакой вины, перекладывая всю ответственность на него.
Су Шэнбай усмехнулся, он знал: Сюй Чжэн встретится с ним сегодня. Для этого человека не было ничего важнее его карьеры.
Конечно же, не прошло много времени, когда пожилая медсестра снова открыла дверь.
Ее мрачный взгляд остановился на Су Шэнбае: «Господин Су, пожалуйста, будьте осторожны. Господин Сюй в плохом настроении. Минуту назад он попросил меня выбросить ваши цветы в унитаз».
Су Шэнбай горько улыбнулся и ничего не сказал.
От анлейта:
[1] здесь используется слово "chuānxioxoxié", которое буквально переводится как «носить тесную обувь» – оно используется в том смысле, что ваш противник может отомстить вам в той или иной форме.
[2] термин, используемый здесь, - это 上 上(shàng huǒ), что буквально означает «быть в огне». В традиционной китайской медицине это значит, что у кого-то слишком много «тепла» в теле. Здесь нет английского эквивалента, и самое близкое, что нашел, переводчик с китайского – это воспаление. Согласно китайской традиции, если у вас слишком много «тепла», рекомендуется избегать острой пищи, например, пищи из Сычуани.
[3] бог свиньи из путешествия на Запад.
Глава 7
В палате было очень тихо, и поскольку она располагалась на верхних этажах, не нужно было беспокоиться о том, что репортеры могут тайно их сфотографировать. Занавески не были задернуты, а из окна виднелось пустое небо водянисто-голубого цвета.
Нога в гипсе Сюй Чжэня была подвешена, руки покрыты бинтами, а на шее – поддерживающий бандаж. Синяки на его лице все еще были видны, и он потерял один из задних зубов. Цао Динкун имел много сил, и он тогда был действительно зол, поэтому не сдерживался. Каждый удар был беспощадным, он избил Сюй Чжэня до полусмерти.
Чтобы избежать утечки информации, Су Шэнбай был особенно осторожен в эти дни. Объяснение, данное публике, состояло в том, что для Сюй Чжэня случайная смерть Цао Динкуна стала тяжелым ударом, и он заболел. Поэтому ради Сюй Чжэня и его самого никто не должен узнать об этих травмах.
Су Шэнбай тихо вошел, его взгляд упал на человека, прислонившегося к спинке кровати.
Сюй Чжэн даже не взглянул на Су Шэнбая, вместо этого он уставился на толстый фотоальбом, который лежал на его бедре. Цветы, которые Су Шэнбай просил передать сиделку, беспорядочно валялись на земле.
Су Шэнбай взглянул на букет цветов, тихонько прогудел себе что-то под нос и осторожно присел на край кровати: «Сюй Гэ...»
Сюй Чжэн не поднял головы, его голос был холоден: «Если тебе нечего сказать – уходи».
Глаза Су Шэнбая мгновенно покраснели: «Ты все еще винишь меня?»
«Какой смысл задавать мне этот вопрос?» – рука Сюй Чжэня все еще могла медленно двигаться, она коснулась улыбающегося лица Цао Динкуна на фотографии, и его пальцы задрожали. Су Шэнбай играет важную роль в фильме, а новость о том, что ревнивые геи дерутся и убивают друг друга, вполне может разрушить его репутацию как режиссера. Если бы не все это он бы не отпустил убийцу, который сбросил Цао Динкуна со скалы...
Его сердце дрогнуло, Сюй Чжэн поспешно выкинул страшные образы из головы и закрыл глаза: «Говори, что не так с фильмом?»
Хм, печально. Неужели для Сюй Чжэня чувство вины важнее карьеры? Су Шэнбай умело скрыл свое презрение и ответил обиженным тоном: «Нам нужно собрать больше средств. С тем, что осталось от инвестиций, мы не можем сохранить первоначальное качество съемок».
«Как этого может быть недостаточно!?» – Сюй Чжэн внезапно разволновался: «Это же больше миллиарда юаней!»
«Мы много потратили на съемки больших сцен. Команда пост-продакшна, а также команда спецэффектов требуют много денег. Съемочное и другое оборудование, которое мы арендуем, высокого качества, соответственно, цена тоже велика. Не говоря уже о том, что за право снимать в живописных местах тоже нужно платить, а требования к съемкам в горах очень высоки... » – Су Шэнбай прервал перечисление: «...и остро стоит вопрос гонораров актеров, раньше... ты выбрал Цао Гэ на главную мужскую роль, он согласился сниматься без оплаты, но теперь он... его здесь нет, и мы должны нанять кого-то другого, чтобы...»
Су Шэнбай прервался на секунду, а потом сказал: «Артист, который владеет таким актерским мастерством как Цао Гэ стоит по меньшей мере на семь или восемь цифр выше обычного. В эти дни мы потратили очень много денег из-за того, что отложили начала съемок. Грубо говоря, я боюсь, что нам придется увеличить бюджет, по крайней мере, на 15 миллионов, чтобы гарантировать, что мы сможем снимать гладко».
Пятнадцать миллионов.
Сюй Чжэнь внезапно сжал кулаки и закричал на Су Шэнбая с покрасневшими глазами: «Это все твоя вина!» ...Если бы Су Шэнбай не убил Цао Динкуна, как бы они столкнулись с такой дилеммой? Актерское мастерство Цао Динкуна было одним из лучших в киноиндустрии, и только он мог понять, что хочет Сюй Чжэн. Смерть забрала не только Цао Динкун, но и живого главного героя в сознании Сюй Чжэня.
Он потратил так много времени на подготовку, и даже если бы качество фильма было высоким, уровень актера главной роли никогда не был бы достигнут. Потому что как много стоит такой актер? Этот миллиард юаней бюджета уже содержал все средства, которые Сюй Чжэнь и Цао Динкун могли собрать, невозможно достать больше. Хотя у Цао Динкуна все еще было ценное недвижимое имущество на его имя, после смерти оно больше не имело никакого отношения к Сюй Чжэню.
Хотя они были женаты, их отношения не были признаны национальным законом, поэтому в свидетельстве о браке нет ни одного китайского иероглифа. Причина, по которой Цао Динкун так заботился о свидетельстве о браке, заключалась в том, что оно представляло собой признание их связи.
Глаза Су Шэнбая покраснели, и он со слезами посмотрел на Сюй Чжэня: «Неужели это все моя вина? Если бы не я, ты бы даже не смог удержать этот миллиард!»
Сюй Чжэня ткнули в больное место. Он вдруг схватил фотоальбом и швырнул его в Су Шэнбая, трясясь от гнева: «Убирайся!!!»
Су Шэнбай встал и отвернулся от фотоальбома. Он сжал кулаки, пристально посмотрел на Сюй Чжэня и сказал: «Ты забыл, Сюй Гэ, что я тоже много работал над фильмом! Я занял кучу денег! Я многим рисковал, чтобы достать для тебя эти деньги, почему ты не видишь моих усилий? А теперь ты возлагаешь всю вину на меня, разве это справедливо? Мне и так уже больно. Цао Гэ очень помог мне, в глубине души я относился к нему как к брату. Знаешь, насколько сильно я чувствовал себя виноватым, когда спал с тобой за его спиной? Если бы я не любил тебя, зачем бы я опустился до такого? Знаешь ли ты, что мое сердце истекало кровью, когда он упал? Я отказался от своей единственной семьи ради тебя. Неужели ты действительно не видишь, что я для тебя сделал?»
Сюй Чжэня затрясло от гнева, но, глядя в полные слез глаза Су Шэнбая, он неосознанно медленно начал успокаиваться.
Да, Су Шэнбаю тоже не заплатили актерский гонорар, а также за запись финальной песни. Как же он мог забыть об этом?
Это тоже большие расходы. Теперь, когда Цао Динкун ушел, существует огромная нехватка финансирования. Если Су Шэнбай тоже уйдет, этот злополучный фильм может действительно умереть.
Сюй Чжэн пристально посмотрел на Су Шэнбая, ненависть и отвращение в его глазах постепенно сменились спокойствием.
Он посмотрел наверх, как будто эмоциональный человек, который только что кричал, был вовсе не им: «А как насчет инвесторов? Если другого выхода нет, идите к инвесторам».
Су Шэнбай не удивился, что Сюй Чжэн пришел к внутреннему компромиссу. Он мысленно улыбнулся, и его слезы тут же исчезли: «Мы подумывали о поиске инвестиций, но инвесторы – это не благотворительные организации. Несколько компаний готовы предоставить финансирование, но у них есть требования: роли для своих актеров в фильме, а также размещение рекламы».
«Нет», – Сюй Чжэн категорически отверг предложение Су Шэнбая: «Причина, по которой этот фильм так долго находится в процессе создания, потому что я хотел, чтобы каждая деталь соответствовала моему замыслу. Во что превратится этот фильм, если в него будут втиснуты ненужные люди и реклама?»
Су Шэнбай был согласен, и Сюй Чжэн сразу же почувствовал облегчение: «Тогда есть только одно решение».
«Какое?»
«Публичный кастинг», – Су Шэнбай посмотрел в глаза Сюй Чжэню: «Давай устроим прослушивание и скажем, что исполняем последнее желание Цао Гэ. Он хорошо прорекламировал фильм перед своей смертью. Все знают, как сильно он заботился о нем. С его невероятной популярностью, пока мы используем его имя как рекламный трюк, это определенно вызовет шумиху».
Он сделал паузу, опасаясь, что Сюй Чжэн не согласится с использованием имени Цао Динкуна и выйдет из себя. Он не ожидал, что Сюй Чжэн просто поморщится на мгновение, когда он упомянул использование Цао Динкуна, а затем спокойно продолжит слушать.
Он все с большим высокомерием смотрел на этого человека: «Короче говоря, наша цель – это не поиск подходящего актера, нам просто нужны компании, которые согласятся вложить деньги в прослушивание в обмен на положительный имидж. Таким образом, мы получим деньги, чтобы пригласить известного актера. Поскольку реклама уже существует, кассовые сборы нам гарантированы. Одним камнем двух птиц».
На самом деле, он убивает одним камнем трех птиц. Ведь связи Цао Динкуна в развлекательном кругу были обширны. Используя имя Цао Динкуна, Су Шэнбай мог пригласить многих влиятельных знаменитостей принять участие в кастинге. Это также была очень хорошая возможность для него обзавестись новыми связями.
Сюй Чжэн тоже посмотрел на ситуацию под этим ракурсом. Его глаза мгновенно стали холодными при взгляде на Су Шэнбая. Су Шэнбай в его сердце всегда был чистым, умным и робким как кролик, в то время как Цао Динкун отличался коварной изобретательностью. Они казались двумя крайностями. В противном случае у него не хватило бы мужества изменять со Су Шэнбаем, зная, что Цао Динкун не выносит обмана. Но, похоже, он недооценил этого молодого человека.
Су Шэнбай все еще смотрел на него робким взглядом, выражение его лица было невинным, как будто идея использовать «брата», которого он убил своими руками, не имела к нему никакого отношения. Сердце Сюй Чжэня застыло.
«А ты что думаешь?» – Су Шэнбай заметил молчание Сюй Чжэня и взял инициативу на себя, чтобы сломать лед. Затем он дал Сюй Чжэню возможность унять муки совести: «Не думай слишком много об этом, смерть Цао Гэ не имеет к тебе никакого отношения. Он ненавидел меня, ты тоже можешь ненавидеть меня, но Цао Гэ все еще любил тебя глубоко в своем сердце, и я верю, что даже после смерти он хочет увидеть, как ты достигаешь своей мечты. Что же касается возмездия, то оно падет на мне. Это то, чего я заслуживаю».
Су Шэнбай был совершенно уверен, Сюй Чжэн согласится на предложение, но тот чистый и невинный образ в его сердце определенно рухнет. Но что с того? В тот момент, когда он решил убить Цао Динкуна, Су Шэнбай знал, что у него и Сюй Чжэня не будет будущего.
Однако он не жалел об этом.
Он не ожидал, что его поймают в постели со Сюй Чжэнем, но все сложилось лучше, чем если бы Цао Динкун выжил и лишил бы его того положения, которое он с трудом получил. У него было слишком много грязи на Сюй Чжэня, так что он никогда не посмеет причинить ему вред в будущем. После этого фильма ему и Сюй Чжэню нужно только внешне быть вежливыми.
Сюй Чжэнь посмотрел Су Шэнбаю прямо в глаза, а затем медленно отвел взгляд, крепко сжимая кулаки, словно принимая трудное решение.
«Составьте подробный план этого мероприятия и покажите мне позже», – тихо сказал Сюй Чжэн, снова и снова повторяя про себя, что он не единственный, кто сделал ставку на этот фильм, Цао Динкун тоже возлагал большие надежды на него. Если бы они смогли успешно снять фильм, разве Цао Динкун в загробном мире тоже не был бы счастлив?
Да, должно быть так оно и есть. Они так сильно любили друг друга. Как такое возможно, чтобы все их чувства исчезли из-за одной неосторожности?
Что касается его...
Сюй Чжэн сгорбился, его взгляд упал на фотоальбом, который он только что выбросил и теперь тот лежал в углу. Он был открыт на странице, где с фотографии ему ярко улыбался Цао Динкуна, тот смотрел прямо в камеру. От очаровательной улыбки исходило зловещее чувство угнетения, которое душило его.
Он всю свою жизнь будет расплачиваться за предательство Цао Динкуна.
Глава 8
Ву Фанюань на мгновение заколебался. Стоя прямо за дверью, он с тревогой смотрел на Ло Дина: «Ты уверен, что все хорошо? Ты поедешь один!»
Ло Дин долго рылся в шкафу, чтобы выбрать подходящий костюм. Наконец, он достал его из шкафа и бросил на кровать, косо взглянув на Ву Фанюаня: «Да».
Если бы не приглашение Ву Юаня, учитывая нынешнюю популярность Ло Дина и его связи, он не смог бы получить возможность присутствовать на дне рождения Гун Ляньгуана.
Гун Ляньгуан был хорошо известным и авторитетным магнатом в индустрии развлечений, который в основном занимался закулисной работой. Хотя он не был так популярен как знаменитости, в кругу развлечений его влияние было ничуть не меньше, чем влияние топового актера.
Ло Дин, конечно же, и раньше сотрудничал с ним, будучи Цао Динкуном. В результате он гораздо яснее, чем многие другие, понимал его личность. Гун Ляньгуан был не просто артистом. Он также был профессором Пекинской киноакадемии, преподавал более десяти лет и имел много известных учеников [1] по всему миру.
Хотя Гун Ляньгуан был замкнутым человеком, он участвовал в съемках исторических сериалов и имел некоторое политическое влияние. Таким образом, в определенном смысле его можно было считать некоронованным королем.
Хотя эта вечеринка в честь пятидесятилетия была грандиозной, Гун Ляньгуан не раздавал приглашения всем подряд. Кроме тяжеловесов из различных отраслей индустрии развлечений, было приглашено не так уж много знаменитостей.
Чжэн Кечжэнь и Дэн Цзяньлянь, которые были того же возраста, что и Гун Ляньгуан, тоже были приглашены. Будучи известными режиссерами, они были назначены CCTV для руководства крупномасштабной исторической постановкой, такого рода сериалы в последние годы были все более редки в Китае. Как одному из главных актеров, Ву Юаню также посчастливилось получить приглашение. Однако Ло Дин, малоизвестный актер, игравший только второстепенного персонажа, не смог бы даже прикоснуться к дверям, если бы направился туда самостоятельно.
К счастью, гости имели право пригласить компаньона. Но сколько людей в этой ярмарке тщеславия готовы дать другим шанс обрести связи? Если у вас не было близких отношений, большинство людей притворится, что не знали об этой возможности.
Ло Дин получил приглашение, но на имя Цао Динкуна, а тот больше не имел никакого отношения к его нынешней личности. Современная индустрия развлечений была совсем не такой как в прошлом, пока есть силы вы неизбежно будете блистать.
На самом деле за кулисами было гораздо больше неизвестных и талантливых людей, чем об этом знала публика. Без правильной возможности, не имеет значения, что вы чистое золото, никто не сможет этого увидеть. Хотя Ло Дин был уверен в своих актерских способностях, до выхода сериала в эфир оставалось слишком много неизвестных переменных. Это было не в его стиле – сидеть и ждать, пока другие решат его судьбу. Пока существует возможность, он должен сделать все, чтобы крепко ухватиться за нее.
Ловко произведя хорошее впечатление на Ву Юаня во время еды, Ло Дин в разговоре как бы между прочим упомянул, что Гун Ляньгуан был актером, которого он уважал больше всего в индустрии. Конечно же, Ву Юань, который был хвастлив в обычной жизни, немедленно показал свое приглашение на праздничный банкет. Увидев самообладание Ло Дина, через которое все же проглядывалась зависть в его глазах, Ву Юань пригласил Ло Дина, тем самым решив покрасоваться перед своим новым другом.
Ло Дин молча сохранил воспоминание об этом одолжении в своем сердце, принимая приглашение Ву Юаня. Разница между ним и Су Шэнбаем заключалась в том, что он знал, как отблагодарить за доброту. В своей прошлой жизни Ло Дин смог подняться на самую вершину только потому, что многие люди благоволили ему. Все эти люди без исключения углубили свои отношения с ним после того, как он стал популярным, и помогли ему получить влияние в развлекательном кругу.
Ву Юань был общительным человеком с грубоватым, но приятным характером. Это вполне устраивало Ло Дина, который был несколько безразличным. Пока Ло Дин согласен, они всегда могли поддерживать хорошие, но неблизкие отношения.
Зная, что Гун Ляньгуан любит формальности, Ло Дин намеренно оделся аккуратно и элегантно. Его волосы были пушистыми и мягкими, светло-серый костюм плотно облегал тело, подчеркивая каждое движение, и создавал впечатление, будто он студент. Когда дверь открылась, Ву Фанюань снова остолбенел.
Ву Фанюань все еще не мог понять, как Ло Дин смог получить роль. Тот всегда был выдающимся певцом, хоть и был молчаливым фоном в группе. Он никогда не слышал, что Ло Дин умеет играть, а то прослушивание было у него первым.
Случайно получить одним махом ту роль было столь же удивительно, как и увидеть беременного мужчину.
Перемены в Ло Дине удивили его, но они были не настолько велики, чтобы нынешний Ло Дин и его прежняя личность казались совершенно непохожими друг на друга. Молчаливая и спокойная натура Ло Дина заставляла Ву Фанюаня видеть в нем одновременно знакомого и незнакомого человека, усиливая его противоречивые чувства.
Ву Фанюань открыл рот и подсознательно хотел сказать несколько слов Ло Дину, советуя ему быть более осторожным во время банкета, но после того как Ло Дин появился перед ним, взгляд Ву Фанюаня внезапно замер.
Его интуиция подсказала ему, что теперь этот Ло Дин отличался от того, кто присутствовал на утреннем прослушивании.
__
Вилла Гун Ляньгуана была расположена рядом с полем для гольфа на окраине города и окружена лесом, так что внешний мир не мог ее потревожить.
Среди кучи роскошных машин стоял небольшой коммерческий автомобиль. Он был лично позаимствован Ву Фаньюанем, поскольку Яксин Интертеймент отвергли просьбу Ло Дина арендовать ему микроавтобус.
Оглядевшись вокруг, Ву Фанюань почувствовал стыд: «Если бы я знал, то потратил бы больше денег, чтобы арендовать Кайен, но я об этом не подумал». Такой жалкий вид сплошной позор.
Что за чушь!
Ло Дин не обратил на него внимания. Он был малоизвестным артистом и пришел на это мероприятие не для того, чтобы с кем-то соревноваться. Было легко произвести плохое впечатление, появившись слишком броско, таким образом, эта машина была в самый раз.
Поскольку Ву Фанюань не мог последовать за ним внутрь, Ло Дин попрощался и, не обращая внимания на вопросительные взгляды окружающих людей, спокойно вручил швейцару дополнительную карточку, которая была в пригласительном письме. После того как он проверил подлинность приглашения и убедился, что Ло Дин не взял с собой мобильный телефон, с улыбкой пригласил его войти.
За воротами был другой мир, более знакомый Ло Дину.
Надушенная одежда, великолепные прически, увлечение бумагой и золотом [2]. Женщины в платьях, чьи подолы волочились по полу, и мужчины в костюмах и кожаных туфлях шептались группами по трое, обмениваясь лишёнными искренности улыбками.
Он знал большинство этих людей по именам, и они не так давно при встрече называли Цао Динкуна братом. Но теперь даже известие о его смерти не могло повлиять на идеальную улыбку на их лицах. Такова дружба в индустрии развлечений. Сколько же в ней было искренности? Многие люди отказались признать эту правду.
Ло Дин слегка улыбнулся, отгоняя непонятные эмоции в своем сердце, взял со стола у входа бокал шампанского и стал искать Ву Юаня.
Все вокруг безразлично смотрели на него, болтая и смеясь. Никто не знал, кто такой Ло Дин, но его внешность была настолько хороша, что он не походил на человека, работающего за кулисами. Но если он был актером, то как такое лицо может быть неизвестным? Все они обменялись взглядами, но поскольку они не знали никаких подробностей, никто не хотел быть первым, кто сделает шаг навстречу.
Глаза Ло Дина блеснули, и он заметил Ву Юаня, стоящего возле ширмы, поэтому быстро пошел туда.
Ву Юань был в центре внимания. Чжэн Кечжэнь также сидел там. Он знал, что тот старается выразить себя, но не мог не нервничать.
Лицо Гун Ляньгуаня было длинным и худым, пара густых бровей сошлись в хмурую гримасу. На самом деле, он действительно был не очень дружелюбным.
Этот своеобразный банкет по случаю дня рождения должен был проложить путь для младших членов его семьи. Он не хотел участвовать в веселье, поэтому полностью переложил эту задачу на своего сына, в то время как сам тайно болтал со своим старым другом Чжэн Кэчжэнем. Все присутствовавшие на банкете знали его характер и поэтому не подходили к высокому креслу, чтобы пообщаться с ним, а самое большее мимоходом поздравляли его с днем рождения.
Но Гун Ляньгуан был еще больше раздосадован этим. Хотя он никогда открыто не высказывал своих предпочтений, но как преподаватель и старший артист он не любил людей, которые были полны интриг и расчетливости. Индустрия развлечений становилась все более и более легкомысленной. Например, историческая дорама Чжэн Кечжэня должна была сниматься и продвигаться с расчетом, что она покажет культуру предков, но никто не был готов продвигать ее таким образом из-за требований инвесторов. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, ему становилось грустно.
«Ву Юань!»
Гун Ляньгуан что-то шептал Чжэн Кечжэню и жаловался на такие искажённые ценности, когда вдруг услышал чистый мужской голос, в котором звучали легкость и обстоятельность. Он давно не сталкивался с этим, и поэтому бессознательно поднял взгляд.
Его глаза заблестели, он выпрямился и с серьезным видом посмотрел на приближающегося человека.
Худощавый молодой человек был высокого роста. По ткани и покрою его серого костюма можно было судить, что это не фирменный товар, но он непостижимо хорошо сидел. Это было трудно описать словами, но по сравнению с теми, кто одевался с головы до ног в сшитую на заказ одежду, он излучал чистый темперамент.
Его пушистые взъерошенные волосы не были выкрашены, как это было принято у современной молодежи. От природы черные, прямые волосы создавали приятное впечатление. За свою жизнь Гун Ляньгуан повидал слишком много красивых мужчин и женщин в индустрии развлечений, но внимательно присмотревшись к чертам этого человека, он все равно не мог не удивиться. Эти черные глаза, которые были подобны чистой и прозрачной воде. Гун Ляньгуан подсознательно встретился с ним глазами, когда тот оглядел зал, но обнаружил, что его взгляд действительно был чист без каких-либо задних мыслей.
Он увидел, что Ву Юань и Ло Дин улыбаются и понимают друг друга без слов, они соприкоснулись руками в прекрасном движении, которое было похоже на плывущие облака. Громкий хлопок пробудил Гун Ляньгуана от транса.
Гун Ляньгуан не мог не смотреть Ло Дину прямо в глаза. Он протянул руку и дернул Чжэн Кечжэнь за край одежды: «Эй! Лао Чжэн, кто это?»
Чжэн Кечжэнь все еще был удивлен небольшой разницей между нынешним Ло Дином и тем, что был на утреннем прослушивании. В настоящее время Ло Дин был немного похож на Фу Чжу, но отсутствовали безжалостность и безжизненность. Скорее это был темперамент, который настолько чист, что его нельзя было запятнать.
Он не знал симпатий Гун Ляньгуана и, естественно, не ожидал, что Ло Дин смог снискать его расположение. Он только чувствовал, что чистота, которую демонстрировал Ло Дин, очень приятна глазу, и он рефлекторно представил его Гун Ляньгуану: «О, это Ло Дин, актер. Он будет играть Фу Чжу в моей дораме. Ты же знаешь, кто такой Фу Чжу?»
Гун Ляньгуан был немного ошеломлен: «Фу Чжу? Он играет Фу Чжу? Для характера Фу Чжу его темперамент... не подходит!». Умирающий духовно юноши и молодой человек, стоящий перед ним, казалось, были очень далеки друг от друга!
Чжэн Кечжэнь закатил глаза: «Не смотри свысока на других, его актерские навыки хороши». После чего встал и крикнул Ло Дину, который шептался с Ву Юанем: «Ло Дин, позволь мне представить тебе – это старший Гун Ляньгуан!»
Глаза Ло Дина слегка расширились, и его взгляд неожиданно упал на Гун Ляньгуана. Это выражение, которое было несколько тревожным, соответствовало его юной внешности и казалось необычайно уместным.
«Вы Ляньгуан Лаоши [3]?» – он обратился к нему не так, как представил его Чжэн Кечжэнь [4], и не протянул руки для рукопожатия. Вместо этого он выпрямился, как будто неосознанно, и сдержанно кивнул Гун Ляньгуану. Такая вежливость, несомненно, пришлась Гун Ляньгуану по душе.
Гун Ляньгуан приподнял брови и улыбнулся, после чего наклонился вперед и похлопал Ло Дина по плечу, не скрывая своей симпатии: «Хороший мальчик! Вы действительно заставили вашего Чжэн Лаоши дать вам такую важную роль, как Фу Чжу. В актерском кругу появились талантливые люди!»
От анлейта:
[1] фраза, которая используется здесь, – это «桃李满天下» (táolǐ mǎn tiānxià). Буквально означает следующее «повсюду персиковые и сливовые деревья» и подразумевает, что у кого-то есть ученики по всему миру.
[2] термин, используемый здесь 纸醉金迷 (zhzzuìjīnmí), который, как предполагает переводчик с китайского, является идиомой, означающей «предаваться роскошной жизни».
[3] означает «учитель».
[4] Чжэн Кечжэнь представил его как старшего.
Глава 9
Тысяча кубков вина – это слишком мало, когда пьешь с близкими друзьями. Когда же говоришь с кем-то, кто не смотрит тебе в глаза, то это пустое сотрясание воздуха. Как только появляется хорошее первое впечатление, людям легко общаться друг с другом без предубеждений. Стоит обнаружить, что собеседник лучше, чем вы думали, и такая доброжелательность вспыхнет между вами.
Сначала Гун Ляньгуан рассматривал Ло Дина как младшего. В его сердце было более чем достаточно симпатии к нему, но не доверия. В конце концов, старшие поколения всегда думают, что у кого нет волос над губами, того ждет много промахов [1], поэтому, хотя ему нравилась невинность Ло Дина, когда он увидел как тот молод, Гун Ляньгуан не мог не беспокоиться, что он слишком наивен.
Как только он услышал, что Ло Дин дебютировал несколько лет назад в качестве певца и не завоевал популярность, даже имея такое лицо, он стал более уверен в своих собственных предположениях.
Но после разговора с Ло Дином он начал сомневаться.
Ло Дин... был, как бы это сказать... тише, чем казался. Он не был раздражающе высокомерен, общался с окружающими людьми в кажущейся прозрачной и ясной манере. Он все понимал, хотя говорил мало, но каждое предложение было кратким, хорошо составленным и искусным. Разговаривать с ним было все равно, что пить холодное пиво летом, каждой клеточкой чувствуешь свежесть. Хотя его последующие действия отличались от первого впечатления Гун Ляньгуана о нем, тем не менее, существовала странная гармония, которая мешала ему найти привычную неприятную лесть в скромных словах Ло Дина.
Видя, что Ло Дин почти ничего не сказал после того как сел, другие бессознательно сосредоточили свое внимание на нем. Гун Ляньгуан взглянул на молодого человека и обрадовался своему открытию.
Хотя спокойствие Ло Дина удивляло его, он не испытывал неприязни. Он всегда ненавидел людей, которые имели дурные намерения и приближались к нему путем хитрых интриг. Как может человек, которого легко понять с первого взгляда, выжить в индустрии развлечений? Хотя Гун Ляньгуан держался отчужденно, он не был глуп.
Ло Дин намеренно не разговаривал слишком много с Гун Ляньгуаном. Он понимал: выйти за пределы дозволенного было так же плохо, как и не дотянуть, поэтому, отдав дань уважения Гун Ляньгуану, он сосредоточил свое внимание на других людях. На мероприятие также была приглашена актриса, играющая главную женскую роль, Пан Йимин. Хотя она и получила награду еще в юном возрасте, в ней не было никакой гордыни. В этом кругу горделивые долго не задерживаются.
Зал внезапно разделился на две части. На одной стороне сидели люди среднего и пожилого возраста, такие как Чжэн Кечжэнь и Гун Ляньгуан. Они собрались вместе и шептались между собой. Иногда, когда пылкие младшие артисты на другой стороне болтали и повышали голос, они бросали на них пристальные взгляды, а затем смотрели друг на друга, добродушно улыбаясь.
На самом деле, большую часть времени говорил Ву Юань. Пан Йимин вела себя очень вежливо, а Ло Дин, который тоже не отличался разговорчивостью, спокойно слушал в стороне и время от времени вторил одним-двумя предложениями. Однако ему совсем не нужно было напрягаться, чтобы заговорить, потому что пока он сидел с улыбкой на лице, Ву Юань и Пан Йимин не могли не сосредоточить на нем большую часть своего внимания.
В течение многих десятилетий Ло Дин только и делал, что находился в центре внимания, и поэтому научился естественным образом заставлять людей чувствовать себя непринужденно. Хотя сегодня он намеренно оделся в юношеском стиле и выглядел как мальчишка, когда необходимо, он мог найти слова, чтобы заставить других игнорировать его молодую внешность.
Пан Йимин дебютировала в качестве певицы и когда-то была звездой чартов, но поскольку сейчас она сосредоточилась на карьере актрисы в телевизионных сериалах, ее альбом, который все ожидали, все еще не был завершен.
Она готовилась к его выпуску в этом году. В разговоре она узнала, что у Ло Дина нет другой работы, кроме съемок дорамы, и она взволнованно пригласила его принять участие в съемках ее музыкального клипа.
«MV[2]?», – Ло Дин с улыбкой посмотрел на Пан Йимин, и нежность в его глазах заставила ее покраснеть.
Сердце Пан Йимин колотилось от восхищения, которое можно испытать к красивому мужчине. Она уже много лет не чувствовала себя словно молодая девчушка. Ло Дин почти полностью соответствовал всем фантазиям молодых девушек и женщин средних лет об идеальном мужском боге. Он был красив, нежен, высок и хорошо одет. Несмотря на молодую внешность, он был спокоен и сдержан, совершенно не похож на большинство мальчиков его возраста. Особенно когда он смотрел на нее своими нежными глазами, похожими на горячие источники. Та безоговорочная терпимость и симпатия, что таились в его глазах, заставили Пан Йимин не чувствовать раскаяния за свои эмоции.
Однако была разница между ее девичьим восторгом и влюбленностью. Пан Йимин кивнула, ее тон все еще оставался здравомыслящим: «Да, в новом альбоме есть две песни о любви. Изначально я планировал сниматься с Ву Юанем, но после нашего знакомства захотела поработать вместе с тобой!»
На самом деле, это была лишь одна из причин. У Пан Йимин было много поклонниц, а MV могло увеличить продажи ее альбома. Она уже два года подряд не входила в первую тройку чарта самых продаваемых альбомов, поэтому, увидев выдающуюся внешность Ло Дина, она поняла, что сможет воспользоваться представившееся возможностью, чтобы произвести большой фурор.
Ло Дин колебался, но не сразу отказался. Рабочая нагрузка для съемок MV была не слишком большой, и поскольку он дебютировал в качестве певца в своей прошлой жизни, его вокальные навыки были безупречны. Кроме того, Пан Йимин была приметной фигурой в развлекательном кругу, и участие в съемках ее MV могло помочь ему обрести связи, а также увеличить его популярность.
Но если он согласится слишком быстро, то покажется отчаявшимся, поэтому, как будто Ло Дин хотел отказаться, он смущенно сдвинул брови: «Это не очень хорошая идея, у меня нет фанатов...»
«Ты совсем ослеп!» – Пан Йимин действительно хотела размозжить ему голову. Она не могла понять, почему такой человек как Ло Дин еще не стал популярным, но она верила в свое видение и знала, что в глубине души Ло Дин все еще думает о продажах ее альбома. Ее сердце было тронуто, и она протянула руку и схватила Ло Дина за запястье.
«Ты слышал мою песню?»
Ло Дин был ошеломлен: «Конечно я слышал».
«Ты умеешь петь?»
Он знал самую знаменитую песню Пан Йимин, которую в первые годы пели на всех улицах города. Как мог Ло Дин не слышать её? Он смутно догадывался, что она хочет сделать, но притворился слегка изумлённым: «Я умею петь».
«Учитель Гун Ляньгуан!» – Пан Йимин все еще держала Ло Дина за запястье и с улыбкой повернула голову к Гун Ляньгуану: «Сегодня ваш день рождения, и поскольку вы не принимаете подарков, как насчет того, чтобы мы с Ло Дином спели вам песню?»
Глаза Гун Ляньгуана на мгновение расширились, он повернул голову и посмотрел на оживленную переполненную сцену перед собой, а затем перевел взгляд на Ло Дина.
«Хорошо», – он еще не слышал, как поет Ло Дин. Лао Чжэн сказал: несмотря на свои удивительные актерские способности, тот начал карьеру как певец. Гун Ляньгуан посмотрел на него. Он знал много состоявшихся артистов в музыкальной индустрии, и если у мальчика есть способности, он будет счастлив поддержать его, но если Ло Дин был посредственностью, то он предложит ему отказаться от музыки и сконцентрироваться на актерской игре.
Думая таким образом, он позволил Пан Йимин увести Ло Дина и крикнул: «Давайте посмотрим, как у вас получится». Ло Дин улыбнулся и взглянул на часы: было уже так поздно, но не все гости пришли.
Внезапно толпа зашумела, голоса стали громче. Гун Ляньгуан не повернул головы и только рассмеялся над двумя словами, которые так часто звучали среди гостей.
«Дуань Гэ».
«Дуань Гэ».
«Дуань Гэ».
Приветствия следовали одно за другим, становясь все громче по мере того, как кто-то приближался. Ло Дин тоже заметил странность и разорвал зрительный контакт с Пан Йимин, чтобы посмотреть в ту сторону и не смог удержаться от изумлённого вздоха.
В свете ламп высокий человек медленно шел в их сторону, поправляя рукава, и на его лице играла нежная улыбка. Красивые черты лица были незабываемы. Просто глядя на перевернутую треугольную форму туловища, очерченную костюмом, Ло Дин мог сказать, что его фигура была великолепна. Все его существо было подобно маяку, который естественным образом привлекал внимание всех окружающих. Как всегда, он просто с самой обычной улыбкой кивал людям, которые приветствовали его, и все же его аура никогда не уменьшалась, поэтому незнакомцы не могли приблизиться.
Дуань Сюбо! Он знал Гун Ляньгуана?! Связи Гун Ляньгуана в очередной раз превзошли понимание Ло Дина.
У него была причина для удивления. Хотя Дуань Сюбо всего тридцать лет, он был одной из отечественных суперзвезд, и в отличие от своих предшественников, которые были на десять или даже двадцать лет старше, он уже достиг пика индустрии развлечений.
В отличие от других кинозвезд, которые усердно работали, чтобы с низов пробраться на вверх, его первая роль сразу же была в голливудской постановке. Выход этой романтической драмы установил беспрецедентный кассовый рекорд, который не поблек и по сей день. Дуань Сюбо получил известность благодаря этой постановке и последние три года развивал свою карьеру в Голливуде.
Будучи одной из немногих отечественных звезд, которая смогла пробиться в Голливуд, он, естественно, стал сенсацией в Китае. Имея изначально столь высокую отправную точку, карьера Дуань Сюбо была обречена на то, чтобы отличаться от обычного пути артиста.
Просто действуя в одиночку невозможно создать такую возможность. Любой, кто был достаточно умен, знал, что у Дуань Сюбо была влиятельная семья. Поэтому образ Дуань Сюбо в развлекательном кругу всегда отличался от образа других актеров. Даже самые способные старшие в отрасли старались произвести на него хорошее впечатление.
Ло Дин когда-то был национальной звездой, его можно было даже назвать ведущим актером в индустрии. Естественно, он работал с Дуань Сюбо, и хотя у них не было глубокой дружбы, он также носил маску в течение нескольких десятилетий, и поэтому после всего лишь нескольких встреч, он уже знал, что скрывалось за нежностью Дуань Сюбо.
Этот парень был известен в индустрии как «скромный» и «мягкий». Он всегда был нежен с теми, кто пытался подружиться с ним. Фотографировался, раздавал автографы, добавлял в друзья в WeChat. Казалось, он не был высокомерен и поэтому легко производил на людей благоприятное впечатление.
Но на самом деле номер телефона, который он использовал для добавления друзей в WeChat, и контакты, которые он давал другим, были все под управлением его помощников. Он, вероятно, будет интересоваться обновлениями только каждые десять дней или раз в полмесяца. Артисты были польщены его отношением и скромностью, они мечтали о нем, не осознавая, что были мягко отвергнуты, и таким образом они помогали Дуань Сюбо сохранять хорошую репутацию.
Ло Дин всегда уважительно и холодно относился к людям того рода, Дуань Сюбо это понимал, поэтому они не вмешивались в дела друг друга [4]. Оба знали, что мягкость другого – это всего лишь маска, и сохраняли дистанцию, что помогало им спокойно общаться.
На лице Дуань Сюбо появилась слабая улыбка, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, но Ло Дин понимал, что тот вообще никого не замечает.
«Гуан Шу [5], я немного опоздал, прошу меня простить», – Дуань Сюбо протянул руку и похлопал его по плечу так небрежно, как делали это сверстники Гун Ляньгуана. Конечно, достаточно и одного его присутствия.
Гун Ляньгуан вовсе не сердился. Улыбка на его лице была такой же, как и тогда, когда он разговаривал с Ло Дином. Очевидно, он был в очень хорошем настроении: «Я рад, что ты пришел!»
Дуань Сюбо слегка улыбнулся, а затем снова обвел взглядом остальных, что сидели рядом, и кивнул.
Ло Дин услышал как Ву Юань, находившийся рядом с ним, внезапно ахнул, и прежде чем он успел среагировать, тот быстро подошел к Дуань Сюбо и начал говорить.
Не только Ву Юань, но и другие старшие, такие как Чжэн Кечжэнь и Дэн Цзяньлянь, а также почти все гости, которые все еще были вокруг, собрали все свое мужество, чтобы приблизиться к Дуань Сюбо.
Ло Дин не заметил даже малейшего раздражения на лице Дуань Сюбо, но он знал, что тот, вероятно, испытывает отвращение к происходящему вокруг него.
Ло Дин не последовал за толпой, но он увидел, что Пан Йимин, казалось, хотела подойти к Дуань Сюбо, но не осмелилась. Окончательно приняв решение участвовать в съемке ее MV, он решил дать сливу взамен персика [6], сильнее сжав ее запястье.
Пан Йимин немедленно вышла из оцепенения. По сравнению с Дуань Сюбо, который все время был окружен людьми, ее сотрудничество с Ло Дином было гораздо важнее.
«Давай споем!»
Пан Йимин сначала пробралась сквозь толпу, сказала несколько слов Дуань Сюбо, а затем поспешно вернулся, чтобы подтолкнуть Ло Дина к сцене.
Дуань Сюбо случайно встретился глазами с пристально смотрящим на него Ло Дином.
Ло Дин спокойно кивнул ему и позволил Пан Йимин без малейшего сопротивления утянуть его. Дуань Сюбо был слегка удивлен этим странным отношением.
«Гуан Шу», – Дуань Сюбо похлопал Гун Ляньгуана по плечу, и мотнул подбородком в ту сторону, куда ушел Ло Дин: «Кто этот ребенок?»
Гун Ляньгуан обратил внимание на Ло Дина, который просил гитару у артистов на сцене, и его взгляд не мог не смягчиться: «Его зовут Ло Дин. Он очень хороший ребенок. Он будет петь для меня, потом спустится вниз, и я познакомлю тебя с ним, вы обязательно поладите».
Дуань Сюбо спросил просто из любопытства и отвернулся без особого интереса. Он редко видел, чтобы Гун Ляньгуан хвалил человека, поэтому он улыбнулся и не стал опровергать его слова.
Ло Дин проверил звук гитары, а затем нашел высокий стул, чтобы небрежно сесть на него. Каждое его движение было неописуемо грациозным и привлекло внимание некоторых женщин, сидевших перед сценой.
Пан Йимин бодро заговорила в микрофон: «Учитель Гун Ляньгуан, поскольку здесь нет ленты для магнитофона, Ло Дин и я представим вам наше уродливое пение. Я желаю вам всего хорошего сейчас и в будущем!»
В то же время длинные пальцы Ло Дина перебирали струны гитары. Убедившись, что гитара настроена правильно, он медленно закрыл глаза.
Неожиданно все услышали пение, как будто доносившееся извне. Пан Йимин, державшая микрофон, была явно не готов к этому и потрясенно взглянула на Ло Дина.
От анлейта и меня:
[1] выражение значит «молодые люди неизбежно совершают ошибки».
[2] примечания от меня, а не от переводчика с китайского. MV – music video (музыкальное видео). Ваш кэп.
[3] неофициальный титул, означающий старый, пожилой или мудрый.
[4] термин, используемый здесь 河水不犯井水 буквально переводится как «речная вода не мешает воде из колодца» и является идиомой, означающей «заниматься своими делами».
[5] дядя.
[6] использован термин 投桃报李 (Tóutáobàolǐ) буквально переводится «дать сливу взамен персика». Эта идиома заимствована из Книги песен (первая в Китае поэтическая антология из 300 песен составленная самим Конфуцием) и означает «кто-то дает мне персик, а я посылаю взамен сливу». Это демонстрация хороших отношений между друзьями, особенно при обмене подарками.
Глава 10
Слово «петь», если говорить серьезно, на самом деле имело очень расплывчатое понятие.
У некоторых людей от природы хороший голос, и все же песня, которую исполняет профессионал, очень отличается от той, которую поет обычный человек. Контроль дыхания, вокальный диапазон и владение различными техниками – все это развивается путем постоянных тренировок. И после того, как человек овладевает базовыми вокальными навыками, любое дальнейшее улучшение зависит от того, насколько певец понимает музыку.
Многие люди сравнивая работы одного и того же певца в ранний и поздний периоды или слушая исполнение одной и той же песни в начале карьеры и в ее расцвете, даже если подача и ритм полностью совпадают, замечают как незрело она звучит в первом случае. Кончено, эту разницу можно обнаружить у большинства, но всегда найдутся соломенные мешки [1] в развлекательном кругу, которые не улучшаются десятилетиями.
Первоначальный владелец был очень талантлив. По его мнению, внешность первоначального владельца и его голос заслуживали оваций. Просто в этой порочной жизни с самого раннего возраста его сентиментальная натура причинила ему боль, сделав неуверенным в себе, с комплексом неполноценности и бледной выразительностью.
Ему было гораздо труднее найти надежного друга в индустрии развлечений, чем за ее пределами. Никто не мог понять его тревог, поэтому он ушел в себя и позже страдал от депрессии. В результате, каким бы талантливым он не был, никто не захотел его поддержать.
Кроме того, поскольку первоначальный владелец был слишком напряжен во время выступлений и не очень много практиковался, поэтому, когда он начинал петь, из-за нехватки опыта тот не мог контролировать свои живые выступления. Этот недостаток затмевал все его преимущества.
Но Ло Дин был лучшим во всем, чего не хватало первоначальному владельцу.
Шоу-бизнес несколько десятилетий назад не был похож на сегодняшний с его автотюном [2], синхронизацией губ, режиссурой и хорошим освещением. В то время телевидение не было широко распространено, почти все популярные артисты начинали свою карьеру на музыкальной сцене. Порог для входа в музыкальную индустрию был выше, чем сейчас, и если вы хотели стать знаменитым необходимо, чтобы ваша внешность соответствовала вашему таланту.
Любая слабость стала бы фатальной. В то время Цао Динкун был совсем сумасшедшим. Чтобы выделиться он выбрал самый трудный и яркий путь в музыкальном мире того времени. И он преуспел и прославился благодаря этому. В состязании почти тысяч солдат проходила по узкому деревянному мосту, а он устроил осаду, но цена, которую он заплатил за успех, была выше воображения современных певцов.
Чтобы стать лучше он практиковал вокализацию и пение даже во сне. Он также прочитал много профессиональных книг. Будучи достаточно талантливым даже после того, как он стал старше и постепенно переключил свое внимание на кино, его положение классика в музыкальной индустрии было непоколебимым.
Пан Йимин была популярной певицей. Ее песни не были трудными, а со способностями Ло Дина можно было профессионально контролировать незнакомый голос.
Голос Ло Дина был чистым, и в нем почти не было примесей. Он был немного взволнован, поэтому начал слегка напевать, и это произвело магический эффект. В тот момент, когда он услышал свой собственный голос, даже он был немного удивлен.
Пан Йимин вышла из оцепления, когда Ло Дин почти закончил свое вступление и ее взгляд скользнул по окружению. Она заметила, что большинство людей были у сцены.
«Время бежит как дикий скакун, и я снова здесь в один миг...» – мелодичный фальцет Ло Дина все еще звучал в ушах людей и обладал магнетизмом, который застиг их врасплох. Хотя был всего лишь простой аккомпанемент на гитаре, слушатели забылись и медленно погрузились в мелодию.
Пан Йимин была действительно потрясена. Она не думала, что ее забавная поп-песня может быть так глубоко и печально интерпретирована. Когда они пела вместе, ее голос был немного хриплым из-за напряжения: «Я вижу тебя издалека, твои друзья отдалились...»
Когда Ло Дин подпевал, Пан Йимин, подсознательно уловила правильный мягкий тон, но чуть было не забыла слова песни. Она не могла не смотреть на Ло Дина с улыбкой. Создавалась иллюзия, что она утопает в его черных глазах, в его ласковом взгляде.
Мастерство Ло Дина компенсировало нехарактерную для Пан Йимин манеру. Гармония между этими двумя людьми была сюрреалистичной, отчасти потому, что он всеми силами пытался добиться, чтобы песня звучала великолепно.
«Но ты сохранил свои мечты, будь же весел каждый день, пусть праздником будет твоя жизнь. Без каких-либо взлетов и падений, хотя это может быть трудно, но иди по самой широкой дороге [3]».
Голос Пан Йимин становился все тише и тише, пока, наконец, не стал достаточно мягким, чтобы гармонировать с голосом Ло Дина. Внимательно слушая пение Ло Дина, она вдруг поняла, что уже много лет ее не трогала музыка. Это была ее собственная песня, но в устах Ло Дина она полностью изменилась.
Шумная болтовня публики давно уже исчезла, и все ошеломленно смотрели на сцену. В ярком свете ламп Ло Дин, сосредоточенный на пении, сидел с закрытыми глазами и был похож на картину.
Дуань Сюбо и Гун Ляньгуан, которые сначала не обращали на них внимания, внезапно стали серьезными. Услышав вступление, Гун Ляньгуан почувствовал, что что-то не так. Когда припев был частично закончен, он не удержался и повернулся к Чжэн Кечжэню, чтобы в замешательстве спросить: «Если я правильно помню, Ло Дин сказал нам, что он дебютировал нескольких лет назад, верно?»
Чжэн Кечжэнь был погружен в мелодию и чувствовал, будто впал в транс: он вернулся в свои молодые годы, когда катался на велосипеде со своими уличными товарищами. Такая чистая, не знающая преград дружба уже ушла из его жизни. Он почувствовал сожаление. Поэтому когда его внезапно вернул в реальность Гун Ляньгуан, он тут же опустил голову, чтобы скрыть покрасневшие глаза: «Да-да. Он сказал, что дебютировал, когда был подростком, а сейчас ему уже двадцать... Что!?»
Гун Ляньгуана все более и более запутывался. Ло Дин неоднократно опровергал все слабости, которые он ему приписывал. Выдающаяся внешность, прекрасный темперамент, спокойная личность и отличные коммуникативные навыки. Чжэн Кечжэнь также клялся, что он был дьявольски талантлив в актерском мастерстве, а теперь он лично стал свидетелем его безупречного пения.
Как бы много он об этом не думал, но так и не смог ничего понять. Почему такой человек не смог завоевать популярность после дебюта в течение стольких лет?
Первоначальный дуэт постепенно стал вотчиной Ло Дина из-за того, что Пан Йимин уступила ему первенство. После того как песня закончилась, гитара отыграла чуть слышно последние ноты. Сцена была тихой, как будто Ло Дин остался совсем один.
Никто не аплодировал.
Ло Дин глубоко вздохнул, открыл глаза и бесстрастно обвел взглядом слушателей.
После нескольких вздохов раздались редкие хлопки, которые, казалось, разбудили остальных ошеломленных зрителей. Мгновение спустя в зале раздались громовые аплодисменты.
«Вы хорошо пели!» – некоторые люди слабо похвалили, аплодируя. Ло Дин улыбнулся толпе и спрыгнул с высокого стула. По-джентльменски он протянул руку Пань Йимин, сидевшей рядом с ним, и помог ей встать на пол. Выражение его лица было безразличным, как будто люди, которые высоко его оценили, были просто обычными зрителями, а не известными личностями и журналистами, чье признание могло вызвать шок.
Думая о том, что ранее в их дуэте Пан Йимин решила отказаться от ведущей роли, но не потому что ее пение было подавлено, а чтобы сделать его центром внимания, Ло Дин улыбнулся Пан Йимин с благодарностью.
После этой улыбки Пань Йимин на мгновение будто перестала существовать, и только после того, как Ло Дин сошел со сцены, она поняла ее скрытый смысл и почувствовала горечь. Насколько наивна она была, по мнению Ло Дина? Предполагалось, что они споют дуэтом, но сегодня вечером ее выступление было ужасным, и если бы она попыталась привлечь всеобщее внимание, то только бы опозорилась.
Она была хорошо известной певицей, чьи песни бесчисленное количество раз становились хитами, но сейчас ее подавил неизвестный новичок. Когда Пан Йимин поняла это, то почувствовала себя немного раздраженной, но Ло Дин был так внимателен к ней после их выступления, что она сразу же забыла о маленьком недовольстве в своем сердце.
Думая о том ослепительном очаровании Ло Дина во время игры на гитаре и пении, она стала еще более решительна в своем намерении пригласить его принять участие в съемках ее MV. До тех пор, пока он работал должным образом, Ло Дин определенно поможет в продаже ее нового альбома!
Когда Ло Дин вернулся все, включая Гун Ляньгуана, встали и зааплодировали.
«Хорошо!» – Гун Ляньгуан не мог удержаться и наклонился, чтобы похлопать Ло Дина по плечу, почти не скрывая своей высокой оценки: «Ты действительно... я не могу подобрать слов!»
«Вообще-то мое выступление было не очень хорошим», – Ло Дин нахмурился и нерешительно произнес: «Я привык петь романсы. Эта песня должна была быть веселой, а я испортил настроение Пан Цзе [4]».
Пан Йимин хотела сделать комплемент Ло Дину, когда заговорил Гун Ляньгуан, но внезапно вздрогнула, услышав слова Ло Дина. Ее художественная концепция была нарушена... когда она вспомнила, что не смогла освободиться от нежного настроения, созданного Ло Дином, она не знала, что лучше: гордиться им или стыдиться самой себя.
Гун Ляньгуан будучи старым ученым очень любил строгое отношение Ло Дина к самому себе. Он сверкнул широкой улыбкой и, не скрывая своей симпатии к Ло Дину, произнес несколько ободряющих слов.
Ло Дин чувствовал на себе пристальные взгляды других гостей, хотя выражение его лица все еще не менялось, он не мог сдержать долгий вздох облегчения.
Веселой? Конечно же, он знал, что это веселая песня, и мог бы спеть ее именно так. Но что бы это дало? Веселые песни давно вышли из моды в музыкальной индустрии, теперь весь рынок отдавал предпочтение сентиментальным песням. Хотя интерпретация Ло Дина, казалось, не подходила для празднования дня рождения Гун Ляньгуана. Но разве он был тут только ради этого?
Он заранее просчитал, что продюсер постучится к нему в дверь самое позднее через несколько дней. Таким образом, Ло Дин не был тронут комплиментами. Когда он встречался взглядами с другими людьми, его спокойствие вызвало дискуссию о его возрасте.
Ло Дин, естественно, не обратил внимания на эти сплетни, но прежде чем он успел сесть, кто-то прошептал его имя на ухо.
Подняв глаза, Ло Дин увидел перед собой Дуань Сюбо. Дуань Сюбо и Чжэн Кечжэнь поменялись местами, и поскольку теперь они сидели рядом, когда Ло Дин поднял голову, его взгляд встретился с темными глазами мужчины.
Глядя в эти глаза, первой реакцией Ло Дина было проанализировать, о чем думает собеседник, но он не смог за нежной улыбке Дуань Сюбо прочитать его намерения.
Он невольно усмехнулся: «Дуань Гэ?»
«Ты очень хорошо поешь», – Дуань Сюбо пристально смотрел Ло Дину в глаза, но не видел в них ни капли того благоговения, которое испытывали обычные артисты. Его улыбка стала еще мягче, и он даже взял на себя инициативу протянуть руку: «Молодое поколение со временем превзойдет нас».
Ло Дин задумался над более глубоким смыслом этих слов и улыбнулся с некоторым смущением: «Дуань Гэ всего на несколько лет старше, не смейся надо мной».
Холодная ладонь на мгновение коснулась горячей, Дуань Сюбо едва успел сжать тонкие пальцы Ло Дина, прежде чем его ладонь опустела. Фамильярность собеседника заставила Дуань Сюбо осознать кое-что, но прежде чем он успел заговорить, кто-то выкрикнул имя Ло Дина.
Он проследил за взглядом Ло Дина, обернулся и увидел человека, которого не ожидал: «Гу Яксин?»
Гу Яксин улыбнулся и поздоровался с ним, а затем снова повернулся к Ло Дину: «Это действительно ты?»
«...Генеральный директор Гу», – воспользовавшись воспоминаниями предыдущего владельца, Ло Дин смог узнать собеседника. Гу Яксин – владелец «Яксин Энтертейнмент». Другими словами, босс этого тела.
Гу Яксин не мог скрыть своего потрясения. У него были сомнения, ведь Ло Дин перед ним был очень ярким. Очевидно, черты лица били те же, но изменившийся темперамент Ло Дина заставил его сомневаться в своей догадке.
Хотя он мало что знал о Ло Дине, тот был одним из главных артистов в его компании, так что он имел представление о его возможностях. Если Ло Дин действительно обладал похожим на тайфун певческим талантом, который проявил сейчас на сцене, то почему он оставался в его маленьком храме столько лет?
Его охватила неуверенность, и он решил выкрикнуть имя Ло Дина, готовясь извиниться, если это окажется не он. Неожиданно этот молодой человек, который заставил его чувствовать себя так неловко, был действительно Ло Дин!
В его голове проносились бесчисленные сомнения, но когда он увидел пару ясных глаз, которые были глубокими и бездонными, он почувствовал себя так, словно его бросили в лужу холодной воды.
Он открыл рот и, запинаясь, сказал: «... Почему ты здесь?»
От анлейта:
[1] бесполезные или бесталанные люди.
От меня:
[2] «Antares Auto-Tune» или «Автотюн» – компьютерная программа, которую используют в звукозаписывающих студиях, чтобы исправлять ошибки вокалистов во время исполнения. Название программы стало нарицательным, и теперь употребляется всегда, когда слышно, что голос подвергся компьютерной обработке.
[3] *рыдания* За что?! Он же актер! Это гребаное восхождение киноимператора! Кхе-кхе, я в поэзии как слон в балете. В общем, я тут общий смысл передала, но рифмы нет... совсем.
От анлейта:
[3] старшая сестра.