1-5
Глава 1
Темная ночь.
Цао Динкун выключил зажигание и открыл окно машины. Душный летний ветерок ворвался и развеял кондиционированный воздух в машине, его словно невидимые волны хлестнули по лицу.
Ясное ночное небо было усеяно звездами. Их яркий свет, прошедший сквозь стекло, создавал впечатление, что у Цао Динкуна, смотревшего прямо перед собой, на глазах выступили слезы.
На самом деле он просто откинулся на спинку сиденья и наклонил голову, чтобы закурить.
Гора Тай Хэн в Т-городе была живописным туристическим местом, которое все еще находилось в разработке у государства. Хотя вид был великолепен, дорога в горную местность открылась не так давно, поэтому туристов было мало. Единственная причина, по которой Цао Динкун знал об этом районе, потому что Сюй Чжэн снимал сцену своего нового фильма на этой горе.
Целых четыре года Цао Динкун и Сюй Чжэн готовились к выпуску фильма. Сценарий был превосходным, и в фильм уже вложено более 100 миллионов юаней. Императорский двор, Цзяньху [1], война, патриотизм [2] и романтика, фильм охватил все это. В нём было более 10 000 участников, фильм снимал Сюй Чжэн, который только что получил звание лучшего режиссера на Европейском международном кинофестивале, а в главной роли Цао Динкун, который также дважды получал премию лучшего актера на том же международном кинофестивале. Поскольку все остальные второстепенные персонажи были так же ведущими фигурами в индустрии развлечений, фильм должен был стать вехой в истории киноиндустрии.
И Цао Динкун, и Сюй Чжэн многим пожертвовали ради этого фильма. Цао Динкун, который только что завершил свою работу, немедленно вылетел из Нью-Йорка в Шанхай. Приземлившись четыре часа назад, он не вернулся в компанию отдыхать, а сразу же поехал в Т-город, надеясь, что его появление на месте съёмок фильма, за три месяца до обговоренного срока, будет для Сюй Чжэна сюрпризом.
Но теперь пламя ожидания в его сердце было затоплено холодной водой.
Его ледяной взгляд пронзил лобовое стекло и упал на Хаммер, который мягко покачивался неподалеку.
Когда члены съемочной команды упомянули, что Су Шэнбай сопровождает Сюй Чжэня среди ночи, у Цао Динкуна сразу же появилось плохое предчувствие. Он не хотел подозревать, что его названый брат и его любовник были в сомнительных отношениях, но проработав десятилетия в индустрии развлечений, он видел слишком много предательств и разводов. Хотя Сюй Чжэн всегда был вежлив, а Су Шэнбай умным и чистым, Цао Динкун всегда подозревал, что между ними что-то есть. Теперь, к сожалению, он обнаружил, что интуиция его не подвела.
«Ох...» – Цао Динкун погасил сигарету между пальцами и прильнул к рулю, чтобы посмотреть на ночное небо. Пальцы, поддерживающие его лоб, слегка дрожали, когда он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел свое отражение.
Его лицо было бледным, почти бескровным, но не выражало ни грусти, ни радости. В течение десятилетий он привык носить маску, показывая нужные эмоции, и сейчас просто не смог показать свои настоящие чувства.
Он влюбился в две тысячи седьмом году, затем спустя семнадцать лет, в двадцать седьмом эти отношения, в конце концов, закончились. Можно сказать, что Цао Динкун был психологически подготовлен к этому моменту с тех пор, как карьера Сюй Чжэня постепенно пошла вверх. Однако поскольку их отношения были спокойными в течение долгого времени, он полагал, что проклятие: возлюбленные разделят невзгоды, но не процветание, не затронет их. Но теперь оказалось, что он был слишком наивен.
Цао Динкун почувствовал тошноту при мысли о паре в машине перед ним. Мужчина, который показал ему свое сердце и легкие [3], сейчас был погружен в эти незаконные отношения. Цао Динкун не мог сдержать дрожь. С одной стороны, он мог понять, почему Сюй Чжэн обманывал. На самом деле, даже для Цао Динкуна иногда мысль о его более чем двадцатилетних чувствах казалась утомительной. Но Су Шэнбай! Как он посмел это сделать! Есть ли у него вообще сердце? Цао Динкун вытащил его из бесперспективной маленькой группы айдолов, научил играть, договорился с компанией о его контракте, нашел ему агента и обеспечил рекламной поддержкой. Не имея других близких в этой жизни, кроме Сюй Чжэня, он искренне относился к Су Шэнбаю как к своему брату. Но, в конце концов, этот «брат» ударил его ножом в спину! Это жестоко!
Это действительно слишком жестоко!
Цао Динкун бросил окурок в окно машины, глубоко вздохнул, сдерживая эмоции, схватил с пассажирского сиденья бейсбольную биту, которую купил по дороге, и открыл дверцу.
Как будто он шёл по острию ножа, чье лезвие разрезало его кожу. Было больно, но остановиться слишком трудно. На самом деле, невозможно.
Хозяин Хаммера и его гость были увлечены друг другом. В ночной тишине слышно, как из машины через приоткрытые двери доносились легкие вздохи. Изредка раздавались синхронные стоны: один высокий, другой низкий. О том, что происходило в машине не трудно догадаться.
На губах Цао Динкуна мелькнула слабая улыбка, он сжал в руке биту, принял стандартную бейсбольную позу и без колебаний ударил окно со стороны пассажиров.
Машина перестала покачиваться.
Второй удар последовал быстро и обрушился вниз, раздался звук разбитого стекла. Цао Динкун услышал знакомые крики, доносившиеся из салона машины. Он протянул руку и распахнул дверь.
Лунный свет был тусклым, но не настолько, чтобы скрыть все, что происходило в машине.
Сюй Чжэн поспешил надеть брюки. Его неприкрытая нижняя часть стала совершенно вялой. Презерватив, который он снял в панике, все еще был крепко зажат в руке. Тем временем Су Шэнбай подполз к заднему сиденью машины, его белоснежные бедра, выставленные напоказ, были покрыты осколками стекла. Худое тело делало его похожим на испуганного кролика, на которого напали. Такой жалкий. Пытаясь найти подушку, чтобы прикрыть важные органы, он повернул голову и встретился взглядом с Цао Динкуном, и тут же остановился.
Цао Динкун мягко улыбнулся ему, протянул руку и вытащил Сюй Чжэня за шею из машины, который все еще пытался надеть штаны.
Сюй Чжэн в ужасе отбивался и продолжал кричать: «Позволь мне объяснить!»
Цао Динкун поднял биту: «Позволить объяснить что?»
Сюй Чжэн, которого ударили, закашлялся кровью. Он поднял голову и встретился с ледяным взглядом Цао Динкуна, его волосы встали дыбом от испуга.
Сюй Чжэн попытался выпрямиться, его голос дрожал: «Я... Я... Я...»
«Ты, что...?» – Цао Динкун вздернул подбородок, в его голосе не было слышно никаких эмоций. Однако именно это безразличие больше всего пугало Сюй Чжэня. Когда Цао Динкун действительно впадал в ярость, он становился очень невыразительным. «Неужели ты думаешь, что я дурак? Что ты хочешь мне сказать? Скажи мне! Вы с Сяо Баем приехали сюда работать над сценарием? Сюй Чжэн, ты мужчина? Могу ли я о тебе так думать?»
Когда Сюй Чжэн увидел, что он машет битой, он был так напуган, что хотел попросить его остановиться, но не мог найти слов. Он мог только кричать: «Мне очень жаль!» и «Я ошибся!» катаясь по земле, пытаясь избежать ударов Цао Динкуна.
Раз, два, три ...
Цао Динкун стиснул зубы и постарался больше не бить по телу Сюй Чжэня. В любом случае, когда он смотрел на человека, с которым когда-то был близок, а тот умолял о пощаде, его чувства были в полном раздрае, но в следующее мгновение его охватила ненависть!
Он слишком много страдал из-за него. В течение стольких лет он даже не мог рассказать какой была его жизнь на самом деле. Из двадцати четырех часов он работал шестнадцать. Все его доходы были вложены в фильмы Сюй Чжэня, десятки миллионов, даже сотни миллионов, которые он отдавал не моргнув и глазом!
Он думал, что нашел себе спутника на всю жизнь, на которого можно положиться, но Сюй Чжэн нанес ему смертельный удар, когда он был уже немолод! Как он мог не ненавидеть?
«Ге [4]... Ге...» – раздался еще один слабый крик из машины. Су Шэнбай смотрел на эту сцену, задыхаясь и хватаясь за дверь: «Не бей его... Ге, ты убьешь его...»
Цао Динкун схватил биту и холодно посмотрел на Су Шэнбая, его ледяной взгляд заморозил того на месте.
«Сяо Бай, я принял тебя как своего младшего брата», – тихо прошептал Цао Динкун. «В этом мире так много людей. Сюй Чжэн уже стар, так почему именно он?»
Су Шэнбай дрожал и плакал. Выпав из открытой задней двери машины, он встал на колени и пополз к стоящему перед ним Цао Динкуну и обнял его за бедро: «Ге... прости меня...»
«Отойди от меня», – Цао Динкун сердито нахмурилась. «Не заставляй меня, черт возьми, тебя бить».
Су Шэнбай, казалось, испугался, и вцепился в его ногу еще сильнее: «Гэ... он мне очень нравится, я... Я влюблен в него, Гэ... Сюй Гэ все еще любит тебя, но ты так долго был за границей... Я... Прости, я старался держаться от него подальше, но мы так долго были наедине во время съемок... Я больше не мог сдерживаться...»
«Ты, блядь, дешевка, что ли!?» – Цао Динкун больше не мог это слушать и пнул его. «Это то, что тебе нравится делать? Собирать мусор?... Забирай! Я не хочу этого дерьма! Любовь? Раз так хочешь её – получай! Но, Су Шэнбай, позволь мне сказать тебе, мы больше не братья. Никогда не связывайся со мной, и в будущем, если я еще раз увижу тебя, я покончу с тобой!»
Сказав это, он проигнорировал Су Шэнбая, который скулил на земле, и дал Сюй Чжэню пинка: «Не притворяйся мертвым. Я буду свободен на следующей неделе. Мы поедем в Нидерланды, чтобы развестись».
Сюй Чжэн, который пытался набрать в легкие воздуха, задохнулся, когда услышал это заявление. Шокированный, он дернулся и изо всех сил попытался удержаться за штанину Цао Динкуна: «Я был неправ... Я был неправ... Не надо...»
Цао Динкун вырвался из рук Сюй Чжэня и бесстрастно произнес: «Мне больше нечего сказать. Я не могу после всего жить с тобой. Тебе следует держаться от меня подальше после развода. Кроме того, на этой неделе верни деньги, которые я вложил в фильм».
Сюй Чжэн вдруг пошатнулся: «Пожалуйста, дай мне... шанс...»
«Ты шутишь», – усмехнулся Цао Динкун, – «неужели это я заставил тебя изменять? Почему я должен давать тебе шанс? Кто ты такой? Считаешь, я буду продолжать инвестировать более ста миллионов юаней в фильм после развода? Неужели ты думаешь, что я сошел с ума?»
Сюй Чжэн медленно покачал головой, умоляюще глядя на него. Он вложил в этот фильм слишком много сил. Целых четыре года он мог повторять наизусть каждую строчку и каждое слово. Этот фильм должен был стать главным достижением в его карьере в качестве первоклассного отечественного режиссера. Хотя фильм еще не был закончен, он уже мог предвидеть грядущий успех. Более 100 миллионов юаней инвестиций, кто бы согласился дать ему такую большую сумму денег без всяких оговорок? Инвесторы никогда не были филантропами, и когда сценарий фильма меняется, даже немного, он всегда в чем-то теряет.
Сюй Чжэн был ошеломлен и потерял дар речи. Он мог только взглядом умолять Цао Динкуна изменить свое решение. Однако тот только с отвращением посмотрел на него после того, как договорил и двинулся к своей припаркованной машине.
Су Шэнбай обнял бедро Цао Динкуна, слезы текли по его покрытому соплями лицу: «Цао Цао, Цао Цао, я был неправ, я действительно был неправ. Ты же знаешь, что этот фильм значит для Сюй Гэ, я... Пожалуйста, не делай этого. Если ты чувствуешь ненависть, просто отомсти мне. Не расставайся с ним, он все еще любит тебя!»
Цао Динкун ударил наотмашь по лицу Су Шэнбая, тот отлетел и ударился о землю.
«Я же просил не заставлять меня бить тебя, почему ты не послушался?» Цао Динкун нахмурился. Он наклонился в сторону Су Шэнбая и пригрозил: «Отомстить тебе? Смешной, кончено же, я сделаю это. Отомщу не только тебе, но и ему. Не думайте, что я отпущу вас. Тебе не нужно напоминать мне дважды. Сяо Бай, ты ведь принял мою заботу как должное, верно? Ты думаешь, что со мной все просто. Я покажу вам свои методы, чтобы вы не забыли. Я желаю вам обоим долгой жизни».
Видя, что на лице Су Шэнбая постепенно появляется испуганное выражение, Цао Динкун сухо усмехнулся, бросил биту и сел в свою машину.
Горная дорога на горе Тай Хэн была труднопроходимой и редко использовалась как таковая, так что можно было услышать только рев двигателя и чистый звук музыки, играющей внутри автомобиля.
Скрипучим голосом певица обвинила ее партнера в неверности.
У Цао Динкуна было непроницаемое выражение лица, он устал, и его разум был пуст. В этот момент все, чего он хотел – это найти безопасное место, чтобы запереться и зализать свои раны.
Его внезапно сильно затрясло, и он отбросил свои бессвязные мысли. Цао Динкун в шоке оглянулся назад и тут же услышал громкий звук, доносящийся позади машины.
Кто-то врезался в бампер его машины!
После этого осознания нервы Цао Динкуна мгновенно напряглись. Он увидел, что автомобиль позади него не включил фары, однако по отражению в зеркале заднего вида Цао Динкун без труда опознал большой Хаммер.
Он хотел свернуть на встречную полосу дороги, чтобы быть ближе к горной скале, но ему это не удалось, потому что Хаммер постоянно ускорялся, как будто пытаясь обогнать его.
Цао Динкун сердито опустил стекло и крикнул: «Ты что, рехнулся!?»
Единственным ответом было третье серьезное столкновение. Взрывная сила Хаммера полностью превосходила коммерческий автомобиль Цао Динкуна. От удара машина Цао Динкуна накренился в сторону внешней полосы горной дороги, на которой не было ограждений. Цао Динкун не смог убежать. Он хотел было выскочить из машины, но, обернувшись, увидел в отражении света безумное выражение лица Су Шэнбая.
Он замедлился на секунду, и упустил время.
Когда автомобиль ударился о землю, машина полетела вперед, а потом ее столкнули с обрыва. Зрачки Цао Динкуна расширились, он чувствовал боль с головы до ног. В следующее мгновение он слышал только грохот, сопровождаемый темнотой.
Примечания от анлейта:
[1] Jiānghú означает культивирование или Уся (Wuxia).
[2] автор использовал термин 铁血 (tiě xuè), который буквально означает железная кровь, передающая упорную, непобедимую волю к победе над противниками. Переводчик с китайского считает, что слово используется в контексте войны, поэтому перевел этот термин как патриотизм.
[3] чтобы доказать свою преданность.
[4] имеется в виду старший брат.
Глава 2
Взрыв.
Когда машина упала с обрыва, раздался оглушительный грохот, сопровождаемый ярко-красным пламенем. Сознание Цао Динкуна застыло в момент удара, а затем погасло.
И сейчас он утомленно смотрел на незнакомую, худую руку, которую поднял. Кожа была белой и нежной, покрытая тонкими горизонтальными и едва заметными порезами.
Цао Динкун мог только повторять про себя снова и снова одну и ту же фразу: «Это, должно быть, сон».
Десять минут назад он оказался в этом незнакомом место, пытаясь сесть в ванне, заполненной кровью. Окровавленное лезвие упало рядом на кафельный пол. Горячая вода, бритвенные лезвия, старые шрамы и неглубокие новые раны. Несмотря на потрясение, он собрал всю эту информацию и пришел к самому рациональному выводу – он покончил с собой.
Но он уверен, что взрыв после того, как он упал с обрыва, и столкновение с Су Шэнбаем и Сюй Чжэнем не были галлюцинациями. Кроме того, даже если бы небо упало, он бы никогда не покончил с собой. Не говоря уже о том, что ни в прошлом, ни в настоящем он не обладал тонким телом и светлой кожей. Эти качества принадлежали Су Шэнбаю, а Цао Динкун был высоким мужчиной с множеством шрамов и хорошо развитыми мускулами.
Увидев в зеркале знакомое лицо, он понял, что случилось невозможное.
Ло Дин, состоял в группе айдолов из двух человек, с которым дебютировал Су Шэнбай. Бывшая фотомодель. Кроме своей выдающейся внешности, совершенно незаметен по характеру и темпераменту.
Чтобы спасти Су Шэнбая от этого бесперспективного дуэта айдолов, Цао Динкун собирал информацию о Ло Дине, но беда в том, что он всё забыл. Цао Динкун не имел привычки помнить что-то о людях, на которых ему плевать. Но теперь ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы усвоить смутные воспоминания Ло Дина, тем самым «переваривая» его пресную жизнь. Возможно, это было божье возмездие за его высокомерие.
На прикроватной тумбочке стояла наполовину пустая бутылочка Прозака [1]. Цао Динкун, ведомый воспоминаниями Ло Дина, искал банковскую книжку, которая лежал в запертом ящике тумбочки. Поскольку он не мог ясно вспомнить пароль, чтобы открыть замок, он сломал его, ударив ножкой лампы.
Ло Дин был подавлен, и после жизни в изоляции его депрессия переросла в социофобию. В воспоминаниях самого Цао Динкуна Ло Дин был молчаливым и равнодушным человеком. В отличие от яркого и общительного Су Шэнбая, Ло Дин всегда был тихим, в любой компании выступал аутсайдером. Он не мог общаться и не мог ухватить возможность, невинность или нет, но эта черта характера была фатальным недостатком в круге развлечений. Встретившись с ним дважды, Цао Динкун пришел к выводу, что у Ло Дина нет будущего в индустрии. Кроме того, Су Шэнбай сообщил ему, что они конфликтовали. В тот момент задница Цао Динкуна заменяла голова, и он оставил этого ничем не примечательного парня позади.
Как тупо.
Цао Динкун мягко улыбнулся, критикуя в душе свои прошлые поступки.
На самом деле, просмотрев воспоминания Ло Дина, Цао Динкун понял, что тот встречался с Су Шэнбаем, отсюда и «конфликт». Его IQ резко упал? Су Шэнбай, двадцатилетний ребенок, водил его за нос. Неужели умение видеть людей насквозь, которое он оттачивал более сорока лет, было съедено собаками?
Этот Су Шэнбай был очень «хорош». Сначала жестоко ударил Ло Дина ножом в спину, а затем без колебаний отправил его, Цао Динкуна, на смерть, отлично скрывая при этом свой истинный характер от других людей. Он вот в свои двадцать лет не обладал такой свирепостью и жестокостью, чтобы, не моргнув и глазам, уверенно держа руль сбросить машину другого человека с утеса.
Не удивительно, что с такой личность он имел успех.
Цао Динкун лежал на краю кровати, мучаясь от тошноты и головокружения, вызванными чрезмерной потерей крови. В свои сорок лет он потерял работу всей своей жизни. Будь то слава или его статус в индустрии, все это покроется грязью, как и его машина, упавшая с обрыва. Однако он не ожидал, что бог, в конце концов, вернет эту обездоленную собаку обратно, позволив изменить свое тело и жить дальше.
«Ха-ха-ха-ха...»
Слезы навернулись на глазах, когда он засмеялся и уставился на тонкие порезы на запястьях. Словно слайд-шоу в его голове, кадр за кадром, он видел свою жизнь. Друзья, любовник и близкие – все это было насмешкой. Он отдал им все, что имел, а они лишили его даже штанов.
В этой жизни он больше не будет верить в других, вера в себя – его единственная истина.
Су Шэнбай и Сюй Чжэн. Как такие материалисты хоть на мгновение могли подумать, что он вернется к жизни, воплотившись в другом человеке?
Губы Цао Динкуна медленно расплылись в улыбке, он похлопал себя по груди и попытался выровнять дыхание, мощный гнев в его глазах не соответствовал меланхоличному виду.
Внезапный стук в дверь эхом отозвался в тишине комнаты. Три громких последовательных удара заставили Цао Динкуна вынырнуть из своих мыслей.
«Кто это?» – произнес он, взяв бутылочку Прозака, стоявшей на прикроватной тумбочке, и выбросил ее в мусорное ведро. После чего встал с бесстрастным лицом.
«Кто еще это может быть? Твой внук! Предок, пожалуйста, открой дверь!?» – когда Цао Динкуна приблизился к двери, откуда доносился голос, воспоминания обрушились на него как яростная волна, едва не убив.
Он вытерпел головную боль и повернул замок, чтобы открыть дверь. И увидел в дверях бледного толстяка со светлыми волосами ростом около одного метра и семидесяти сантиметров. Он мог бы произвести впечатления добряка, если бы его невзрачная внешность не сочеталась с очень яркой и модной одеждой.
В воспоминаниях Ву Фанюань был человеком, которого Ло Дин больше всего ценил. Он вырос вместе с Ло Дином в детском доме, и когда Ву Фанюань обнаружил, что не ладит со своими бывшими коллегами, Ло Дин нанял его своим помощником после дебюта. На самом деле, это необычно для такой молодой и непопулярной знаменитости, как Лу Дин, иметь своего собственного помощника, но Ву Фанюань хорошо справлялся со своей работой. Он знал, что Ло Дин был подавлен, и поэтому старался помочь ему упорядочить свою жизнь. Отношения между ними были скорее как у близких друзей, чем как у деловых партнеров.
«Ву Фанюань», – Цао Динкун пристально посмотрел на мужчину и вздохнул. Он начнет все заново в новой жизни.
На мгновение Ву Фанюань замер, увидев Ло Дина, не понимая: почему у него возникло чувство несоответствия. Однако уже в следующее мгновение его внимание было отвлечено необычно бледным лицом друга и его босыми ногами. Он очень преувеличенно похлопал себя по бедру и посмотрел на Ло Дина с выражением ненависти к железу за то, что оно не стало сталью [2]: «Ло Дин! Почему ты превратился в призрака? Почему твой телефон выключен?»
Ло Дин подумал об утонувшем мобильном телефоне, который лежал рядом с ванной, и ответил: «Он сломался».
Затем отступил назад, чтобы позволить Ву Фанюаню войти в дом, тот встревожился еще больше: «Предок, почему ты всегда подводишь меня? Как много работы ты получаешь каждый месяц? На этот раз президент Гу намерен сосредоточиться на твоем продвижении. Он договорился, чтобы ты присутствовала на прослушивании вместе с Ху Сяо. Даже если тебе не нравится эта идея, чтобы заработать себе на пропитание, ты не можешь не пойти! Если бы я не приехал, чтобы забрать тебя, ты бы прятался дома весь день? Разве ты не ведешь себя непрофессионально?»
Ло Дин вообще никогда не думал о работе. Для него это не имело никакого значения. Это была, вероятно, самая большая разница между ним и Су Шэнбаем. Хотя у Су Шэнбая был плохой характер, чтобы добиться успеха он воспользуется любой возможностью подняться наверх.
Ло Дин предпочел сделать вид, что прослушивание вылетело у него из головы: «Ох, я забыл».
По выражению лица Ву Фанюаня можно было понять, что он ожидал такого ответа. Окинув взглядом комнату, он вздохнул. У него болела голова не меньше, чем у Ло Дина.
«Предок, я умоляю тебя на коленях: иди и переоденься!» – Ву Фанюань сложил руки вместе перед Ло Дином в смиренном и благоговейном жесте, ему хотелось плакать без слез.
Видя, что Ло Дин не двигается, он молча поднял голову, чтобы что-то сказать, но так и стоял с открытым ртом.
Ло Дин нахмурился и посмотрел на него сверху вниз с таким выражением, которого Ву Фанюань никогда раньше не видел. Эмоции в его взгляде были сложными и непонятными. Молодой человек, с которым он вырос, имел те же черты лица, но в этот момент, как это ни странно, он казался совершенно другим человеком.
Прежде чем Ву Фанюань вышел из оцепенения, дверь захлопнулась перед его носом, и этот звук вернул ему способность мыслить.
Ву Фанюань склонил голову набок, размышляя, он не мог придумать никаких эпитетов для описания Ло Дина в этот момент. Величественная манера поведения?... Нет! Было что-то большее. Аура?... Нет, это тоже не совсем верно.
Он был сбит с толку, его глаза были широко открыты и то и дело моргали.
Ло Дин налил в чашку воды и добавил соль с сахаром, после чего вылил ее в ванну, чтобы смыть кровь, затем взял лезвие, бросил его в мусорное ведро, поднял сломанный сотовый телефон и, наконец, встал перед умывальником.
Когда тусклый свет осветил его, он улыбнулся и коснулся каждого дюйма своего лица.
Он посмотрел на нос Ло Дина, глубокие меланхоличные глаза, улыбающиеся губы, выразительные брови и маленькое лицо, которое можно было бы прикрыть ладонью.
Хотя в индустрии развлечений есть много красивых мужчин и женщин, надо сказать, что мало кто выглядит так же хорошо как Ло Дин.
Неудивительно, что человек с таким ущербным характером все же вошёл в индустрию развлечений. Очевидно, не имело значения, что у него не было таланта, достаточно просто продемонстрировать лицо... Он не беспокоился, что его рассматривали как красивую вазу? Действительно, не нужно прилагать какие-то усилия, пока он улыбается, уровень шоу повысится на один балл.
Жаль, что такое хорошее семя было так долго погребено.
Ло Дин улыбнулся и выпрямился, с усилием прогоняя ярость в своих глазах.
«Поскольку с нами обоими когда-то играл Су Шэнбай, я расплачусь за тебя. Ты не ценил эту жизнь, но я считаю ее сокровищем. Я позабочусь о твоих друзьях и родственниках. Ты отказался от этой жизни, но я не буду столь непочтителен, чтобы сделать то же самое».
Ло Дин похлопал себя по груди и молча поклялся перед зеркалом.
Ву Фанюань вспомнил странное чувство, которое Ло Дин вызвал у него минуту назад. Короткий период ожидания для него тянулся как год. Всего за полчаса коврик перед дверью был почти протерт насквозь.
Дверь внезапно открылась, Ву Фанюань вздрогнул и едва не вскрикнул. Вот только крик застряло у него в горле, и он безмолвно уставился на Ло Дина. Так и стоял с разинутым ртом и застывшим телом, когда его дернули за волосы.
Ло Дин был одет в простую белую рубашку и серые льняные брюки, но выглядел так, словно его окружал нимб. Только три пуговицы на рубашке застегнуты, поэтому его бледная белая грудь была обнажена, не говоря уже о том, что трудно игнорировать эту тонкую шею и изящные ключицы. Ло Дин нахмурился и попытался приподнять челку, которая почти закрывала ему глаза. От его движений невозможно было отвести взгляда.
Ву Фанюань сделал два шага назад и почувствовал, что у него перегрелся мозг.
Он сказал заикаясь: «... Ло, Ло Дин?»
Через полсекунды Ло Дин понял, что его позвали. Он взглянул на Ву Фанюаня и замурлыкал под нос мелодию.
Его тонкие ресницы отбрасывали веерообразную тень. Ву Фанюань прикрыл рот рукой и забыл, о чем хотел спросить.
Примечание переводчика:
[1] марка антидепрессанта.
Примечание анлейта:
[2] тревожиться за кого-то, потому что он не оправдывает ожиданий, и быть нетерпеливым, чтобы увидеть улучшение.
Глава 3
Осмотревшись Ло Дин понял, что жил в однокомнатной квартире со встроенной кухней. Выходя из дома, он бегло просмотрел воспоминания и узнал, что эти помещения арендует «Яксин Студия» для своих артистов.
Основатель «Яксин Студии», Гу Яксин, был когда-то известной кинозвездой в Китае. На пике своей карьеры он поссорился с агентом и воспользовался расколом, чтобы открыть скромную студию.
Большинство артистов компании были отобраны из различных отечественных и зарубежных шоу талантов, благодаря которым обычные люди с красивой внешностью могли быть обнаружены охотниками за талантами. Однако вероятность того, что это произойдет становилась все ниже в современной индустрии развлечений.
Ло Дин был одним из немногих артистов, обнаруженных таким образом.
Ло Дин рос в сиротском приюте. Окончив школу в возрасте восемнадцати лет, он покинул приют, но не пошел в университет и работал в кофейне, чтобы прокормить себя. Из-за своей привлекательной внешности его обнаружил охотник за талантами, и он подписал контракт с Яксин в качестве модели.
Впоследствии Су Шэнбай, выделившийся на конкурсе пения, был завербован самим Гу Яксином. В то время карьера Гу Яксина шла по наклонной, он остро нуждался в артистах, которые могли быстро завоевать популярность и возродить «Яксин Студию». Поскольку Ло Дин был красив, он дебютировал вместе с Су Шэнбаем.
На самом деле личность Ло Дина не подходила для индустрии развлечений, к тому же, с самого начала были заметны признаки его депрессии. Когда они оба были в одной группе, симпатичный и милый Су Шэнбай резко контрастировал с молчаливым Ло Дином. Таким образом, Су Шэнбай постепенно завоевывал популярность, в то время как Ло Дин, который не получал никакой другой работы, использовался в качестве фона. Он только безучастно сидел рядом с Су Шэнбаем, чтобы укрепить свой имидж «угрюмого и молчаливого».
Все, в том числе и зрители, понимали, что имидж дуэта был всего лишь ширмой, тем не менее, разные характеры привлекают разную аудиторию. Хотя дуэт не был популярен, каждый был востребован поодиночке. Были как поклонники свежего и чистого темперамента Су Шэнбая, так и одинокое высокомерие Ло Дина имело свою аудиторию.
Возможно, это было связано с тем, что студия строго следила, чтобы у них не было любовных отношений с другими, а они долгое время работали в тесном контакте. Может все дело в одинаковых сексуальных предпочтениях. Или причина кроется в попытках облегчить одиночество. В любом случае, это привело к тому, что Ло Дин и Су Шэнбай начали встречаться. В результате этих отношений симптомы депрессии Ло Дина постепенно ослабевали. Благодаря этому молчаливому пониманию между ними двумя их выступления улучшились, и первоначально прохладный дуэт постепенно приобрел некоторую популярность.
Впоследствии Су Шэнбай встретил Цао Динкуна. Неизбежный уход Су Шэнбая и отсутствие колебаний в разрыве с Ло Дином нанесли последнему тяжелый удар. Ослабевшие симптомы депрессии внезапно усилились, и даже назначенное Ло Дину лекарство не давало никакого эффекта. Эта нисходящая спираль депрессии делала его уязвимым и позволяла другим легко использовать в своих интересах.
В машине Ло Дин опустил голову, скрывая взгляд за полями своей шляпы, и одолжил у Ву Фанюаня сотовый телефон.
Сегодня было второе мая, и со дня его смерти прошло десять дней. Ло Дин спокойно скрыл своим корпусом экран телефона, чтобы Ву Фанюань не мог его увидеть, открыл Вэйбо и вбил в поиск: «Цао Динкун».
Затем он глухо рассмеялся.
Новость о его смерти разнеслась по всему Вэйбо. Любой случайно открытый пост включал в себя фотографии, которые показывали его искореженную и сожженную машину с различных ракурсов. Знакомые и незнакомые пользователи постили сообщения с картинками свечей, а ниже писали сентиментальные слова. Он перешел на страницу, где был перечень популярных постов Вэйбо, один из которых принадлежал Су Шэнбаю.
У него не было никакого желания читать этот фальшивый пост. Он не ждал, что Су Шэнбай перестанет ассоциироваться с его именем. Су Шэнбай не был импульсивным человеком. Если бы он осмелился сесть за руль и сбросить его с обрыва, значит, имел уверенность, что его не заподозрят. Не говоря уже о том, что машина упала с высокой горной скалы, и он услышал взрыв незадолго до своей смерти. Маловероятно, что кто-то узнает причину аварии.
Молча удалив историю просмотров, он нашел страницу Вэйбо, которую вел от его имени Ву Фанюань. Для знаменитости его калибра иметь только 30 000 поклонников на Вэйбо было действительно жалким результатом. Кроме того, содержание сообщений было очень скучным. Там не было ничего, кроме фотографий Ло Дина, сделанных Ву Фанюанем во время съемок. На большинстве этих фотографий Ло Дин невозмутимо смотрел прямо в камеру, его глаза были мрачными и отстраненными.
__
Прослушивание было для телевизионной исторической дорамы, которую снимала самая высокорейтинговая китайская телевизионная станция в Китае. Сериал должен был быть совместно спродюсирован старшим режиссером-документалистом CCTV Чжэн Кечжэнем и Дэн Цзяньлянем, режиссером, специализирующимся на производстве исторических дорам. На предыдущем кастинге на мужскую и женскую главные роли были выбраны популярные актеры Ву Юань и Пань Иймин. Соответственно, сериал с таким сильным составом имел потенциал привлечь огромную аудиторию после начала трансляции.
Этот сериал – адаптация классического исторического романа. От расцвета и падения империи до интриг императорского гарема. Роман охватывал все это. Для дорамы было отнюдь нелегко раскрыть суть исторического романа такого рода. Однако если все пройдет успешно, то реакция зрителей будет беспрецедентной. Поэтому станция инвестировала в сериал много денег для получения высоких телевизионных рейтингов. С этой целью она использует все свои ресурсы для того, чтобы дорама была совершенной. Для всех актеров, которым выпала честь участвовать в дораме, это была хорошая новость.
Многие задействовали свои связи, чтобы разузнать о прослушивании до того, как новость о кастинге распространится. В последние годы, с упадком отечественной телевизионной драматургии, хорошие сценарии были редкостью. Сложилась ситуация, когда было слишком много монахов и на всех не хватало каши [1], что стало причиной борьбы старших и младших артистов за роли, которые могли бы помочь им перейти на более высокий уровень в отрасли. И как раз эта дорама была очень редкой возможностью.
Долгое время Ло Дин не обращал внимания на новости из телевизионной индустрии, но он читал оригинальный роман. Хотя язык, на котором он был написан, был архаичным и запутанным, его нешаблонные описания стали очень популярны. Перечитывая роман снова и снова, более дюжины раз, он подумал, что если когда-нибудь роман экранизируют, то он будет играть в этом фильме, даже если и бесплатно. Но, увы, разница между аудиторией кино и дорамой была все-таки слишком велика. Сценарию такого рода не суждено было стать кассовым хитом, и его можно было адаптировать только для телевидения. Довольно печально.
Такая хорошая дорама, естественно, привлекла бесчисленное количество знаменитостей, но Ву Фанюань, очевидно, даже не думал о том, что Ло Дин получит роль. С того момента, как они сели в машину, он убеждал Ло Дина завести как можно больше полезных связей с популярными актерами на прослушивании. В конце концов, актер должен заводить знакомства и демонстрировать свое лицо. Если Ло Дин хотел продвинуться дальше в развлекательной индустрии, то связи нельзя было игнорировать. Ресурсы «Яксин Студии» были слишком ограничены, и артист с такой популярностью, как у Ло Дина, естественно, получал очень мало. Таким образом, если он хотел продолжить работать артистом, то должен был проявить свои способности.
Место, где проходило прослушивание, было переполнено. Хотя туда пришло много новичков, большинство участников все же были опытными актерами. Бесчисленное количество красивых мужчин и женщин оценивали друг друга. Некоторые из них были известными артистами, которые прятали раздражение в глазах за солнцезащитными очками, а другие помощниками, они стояли в углу, и, казалось, презирали общение с новичками. Однако, независимо от их статуса и личности, в этом месте они все были равны. Толпа снаружи не переставала перешептываться, наблюдая, как другие участники прослушивания выходят из стеклянной двери с лицами, полными волнения или разочарования.
Ло Дин, скрывший свое лицо за полями шляпы, не был особенно заметен в толпе. Несмотря на то, что его расслабленное поведение привлекло некоторые любопытные взгляды, увидев Ву Фанюаня позади него и не узнав, кто он такой, большинство людей потеряли интерес и больше не обращали на них никакого внимания. Прослушивание было оживленным, но напряженным, и независимо от возраста все присутствующие были захвачены атмосферой.
Ву Фанюань стоял на цыпочках, словно ища кого-то, и вдруг вскрикнул и потащил Ло Дина за собой, чтобы протиснуться сквозь толпу: «Ян Гэ и остальные вон там!»
Ло Дин тупо уставился на Ву Фанюаня, который держал его за руку, и, поразмыслив, не отдернул ее.
Это был его агент Ян Кандин, мужчина лет сорока. Он носил очки в черной оправе, которые в сочетании с квадратным лицом и маленькими глазками делали его внешность оталкивающей. Когда он поднял глаза и увидел, что Ло Дин и Ву Фанюань приближаются издалека, он свирепо посмотрел на них и спросил: «Вы видели, сколько сейчас времени?! Вы оба давно уже должны были быть здесь!»
«Ян Ге! Ян Ге, Прости!...» – Ву Фанюань подошел к Ян Кандину, дотронулся до его руки и сказал с улыбкой: «У А-Дина сломался телефон, и он чувствовал себя плохо сегодня, хотя мы немного опоздали, мы же все-таки пришли вовремя, верно?»
Ян Кандин с отвращением уклонился от прикосновения Ву Фанюаня, сердито посмотрел на Ло Дина и на мгновение остолбенел.
Ло Дин засунул руки в карманы и слегка приподнял голову, чтобы посмотреть ему в глаза со странным выражением на лице. Хотя он был одет только в простую повседневную одежду, все в нем, казалось, выглядело совсем иначе, чем раньше, но Ян Кандин не мог сказать что именно. Мысль о том, чтобы сделать выговор Ло Дину, медленно отступила. Поколебавшись мгновение, он просто окинул его взглядом, а затем отвернулся, чтобы продолжить разговор с Ху Сяо.
Ло Дин бросил мимолетный взгляд на Ян Кандина и больше не обращал на него никакого внимания. Этого человека волновала только выгода. Первоначальному владелицу тела Ян Кандин был неприятен. Возможно, он догадывался о слабостях и отсутствии будущего у Ло Дина. Таким образом, Ян Кандин сбросил на Ву Фанюаня, простого помощника, большую часть своей работы, и полностью посвятил себя заботе о Ху Сяо, который был перспективней. Ху Сяо стал билетом Ян Кандинав в лучшее будущее, и было неизвестно, насколько сильно он планировал держаться за его бедра.
Ху Сяо нетерпеливо потряс сценарий прослушивания, который Ян Кандин забыл забрать у него. Увидев, что Ву Фанюань подошел вместе с Ло Дином, он закатил глаза: «Они очень хорошо знают, что не могут сбежать».
Окружающий шум почти поглотил его слова, тем не менее, Ло Дин услышал их и бросил на него острый взгляд.
Его взгляд упал прямо на помятую бумагу в руке Ху Сяо, и имя персонажа сразу же привлекло его внимание.
Ха-ха.
Выражение его глаз смягчилось, и он не знал, улыбаться ему или нет. Что же ему теперь делать? На его памяти отношения между Ху Сяо и первоначальным владельцем тела были не очень хорошими. Казалось, что на этот раз месть будет неизбежна.
Сначала Ху Сяо был сбит с толку, встретившись взглядом с Ло Дином, но потом решил, что собеседник не понял его насмешки, и нахмурился. Затем он увидел, что губы Ло Дина расплылись в улыбке, и ее сияние смягчило прекрасные черты лица. Вспышку гнева облили холодной водой, и она тут же погасла.
«... Хмм», – он вздохнул про себя.
__
Чжэн Кечжэнь и Дэн Цзяньлянь были немолоды и не отличались нетерпеливостью начинающих режиссеров. С годами они стали спокойными и опытными. Однако Ке Рао таким не был. После прослушивания актеров в течение более чем четырех часов он только и мог, что тяжело вздохнуть и назвать этот кастинг адским.
Встряхнув колокольчик, он дал сигнал актеру, проходящему прослушивание, прекратить свое выступление. Чжэн Кечжэнь потер лоб, чтобы ослабить усталость. Дэн Цзянь похлопал его по плечу: «Он последний из этой группы».
Чжэн Кечжэнь покачал головой: «Есть еще одна группа? Когда же этот день закончится? Мне просто нужен кто-то, кто умеет играть? Почему же это так трудно?!»
«Неужели все способные люди ушли в киноиндустрию?» – у Дэн Цзяня тоже не было слов при виде такого бедного выбора в индустрии на сегодняшний день. Как только артисты вошли в киноиндустрию, очень немногие из них были готовы вернуться на маленький экран. Телесериалы были сродни неуклюжей школе, которая не могла удержать своих учителей.
Если бы это был обычный режиссер, он бы беспомощно согласился на компромисс, увидев перспективы, но эти два пожилых человека посвятили жизнь искусству и действительно не хотели разбивать свои собственные вывески [2]. Таким образом, как бы ни был труден этот процесс и как бы они ни устали, они все равно продолжали искать.
«Следующая группа!» – Чжэн Кечжэнь отхлебнул чаю и заставил себя крикнуть помощнику, повернув голову и безнадежно глядя на дверь.
Дверь медленно открылась, и на пороге появилась большая группа высоких мужчин и женщин.
Чжэн Кечжэнь слегка нахмурился при взгляде на толпу, а потом вдруг толкнул локтем Дэн Цзяньляня.
«Что случилось?» – спросил Дэн Цзяньлянь.
Чжэн Кечжэнь указал в сторону дверного проема: «Глянь-ка на этого парня в белой рубашке!»
От переводчика:
[1] 僧多粥少 китайская идиома «много монахов и мало каши», которая имеет несколько значений: 1) недостаток чего-то, 2) ходить вокруг да около. В новелле первый вариант: много актеров, но мало ролей.
От анлейта:
[2] испортить свою работу, нанимая посредственные таланты.
Глава 4
Выражение лица Ху Сяо было плохим. Когда он понял, что и он, и Ло Дин пробовались на роль одного и того же персонажа. Он все чаще и чаще стал бросать на него взгляды, потому что тот вызывал у него необъяснимо странное чувство.
Ему действительно не нравился этот парень, который всегда притворялся равнодушным.
Несколько лет назад Ло Дин похитил у него шанс дебютировать с Су Шэнбаем. Как он может все еще быть непопулярным? К сожалению, компания устроила так, чтобы один и тот же агент представлял их обоих!!
Ху Сяо был молодым и талантливым артистом. Основы для его пения и актерского мастерства уже были заложены, и с большим трудом он приобрел некоторую популярность и статус. Но Ло Дину легко всё удавалось только благодаря привлекательной внешности. Хотя разрыв в их статусах постепенно увеличивался, он часто вспоминал те дни, когда он старательно оттачивал свои вокальные и актерские таланты, в то время как Ло Дин добился популярности лишь внешностью да угрюмым молчанием.
Вот почему он так не любил Ло Дина. Хотя Ху Сяо был горд, он не презирал всех подряд. Однако в «Яксин Интертеймент» Ло Дин всегда удостаивался этой «чести». К сожалению, Ху Сяо никогда не мог полностью выплеснуть свой гнев на Ло Дина, потому что тот всегда притворялся спокойным, даже тогда, когда его ругали, и он не мог возразить.
Сегодня компания устроила Ло Дину прослушивание вместе с ним. Поначалу это его слегка расстроило, но Ло Дин действительно пришел да и пробовался на ту же роль! Может быть, он пытается показаться провокационным?
Ху Сяо держал сценарий и скрежетал зубами от гнева, но Ло Дину, казалось, было все равно. Он только отрабатывал свои реплики и, судя по всему, был более сосредоточен, чем сам Ху Сяо. Какое-то время Ху Сяо рассеянно ходил по комнате и вдруг почувствовал внезапное желание показать этому парню свою силу.
В тот момент, когда он толкнул дверь в комнату прослушивания, Ху Сяо остро заметил перемену в темпераменте Ло Дина, но так как комната была заполнена опытными режиссерами, он не осмелился обернуться, и мог только с тревогой пытаться вспомнить свои реплики.
У Ху Сяо были острый взгляд, и он сразу же заметил, что двое в комиссии повернули головы в его сторону. Хотя он и не знал, что они задумали, но все же решил показать себя с лучшей стороны.
«Похож! Очень похож!»
«Действительно. У него есть понимание...»
Ху Сяо стоял рядом с судьями, и так как он мог слабо слышать эту дискуссию, его ожидания начали расти.
Когда настала его очередь, Ху Сяо тяжело сглотнул и подавил волнение в своем сердце, нервно встал перед комиссией.
Чжэн Кэчжэнь с короткой белой бородой отвел глаза от двери и окинул взглядом Ху Сяо. После чего развернул его резюме, которое держал в руках, и удивился: «Вы уже снялись в нескольких сериалах?... Эта дорама, рейтинги были хорошими! На какую роль вы претендуете?»
Поскольку он впервые столкнулся лицом к лицу с таким влиятельным человеком, у Ху Сяо пересохло в горле: «Да... Фу Чжу».
Фу Чжу.
Персонаж с трагическим концом, хотя появлялся он не так уж часто, зато стабильно и соперничал с главным героем. Что еще более важно, хотя он и трагичен, он был очень хорошо прописан.
События со Сюаньвумэн [1] уже произошли, когда в дораме появляется Фу Чжу. Как хранитель ворот принца Ли Цзяньчэна, Фу Чжу был вынужден бежать, чтобы не быть убитым Ли Шимином [2], который намеревался избавиться от последователей принца Ли. Но Ли Цзяньчэн был ему и отцом, и другом, поэтому он решил отомстить за него. Он усердно учился, а когда вернулся, то сразу же сдал императорский экзамен. Узнав о его научных достижениях, Ли Шиминь выдвинул кандидатуру Фу Чжу на должность чиновника.
Фу Чжу верил, что у него будет возможность убить Ли Шимина. Таким образом, несмотря на показное нежелание [3], он завоевал доверие Ли Шимина. Во время своей первой попытки убить Ли Шимина, скрываясь, он подслушал, как Ли Шиминь и его министры говорят об активном содействие народному образованию. Думая о том, что в стране бесчисленное количество бедных людей, чья жизнь улучшиться благодаря образованию, он молча убрал свой кинжал.
Во время своей второй попытки убийства, находясь на крыше, он подслушал, как Ли Шиминь и его наложница упрекали коррумпированных чиновников, а Ли Шиминь заявил, что он лично отправится за пределы дворца, чтобы понаблюдать за жизнью простых людей. Услышав, что все вредители на земле под небесами будут очищены рукой самого могущественного императора мира, он молча убрал кинжал во второй раз.
В третий раз, когда он решил убить Ли Шимина, тот встретился с ним наедине, чтобы попрощаться и сообщить ему о своем решении завоевать Гаогоули [4]. Глядя на Ли Шимина, который, чтобы мотивировать своих людей, решил лично повести их на поле боя, несмотря на угрозу своей жизни, Фу Чжу в последний раз убрал кинжал. И еще до того, как Ли Шимин попросил, Фу Чжу записал на прощание три военные хитрости.
После ухода Ли Шимина Фу Чжу поставил на стол подставку, на которой было 999 палочек благовоний в честь Ли Цзяньчэна, а затем прервал свою короткую жизнь кинжалом, которым не смог убить Ли Шимина.
Ли Шиминь трижды спасся благодаря хитростям Фу Чжу. Первоначально он хотел вознаградить Фу Чжу после возвращения в страну, но там его ждало только известие о его смерти. Это сильно потрясло Ли Шимина, и он много лет оплакивал его кончину.
Маленький персонаж, который поддерживал императора в его великих достижениях. К тому же в этой адаптации у него были отношения с императрицей Чансун. Он и императрица Чансун были друзьями детства, которые тайно любили друг другом. К сожалению, как обычному чиновнику, ему не суждено было иметь никакого будущего с такой женщиной. Она вышла замуж за Ли Шимина, а он, Фу Чжу, стал обездоленным псом после смерти Ли Цзяньчэна. Таким образом, вернувшись в Чанъань, он все еще питал нежность к императрице Чансун, но не мог раскрыть свою личность, вместо этого он несколько раз тайно защищал ее от заговоров Вэй Гуйфэй.
Будучи частью гаремного сюжета, а также сюжета, касающегося бывшей династии, Фу Чжу был создан, чтобы разбивать сердца. Не говоря уже о том, что в оригинальной работе этот трагический герой был описан как «изящный и ученый, похожий на бессмертного». Такой персонаж, если играть его достаточно хорошо, мог бы быть столь же популярным как главные герои. Но изобразить его отнюдь не простое дело. Почти половина участников кастинга пришли прослушаться на эту роль, но пока не нашлось никого, кто бы удовлетворил режиссера.
Ху Сяо глубоко вздохнул, отступил назад и начал действовать в соответствии со сценарием прослушивания Фу Чжу.
Это была сцена, когда император Ли Шиминь, заинтересованный Фу Чжу, посылает кого-то пригласить его в Чанъань, чтобы он стал чиновником. Ху Сяо нужно разыграть сцену отказа Фу Чжу. Эта сцена не была для него трудной. Все режиссёры, которые работали с ним в прошлом, хвалили Ху Сяо за умение правильно подать реплики. Опытные актеры знают: чем действовать глазами и мимикой, намного важнее говорить, используя точные интонации для выражения эмоций. Эта сцена была именно такой. Бог помогал ему.
Ху Сяо, на лице которого застыло холодное выражение, поднял правую руку и гордо вскинул ее: «Убирайся отсюда!»
Брови Чжэн Кэчжэня слегка приподнялись. Когда он услышал, как актер легко произнес окончание этой строки, то удивленно взглянул на Ху Сяо. В реплике чувствовалась ненависть, а также предвкушение, и хотя у него не было никаких комментариев об остальной актерской игре Ху Сяо, его интонации были действительно точными.
Чжэн Кэчжэнь переполнили эмоций, и он сосредоточился на выступлении.
Как будто Ху Сяо услышал невидимого собеседника, его тело напряглось, и он медленно повернул голову, смотря таинственным взглядом: «Император действительно так сказал?»
Мгновение спустя уголки его рта насмешливо изогнулись: «Так беспокоится о людях... Хорошо, тогда я буду сопровождать его на этом пути», – сказал он. В его потемневших глазах, в отличие от слов, горело желание заставить Ли Шимина умереть от тысячи мечей. Всего в трех предложениях были ярко показаны запутанные эмоции персонажа и его ненависть к Ли Шимину.
Чжэн Кэчжэнь кивнул, высокого оценив игру: «Вы молодец. Вас зовут Ху Сяо? Оставайтесь и отдохните пока. Когда эта группа закончит, то состоится индивидуальное прослушивание». Сегодня было не так уж много людей, которые смогли привлечь его внимание, как это только что сделал Ху Сяо. Хотя у Чжэн Кэчжэня есть строгие требования к фильму, он не упрямец. Если он не найдет актера для этой роли, то не сможет начать съемки. Кроме того, невозможно, чтобы вся команда сидела и ждала, пока он найдет актера на эту роль. Даже если он, как режиссер, не хочет, в случае необходимости он отступит и сделает выбор.
«Следующий. Ло Дин!» – сказал он, переходя к другому актеру, больше не глядя на Ху Сяо, который еле сдерживал волнение. Он взглянул на резюме Ло Дина и слегка кивнул. У актера были очень красивые черты лица.
Ло Дин слегка улыбнулся, легко поднялся с места и неторопливо направился к сцене. Его пристальный взгляд был сосредоточен на Чжэн Кэчжэне, его глаза были бездонными.
Чжэн Кэчжэнь почувствовал взгляд и посмотрел на него, выражение лица Ло Дина внезапно стало серьезным. Его слегка согнутая спина выпрямилась.
Ло Дина даже не стоило сравниться с фотографиями, которые не могли показать ничего, кроме красивой внешности. Глядя на него сейчас, Чжэн Кэчжэнь был ошеломлен. Может ли фотография исказить человека до такой степени?
Однако в следующий момент Чжэн Кэчжэнь сразу же понял, что что-то не так. После того, как Ло Дин вышел на сцену, он не представился и не сказал: на какую роль он прослушивается, а просто повернулся к ним спиной.
Чжэн Кэчжэнь сразу же захотел задать этот вопрос, но прежде чем он успел заговорить, Дэн Цзяньлянь похлопал его по плечу.
« ...что?» – Чжэн Кэчжэнь вопросительно посмотрел на него, но с удивлением обнаружил, что на лице Дэн Цзяньляня одновременно отразились и радость, и серьезность, которых не было на протяжении всего прослушивания.
«А ты разве не заметил?» – прошептал Дэн Цзяньлянь, словно боясь потревожить молодого старейшину, стоявшего не слишком далеко от них со сжатыми кулаками: «Он уже вжился в роль».
Вжился в роль?
Чжэн Кэчжэнь открыл рот и перевел взгляд на спину Ло Дина. Слова Дэн Цзяньляня прогремели в его голове.
Это правда!
Величественная и неторопливая походка, казалось, что он не идет, а парит. Высокомерие, сквозившее в каждом жесте, и эти глубокие глаза, которые могли поглотить душу.
Человек, который пережил все невзгоды мира, но не был обременён ничем земным. Он жил только ради кровной вражды, похороненной в его сердце. Откуда взялся этот «элегантный и ученый, похожий на бессмертного» мужчина? Он появилась только потому, что ничто не связывало его с миром, кроме мести. Абсолютно пустой, лишенный любви.
Глядя на его спину Чжэн Кэчжэнь не мог найти ни следа жизненной силы, спокойный Ло Дин был похож на ходячего мертвеца.
Чжэн Кэчжэнь сжал кулаки, его ладони вспотели.
Если бы Ло Дин смог бы играть на этом уровне, то его последняя работа будет лучше, чем он думал.
В следующую секунду человек, который все это время стоял неподвижно, слегка вздрогнул и обернулся.
Не мигая Ло Дин и Чжэн Кэчжэнь смотрели друг на друга. Видя пустоту в глазах Ло Дина, волосы на затылке Чжэн Кэчжэня встали дыбом.
Примечания анлейта:
[1] инцидент с воротами Сюаньвумэн. Это был дворцовым переворот династии Тан (2 июля 626 года), когда принц Ли Шиминь (принц Цинь) и его последователи убили наследного принца Ли Цзяньчэна и принца Ли Юаньцзи.
[2] Ли Шиминь – имя второго императора династии Тан, Тай-цзуна 唐太宗 (tángtàizōng).
[3] здесь используется слово 半推半就(bàntuībànjiù), которое, как кажется переводчику с китайского, не имеет английского эквивалента. Определение, которое он нашел, примерно следующее: «занять позицию то ли отказа, то ли принятия, чтобы спровоцировать другую сторону на более пылкие усилия или на лучшее предложение».
[4] Древняя Корея.
Глава 5
После того как Ву Юань был выбран на главную мужскую роль в этой дораме, он время от времени появлялся на прослушиваниях, чтобы следить за прогрессом съемочной группы. Самой трудной частью исторической дорамы было исследование, по итогам которого следовал отбор актеров.
Хотя Ву Юань был хорошим актером, в последнее время он не мог продвинуться вперед и обрести большую популярность. Таким образом, он тщательно подготовился к этой дораме: изучил каждого персонажа истории, и даже выбор актеров второго плана имел для него необычайное значение.
Когда он вошел в зал для прослушивания, его первой реакцией было: почему сегодня так тихо?
В зале явно не меньше народу, чем обычно, но стояла гробовая тишина, можно было услышать, как падает иголка. Раздался резкий стук каблуков Ву Юаня по полу, и он остановился. Неловко огляделся и с облегчением обнаружил, что никто не заметил его появления, так как в холле было слишком темно.
Все огни в зале были направлены на открытое пространство перед судейским столом. Ву Юань очнулся от оцепенения и, как и все остальные, сразу же обратил внимание на молодого человека, стоящего в центре.
Ло Дин любил смотреть прямо на партнера, когда играл. Это была привычка, которую он сохранил с начала своей карьеры. Она создавала иллюзию слияния с персонажем и облегчала вхождение в роль. Но эта привычка не была столь замечательной для другого актера. По мере того как мастерство Ло Дина становилось более утончённым и мощным, люди, стоявшие с ним перед камерой, могли быть легко сметены его взглядом и ошеломлены его энергетикой.
Во время этого прослушивания у него не было партнера, поэтому он бросил взгляд на лицо Чжэн Кэчжэня и вообразил, что тот был слугой императора, которого послали убедить его стать чиновником.
Чжэн Кэчжэнь почувствовал, что утонул в этих бездонных глазах, он забылся, и его колени ослабели. Сначала Ло Дин просто смотрел на него без всякого выражения, а потом, как будто услышав что-то нелепое, уголки его рта слегка изогнулись так и не став улыбкой: «Убирайся отсюда...» – сказал он решительно и слегка взмахнул рукой, как будто был одет в невидимый ханьфу [1] с широкими рукавами, его легкая поступь была похожа на шаги бессмертного, готового взлететь. Чжэн Кэчжэнь подсознательно хотел протянуть руку в направлении Ло Дина, но прежде чем он успел сделать хоть одно движение, тот внезапно остановился.
Ло Дин медленно опустил голову. Неизвестно было, что именно он слышит, но казалось, что он всерьез обдумывает это в своем сердце.
Чжэн Кечжэнь медленно встал, не осознавая, он повторял строки слуги императора в этой сцене, его губы двигались синхронно с мыслями.
Как только Чжэн Кечжэнь закончил говорить реплики, Ло Дин внезапно вздрогнул и усмехнулся.
Он повернул голову, с невозмутимой улыбкой на лице. Чувство нереальности усилилось, когда его улыбка стала пустой, но все еще загадочной. На этот раз Ло Дин больше не смотрел Чжэн Кэчжэню в глаза.
Тусклый взгляд Ло Дина как будто скрывал что-то, что нельзя было произнести вслух, он сказал: «Ли Ш...»
Но быстро осознав свою ошибку, он остановился, и в его глазах мелькнуло легкое отвращение. Исправившись, он продолжил: «Неужели Его Величество действительно так сказал?»
Услышав ответ слуги, выражение его глаз смягчилось, и он произнес: «До самого конца он так беспокоится о людях...» – в его голосе звучала легкая улыбка, но в глазах была растерянность: «Хорошо».
В этой короткой сцене интонации были так же точны, как и у Ху Сяо, но любой, кто знаком с сюжетом, легко мог почувствовать противоречие и обиду в его сердце.
И снова Ло Дин впал в оцепенение, через три секунды он отвел взгляд в сторону и, нахмурившись, вернул себе свой обычный холодный вид.
«Я пойду с вами».
Бессмертный образ Ло Дина внезапно исчез без следа, он отступил назад и поклонился комиссии: «Прошу прощения за то, что сразу же начал играть, режиссер Чжэн, режиссер Дэн. Меня зовут Ло Дин, и я прослушиваюсь на роль Фу Чжу».
Как только он прекратил свое представление, тишина внезапно взорвалась взволнованным гулом, поскольку персонал начал обсуждать между собой игру Ло Дина. Чжэн Кэчжэнь открыл рот, чтобы заговорить, но долгое время не мог произнести ни слова и наконец: «Фу Ч...»
«Отлично!»
В это время один из зрителей не знал, что режиссер собирался что-то сказать, и поэтому прервал его. При ближайшем рассмотрении это оказался Ву Юань. Его внезапный крик и аплодисменты заставили Чжэн Кэчжэня подпрыгнуть. Однако, несмотря на то, что его прервали, Чжэн Кэчжэнь не мог разозлиться на Ву Юаня, поэтому он нахмурился и с колотящимся сердцем снова взглянул на Ло Дина.
Сейчас Ло Дин выглядел совершенно другим человеком. Хотя лицо было тем же, изменились выражение глаз и мимика, он даже утратил тот необъяснимый темперамент недостижимого бессмертного. Свежий и искренний. По сравнению с Фу Чжу, который кричал «Не подходи ко мне!» каждой клеточкой своего тела, Ло Дин был явно более достижим и реален.
Чжэн Кэчжэнь и Дэн Цзяньлянь переглянулись и ясно увидели удивление и восторг в глазах друг друга. Честно говоря, когда в древности писали романы, то часто чрезмерно преувеличивали черты характера. Например, в этой книге Фу Чжу описывается как «утонченный и элегантный ученый, подобный бессмертному», эти слова нелегко истолковать. «Бессмертный». Даже сам Чжэн Кэчжэнь был немного озадачен тем, как актер должен изобразить его. Первоначальная цель состояла в том, чтобы просто найти актера, который мог бы показать элегантную и утонченную природу Фу Чжу, а потом добавить некоторые световые эффекты в пост-продакшне. Он никогда бы не подумал, что в этом мире есть человек, который действительно сможет уловить эфемерную сущность бессмертного!
Ло Дин!
Чжэн Кэчжэнь и Дэн Цзяньлянь никогда не слышали это имя. Просто невероятно. С такими актерскими способностями и внешностью, почему он раньше не снимался в кино?
Ву Юань медленно двинулся к сцене со своего места, и чем ближе он подходил, тем больше удивлялся.
Хотя он и не хотел признаваться в этом, но короткое выступление Ло Дина поразило его.
Ву Юань работал в индустрии развлечений уже более десяти лет. Он начинал как ребенок-звезда и шаг за шагом забрался на вершину, прочно закрепившись среди других телевизионных звезд. Хотя он не снимался с множеством артистов, он работал с некоторыми из самых именитых актеров из круга кино на некоторых телевизионных шоу. Однако сегодня Ло Дин произвел на него самое большое впечатление со времен своего дебюта.
Утонченное лицо, благородный характер и деликатные движения, которые полностью раскрыли психологию персонажа, Ло Дин уже был так далеко впереди. Ву Юань спрашивал себя, с его актерским мастерством смог ли бы он столь точно различить эмоции персонажей, которых ему предстояло сыграть? Нет, он сильно проигрывал.
Пока Ло Дин играл, он проявил столько эмоций, заставив Ву Юаня еще больше интересоваться им. С таким талантом, даже если бы у него было всего несколько возможностей, Ло Дин не остался бы неизвестным в этой жизни. Это правда, что трудно добиться успеха в индустрии развлечений без посторонней помощи, но пока у вас есть силы и талант, всегда найдутся люди, которые будут их ценить.
Подойдя ближе, Ву Юань смог переключить свое внимание с темперамента Ло Дина на черты его лица, и был еще сильнее удивлен.
В индустрии развлечений не было недостатка ни в красивых мужчинах, ни в красивых женщинах, даже сам Ву Юань считался достаточно привлекательным, чтобы быть узнаваемым на улицах с первого взгляда, но таких ослепительных, с тонкими чертами лица, казавшимися произведением искусного скульптора, было всего несколько. Среди женщин Ву Юань мог назвать лишь горстку красивых актрис, которые могли бы быть столь же привлекательными, но среди мужчин, кроме тех, кто перенес хирургическую операцию, он действительно не знал ни одного, кроме Ло Дина.
«Вы новичок?» – Ву Юань с удивлением посмотрел на Ло Дина и почувствовал себя плененным. Что за потустороннее существо! У него были такие длинные и густые ресницы, как будто он накрасил их тушью. Пань Иймин умрет, увидев его!
Ло Дин с первого взгляда понял, кто это был. В своей прошлой жизни он и Ву Юань несколько раз беседовали на различных церемониях вручения наград. Из их общения он хорошо понял личность Ву Юаня, поэтому сделал шаг назад и сказал: «Привет, Ву Гэ, меня зовут Ло Дин. Раньше я был музыкантом, а что касается актерского мастерства, то меня действительно можно считать новичком».
Как только он это сказал, возникший у многих в голове вопрос отпал. Чжэн Кэчжэнь вздохнул с облегчением, значит, он неизвестен не потому, что индустрия прогнила. Оказывается, Ло Дин выбрал неверный карьерный путь и пошел в музыкальную индустрию. Однако эта мысль задержалась недолго, когда ее вытеснило осознание кое-чего более шокирующего: Ло Дин действительно был новичком!?
Как это возможно, чтобы новичок обладал такими ошеломляющими актерскими способностями?!! Сам Чжэн Кэчжэнь, как режиссер, не вполне понимал, как следует интерпретировать эту сцену. Даже многие старшие актеры, которые играли десятилетия, возможно, не смогли бы изобразить персонажа так, как только что сделал Ло Дин. С самого начала подача реплик и тонкое изменение мимики ошеломили его. Именно ответ Ло Дина на вопрос Ву Юаня помог ему разобраться в своих мыслях. Спокойный характер и актерское мастерство вызывали диссонанс с его юным лицом!!
Неужели этот парень настоящий монстр??
Чжэн Кэчжэнь хлопнул ладонью по столу, стряхивая с него ручки. На мгновение он забыл обо всем на свете.
Указывая пальцем на Ло Дина, он сказал: «Вы – Фу Чжу!»
Ло Дин, казалось, ничуть не удивился. Он сделал шаг назад, улыбнулся, выглядя при этом спокойным и мягким, и ответил: «Благодарю режиссера Чжэна за его указания, я постараюсь оправдать ваши ожидания».
Узнав, что режиссером этой дорамы был Чжэн Кэчжэнь, он понял, что прослушивание у него в кармане. Упрямство и заносчивость Чжэн Кэчжэня так же знамениты, как его талант. Какой из классических фильмов, основанный на реальных событиях, не был под полным его контролем от начала до конца? До тех пор, пока у вас есть талант, чтобы выполнять свою работу с таким режиссером легко поладить, поэтому он больше беспокоился о том, что его не допустят до прослушивания, чем о самой игре.
Хотя атмосфера была мирной, другие актеры, которые пришли на прослушивание вместе с Ло Дином, могли только сокрушаться. После долгого периода запоминания строк они были сметены, не получив даже шанса заговорить. Хотя такая ситуация чрезвычайно распространена, тем не менее, она не могла не угнетать актеров.
Ло Дин слушал длинные инструкции Чжэн Кэчжэня, касающиеся подписания контракта, когда почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он бессознательно глянул в ту сторону, откуда на него смотрели, но в темноте увидел лишь пару сверкающих глаз, наполненных непонятными эмоциями.
От переводчика:
[1] ни мантия, ни платье, ни халат меня не устроили, поэтому заменила на ханьфу – традиционный китайский костюм.