Глава-69
В тот день я не пошла в университет. Я так и не вылезла из ее постели – не могла, ибо не нуждалась ни в чем другом. Лиза простилась со мной за час до прихода Саши. Глаза немедленно наполнились слезами, она заключила мое лицо в ладони и покрыла поцелуями веки. – Вечером буду в «Пите». Там и увидимся, хорошо? Я безмолвно кивнула, и она поцеловала меня в последний раз, прежде чем выйти за дверь. Сердце ныло, пока я смотрела, как она уходила. Наш день был неописуем. И оно разрывалось сильнее, чем когда бы то ни было. Я вспомнила слова Дженни: «Придется выбрать одного человека. С двумя никак». Но я не знала, как отпустить другого. Саша вернулся чуть раньше обычного страшно усталый. Он подошел к дивану, где я сидела, тупо уставившись в телевизор, сел рядом, и я взглянула на его печальное красивое лицо. Мгновенно нахлынуло чувство вины. Оно оказалось невыносимым, и я разразилась рыданиями. Саша обвил меня руками: – Иди сюда. Он растянулся на диване, я – тоже, мы лежали друг к другу лицом, и Саша крепко прижимал меня к себе. Положив голову ему на грудь, вцепившись в его рубашку, я всхлипывала, пока не обрела мало-мальскую способность дышать. – Все хорошо, Ира. В чем бы ни было дело, все хорошо. Его голос дрожал, акцент обозначился резче от полноты чувств, и я знала, что Саша тоже готов расплакаться. Задыхаясь, он шептал: – Солнышко… Ты мое сердце. Мои рыдания усилились. Я знала, что делала ему больно, но не могла остановиться, и слезы лились рекой. Но вот они отступили, и я задремала, пока Саша гладил меня по спине. Он отодвинулся и заглянул в мои полуприкрытые усталые глаза: – Ира?.. Я вмиг очнулась, подстегнутая страхом и паникой. Что такое? Никак он собрался спросить меня о Лизе? У меня не было сил отозваться. – Ты… – Он замолчал и отвернулся, а потом заговорил снова, выглядя уязвленным. – Отвезти тебя на работу? Ты опоздаешь. Теперь он снова смотрел на меня, и я расслабилась. Но говорить все равно не могла и только кивнула. – Хорошо. – Саша встал и протянул мне руку. – Тогда поехали. Всю дорогу мы молчали. Саша не спрашивал о моем срыве, а я не хотела ничего объяснять. Мне все равно было нечем с ним поделиться. Теперь, после того как между нами возникло столько недоговоренностей, я едва вспоминала время, когда все было просто и мы были влюблены чистой щенячьей любовью. Наверно, всякая любовь в итоге спускается с небес на землю. Саша решил немного посидеть в баре. Он не спускал с меня глаз, как будто ожидая новой истерики. Моя реакция пробудила в нем опекуна, и я быстро смекнула, что он вознамеривался присматривать за мной весь вечер в присутствии Лизы. Со вздохом я приступила к своим обязанностям. Мне следовало придержать печаль. Саша не должен был этого видеть. Ему это ни к чему, ведь я не могла объяснить, почему вдруг пошла вразнос. Держать его в неведении было жестоко. Когда Лиза отсутствовала, я опять же была с ним безжалостна, постоянно отталкивая и прячась в скорлупу одиночества. Лиза явилась чуть раньше остальных ребят, и Саша встретил ее в дверях. Та наскоро приобняла его, и они направились к обычному столу, непринужденно болтая. Но я перехватила взгляд, брошенный на меня Лизой, когда Саша отвернулся на шум в другом конце бара. Голодная страсть, стоявшая в глазах Лизы и уместившаяся в этом мгновении, едва не заставила меня метнуться к ней в объятия через весь зал. Но я этого не сделала. Хотя бы на это у меня еще хватало воли. Усевшись бок о бок, они как будто погрузились в серьезную беседу.
О чем? Я немного разволновалась. Затем Лиза кивнула, а Саша хлопнул ее по плечу. Я поняла: Саша объяснялся с ним насчет моей сестры. При мысли об этом мое сердце согрелось. Лиза не тронула ее. Она была верна мне. Ну, не совсем верна – она все-таки оприходовала половину Сиэтла, пытаясь «преодолеть влечение ко мне», однако насчёт сестры давала мне слово, которое сдержала, и это меня грело. Мне было немного странно видеть их беседующими весь вечер. Не потому, что Лиза была так беспечена в общении с человеком, подругу которого только что в очередной раз уложила в постель. Дело было в том, что их дружба, казалось, ничуть не пострадала после нашей с Лизой стычки – того эпизода с затрещиной. Я не сомневалась, что Саша распек ее за это, и в равной степени была убеждена, что та восприняла разнос стоически и полностью подтвердила мою версию. Но никому из них, похоже, не приходило в голову разорвать отношения из-за этой истории. Я сглотнула слюну, понимая, что им наверняка придется на это пойти, когда я сделаю выбор, о необходимости которого справедливо говорила Дженни. Именно мне предстояло их разлучить. Эта мысль представлялась убийственной. Но вот появились остальные участники группы, и Лиза весь вечер искуснейшим образом удерживала Гриффина подальше от Саши. Они, два товарища, пили пиво, чуток играли на бильярде и трепались с Мэттом. Эван чувствовал себя несколько скованно в их обществе и главным образом флиртовал со стайкой фанаток. Лиза и Саша не расставались, пока ребята не потянулись на сцену. Остаток смены я получала тоскливые взгляды от Лизы и тревожные – от Саши, который явно боялся повторного срыва. Неужели я оставалась печальной? Саша дождался конца моей смены и исправно довёз меня до дома. Когда мы уходили, Лиза все ещё торчала в баре и довольно оживленно болтала с Дженни. Я понадеялась на ее снисходительность. Поднимаясь по лестнице, я не могла не думать о страстных и тоскливых взглядах Лизы. Раздеваясь, я вспоминала тепло её рук. Натягивая пижаму, я грезила о её крепком теле. Чистя зубы – думала о её пьянящем запахе. Скользнув под одеяло бок о бок с Сашей, я полнилась мыслями о её фантастических волосах, пряди которых наматывала на пальцы. Однако заснуть мне не давали её губы, вновь и вновь твердившие о любви, – они повергали меня в тревожное томление. Я оставалась в спальне намного дольше, чем сумело бы на моем месте большинство женщин – во всяком случае, я убедила себя в этом, – однако в итоге влечение победило, и я выбралась из постели. Саша не шелохнулся. Он спал крепким сном, когда я притворила дверь. Затем я проскользнула к Лизе, и она приподнялась на локтях, услышав звук. В окно лился лунный свет, и мне было видно её озадаченное безупречное лицо. В чистых карих глазах не было ни тени усталости. Она тоже не могла заснуть. Это открытие захватило меня и придало смелости. Я юркнула к ней и сразу оплела её ногами. Навалившись всей тяжестью ей на грудь, я опрокинула её на подушки. – Это сон? – успела шепнуть Лиза, пока мои губы не приблизились. Она провела руками по моей спине и зарылась пальцами в волосы. Прижав меня крепче, она углубила наш поцелуй. – Я соскучилась, – пробормотала она, не отпуская меня. – Я тоже, – пролепетала я, – очень. Я целовала её без устали, пока дыхание не участилось сверх меры, – тогда я отстранилась и сорвала топик. Она бережно провела рукой по моей груди, поедая меня глазами. Вздохнув тяжело и мучительно, она спросила: – Ира, что ты делаешь? Прижавшись к ней, я ответила нежным поцелуем в шею. Она бросила взгляд на дверь. – Ира, Саша прямо… – Я люблю тебя, – перебила её я, – и соскучилась по тебе. Люби меня. Не сводя влюбленного взора с её прекрасного лица, я сбросила оставшуюся одежду. – Ира… Я снова поцеловала её и вжалась в неё своим обнаженным телом. Она тихо застонала и пылко отреагировала всем существом. Я пробежала руками по её торсу и принялась стаскивать с неё трусы, продолжая нашептывать ей на ухо: – Я люблю тебя… Люби меня. Дыхание Лизы стало чаще, в глазах горела страсть. Она снова глянула на дверь, потом на меня: – Ты уверена… – Уверена, – перебила я, задыхаясь, и жадно впилась в неё губами. Наш поцелуй становился все глубже, но Лиза вдруг оторвалась от меня. – Постой… – В её взгляде были томление и тоска. – Я не могу. Удивленная, я отозвалась: – О… Зато я могу… Моя рука опасливо скользнула ей в трусы. Все было в порядке – даже более чем в порядке. – Ай, – застонала она, – ты убиваешь меня, Ира. Она отвела мою руку, издав тихий смешок. – Я не об этом. Конечно, я могу, но… – Лиза пристально посмотрела мне в лицо. – Я имела в виду другое. Мне кажется, что мы не должны. – А как же днем? Это было… Разве ты не… Ты что, не хочешь меня? Я спрашивала путано и немного оскорбленно. – Конечно, конечно хочу. – Лиза изучила меня, затем многозначительно взглянула на себя, а потом снова обратилась взором ко мне. – Тебе ли не знать. Я покраснела, и она продолжила: – Днем было в высшей степени… У меня никогда не было ничего подобного. Я даже не знала, что такое бывает, а я очень искушена в этом. Она застенчиво ухмыльнулась, и я улыбнулась, погладила её по щеке и спросила: – Ты больше не хочешь этого? – Больше всего на свете, – шепнула она хрипло. – Тогда возьми меня… – Затаив дыхание, я поцеловала её. – Господи, Ира, – тихо застонала Лиза. – Почему ты все делаешь так… – Жестко? – прошептала я и снова зарделась, когда она рассмеялась. – Я люблю тебя, Лиза. Я чувствую, как убегает время. Мне не хочется терять ни минуты. Она еле слышно вздохнула, и я улыбнулась, зная, что победила. – Но для протокола: это плохая идея… Я расплылась в улыбке еще шире и поцеловала её, как только она перекатилась и оказалась сверху. – Ты погубишь меня, – пролепетала она, когда я наконец сняла её одежду. Любить Лизу бесшумно было крайне трудно. Приходилось впиваться друг другу в кожу, и мы делали это с такой силой, что я была уверена в неизбежности синяков, кроме того, в нужные мгновения мы ловко сливались в поцелуе, чтобы не выдать ни звука. В какой-то момент, уже ближе к финалу, Лиза была вынуждена зажать мне рот. Неспешность и скованность, необходимые для наших осознанных попыток соблюдать тишину, делали переживания еще ярче, и все продолжалось намного дольше, чем я считала возможным. Меня это устраивало. Вот бы все длилось вечно… Потом мы лежали впритирку, глядя друг другу в лицо. Во мне отзывался каждый вздох Лизы, а всякий мой резонировал в ней. Мы не разговаривали. Мы просто смотрели. Она гладила мои волосы и время от времени целовала меня. Я водила пальцем по её щеке, подбородку, губам, теряясь в безмятежных карих глазах. Мы почти не шевелились, не издавали ни звука, раскрывшись душами, пока Лиза наконец не вздохнула. – Ты должна вернуться к себе, – шепнула она. – Нет. Мне было тепло с ней, и я не хотела никуда уходить. – Ира, уже почти утро. Я глянула на часы и вздрогнула, увидев, что она права и на дворе без малого рассвело. Заартачившись, я вцепилась в неё крепче. Она поцеловала меня. – Полежишь часок, потом спускайся, и будем пить кофе, как обычно. Она снова поцеловала меня, затем осторожно отстранила. Я надулась, едва она начала совать мне одежду. Когда я отказалась пошевелить и пальцем, она стала, качая головой, одевать меня сама. Покончив с этим, она усадила меня, затем поставила на ноги. – Ира… – Лиза погладила меня по щеке. – Тебе нужно идти, пока не поздно. Нам повезло, не перегибай палку. Она чмокнула меня в нос, и я со вздохом сдалась, проигнорировав эту двусмысленность. – Ладно, договорились. Увидимся через час. Я не могла отказаться от последнего цепкого взгляда на ее обнаженное тело и, снова вздохнув, вышла из комнаты. Воровато прокравшись к себе, я притворила за собой дверь. Саша и ухом не повел: он все еще крепко спал в обычной позе – на боку, повернувшись ко мне спиной. Понаблюдав, как он спит в мирном забвении, я забралась в постель. Повернувшись на бок к нему лицом, я смотрела, как вздымается и опадает с каждым ровным вдохом его футболка. Вопреки прежнему, мне не хотелось плакать. Вина еще ощущалась, но далеко не так остро. Все упрощалось… и мне было тошно от этого. Я чуть коснулась пальцами волосков на его шее, и Саша довольно вздохнул. Проглотив внезапно образовавшийся в горле комок, я обвила его руками и плотно уткнулась ему в спину. Он шевельнулся, переплел наши пальцы и снова заснул. Я поцеловала его в шею и устроила голову у него на плече. И вот слезы все-таки хлынули. Так стало легче, но не легко.