Глава-68
Этим вечером Лиза так и не появилась. Она не пришла и ночевать. Именно после этого во мне зародилась тревога. Когда на следующий день ничего не изменилось, она переросла в панику. На третьем круге появилось отчаяние.
Четыре болезненно долгих дня прошли без единой весточки от нее…
Каждое утро я спускалась на кухню, рассчитывая увидеть там Лизу, сидящую за столом, – безукоризненную, потягивающую кофе, приветствующую меня сексуальной полуулыбкой и словами «Доброе утро». Но всякий раз ее там не оказывалось, и мои глаза наполнялись слезами. Перед уходом в университет я брала ее фирменную футболку (которую по-прежнему не носила) и прижимала к лицу, вдыхая ее запах и гадая, где она и чем занимается. На работе же я из вечера в вечер ждала появления группы, и регулярно заходили Мэтт и Гриффин, пререкавшиеся о чем-то, но только не Лиза. Ночью, стоило Саше заснуть, я вставала и ложилась в ее пустую постель, уткнувшись в подушку.
Во мне бушевала паника. Она все же уехала? Было ли это ее решением – просто покинуть город и сбежать без меня? Я даже не могла спросить у ребят, куда она подевалась. В их присутствии мне не удавалось связать и двух слов, а они никогда не говорили о ней, ни разу. Мне было пусто без нее.
С каждым днем я все глубже погружалась в депрессию. Я охладела к Саше. Он пытался взбодрить меня, но тщетно. Он пробовал вызвать меня на разговор, однако и это не удавалось. Порывался целоваться – и я отворачивалась, ограничившись лишь дежурным чмоком. Мое настроение постепенно передалось и ему, и он прекратил попытки доставить мне удовольствие. Все равно в этом не было смысла. Меня ничего не радовало. Но Саша никогда напрямую не спрашивал, в чем дело, ни единым словом, почти как если бы боялся поинтересоваться этим, и слава богу, потому что я страшилась его вопросов.
Стояло унылое пятничное утро, и я сумрачно поцеловала Сашу, уходившего на работу. Поцелуй был машинальным и не заключал в себе никаких чувств. Саша печально взглянул на меня. Я напряглась в ожидании вопросов, которые вскроют правду.
– Ира… я… тебя люблю.
Он нежно провел пальцем по моей щеке, и я заметила в его глазах влажный блеск. Я знала, что он чувствовал возникший между нами холод, и тоже ощущала дистанцию.
– Я тебя тоже, Саша, – шепнула я, моля себя не расплакаться.
Он склонился, поцеловал меня и погладил по голове.
Я провела ладонями по его лицу, пытаясь проигнорировать досаду на то, что Саша предпочитал щетину. Зарылась в его волосы, стараясь не думать, что у него они короче и мне не намотать их на пальцы, как пряди Лизы. Я впилась в него крепче, мечтая, чтобы дыхание мое участилось, чтобы губы Саши, столь не похожие на губы Лизы, зажгли во мне огонь, чтобы наша прежняя страсть вспыхнула с новой силой. Но ничего не произошло.
В следующую секунду он отпустил меня, дыша так же медленно и спокойно, как и я сама.
– Мне пора… Извини.
Еще секунду он грустно изучал меня, затем повернулся и вышел. Я не сдержалась, и несколько слезинок стекло по моим щекам. Неужели все кончено?
Лизы не было так долго, моя потребность в ней до того возросла, а печаль достигла таких глубин, что мне казалось, будто во мне проделали дыру. Я знала, что это неправильно, и понимала, что это выбивает жизнь из наших с Сашей отношений, но не ведала, как это остановить. Она взяла и уехала… Исчезла. У меня не было времени ни подготовиться, ни окончательно проститься… Финал остался открытым, и это убивало.
Я потерянно побрела наверх в ванную – скоро пора отправляться на занятия. Мой мир катился в тартарары, но жизнь монотонно тянулась дальше. Я оделась. Причесалась. Накрасилась. Сделала все, что подобало обычной студентке в обычный учебный день, который я ненавидела до последней секунды. Мне хотелось свернуться калачиком и плакать часами. По Лизе, которой нет. По тому, что случилось с нами с Сашей. Я шумно выдохнула и проглотила подступившие слезы.
Да, она ушла. «С тем и живи», – выругала я себя. Она правильно сделала. В итоге все упростится. Может быть, Саша никогда и не спросит, если Лиза никогда не вернется.
С этой болезненной мыслью я медленно отворила дверь и перестала дышать. Лиза, глядевшая в пол, как раз одолела верхнюю ступеньку. Она подняла глаза на скрип и медленно улыбнулась своей ошеломляющей полуулыбкой. Она поражала взгляд. Без малого неделя разлуки заставила меня слегка подзабыть, насколько она была привлекательна. Волосы, волнистые и всклокоченные, просто взывали к моим пальцам: заройтесь! Футболка с длинными рукавами липла к телу до того возбуждающим образом, что откровенно просила их повторить каждый волшебный изгиб. Сильный гладкий подбородок открыто приглашал к поцелуям, а пухлые губы, изогнутые в улыбке, вынуждали меня оставаться бездыханной. Но главным были ее непостижимо глубокие карие глаза, светившиеся любовью ко мне.
– Доброе утро, – сказала она негромко в своей типичной манере.
Я метнулась к ней, не успела она тронуться с места, и распростерла свои объятия. Зарывшись лицом в изгиб ее шеи, я дала волю слезам, которые сдерживала до того.
– Я думала, ты уехала, – сумела я выговорить между всхлипами, пока Лиза крепко прижимала меня к себе. – Я решила, что больше никогда тебя не увижу.
Я плакала, а она гладила меня по спине и шепотом утешала:
– Прости, Ира. Я не хотела тебя расстроить. Мне нужно было кое-что уладить.
Отпрянув, я ударила ее в грудь:
– Не смей так делать!
Улыбнувшись, Лиза положила руку мне на щеку.
– Не смей так меня бросать… – Я потеряла нить, натолкнувшись на ее неожиданно болезненный взгляд.
– Не буду, Ира. Я просто так не исчезну, – ответил она, гладя меня по щеке.
Не думая о последствиях, я выпалила то, что так долго держала в себе:
– Я люблю тебя.
Ее глаза мгновенно увлажнились. Она прикрыла их, и по щекам скатились две слезинки. Я смахнула их кончиками пальцев. Ей, наверное, никто никогда не говорил этого искренне. А я сказала. Каждым уголком своей души я чувствовала это.
– Я очень, очень… люблю тебя.
Лиза открыла глаза, уронив новые слезы.
– Спасибо. Ты не знаешь, как я хотела… Сколько я ждала…
Она не сумела закончить мысль: я подалась к ней и поцеловала упоенно и нежно. Она не замедлила вернуть поцелуй, придержав меня за щеку другой рукой. Не отнимая губ, я потянула ее за шею в спальню. Почти не отлипая друг от друга, мы молча разделись. Когда я осталась перед ней обнаженная, она отстранилась, чтобы взглянуть на меня, лучась теплом и любовью.
– Ты такая красивая, – прошептала Лиза, гладя мои волосы.
Я улыбнулась, а она снова приникла к моим губам и бережно опустила на постель. Мы неспешно исследовали друг друга, как будто делали это в первый раз. Между нами не было ни стен, ни барьеров. Каждый из нас наконец знал, что чувствовал другой. Теперь мы оба знали: это была любовь.
Мы никуда не спешили, дразнясь и шаря губами и пальцами, открывая новые возможности взаимных прикосновений. Я слушала ее стоны, когда целовала нежное место под ее ухом, а пальцы скользили по шраму на ее ребрах. Она восторженно вскрикнула, когда я провела языком по глубокому треугольнику, образованному мышцами ее живота. Лиза же слушала меня, когда целовала мне ключицы и бережно покусывала за сосок. Я тоже вскрикнула, когда она вторглась языком в сокровенное место, пробуя на вкус то, что хотела взять.
Как только мы изнемогли и потеряли терпение, она взвилась надо мной и медленно улеглась бедром к бедру. Взгляд ее шарил по моей коже, следуя линиям и изгибам, а за ним бралась за дело рука. Когда наши глаза снова встретились, Лиза взглянула на меня с такой любовью и страстью, что я до боли прикусила губу. Не потому, что хотела ее, хотя желание, конечно, переполняло меня, но ради того, чтобы убедиться в реальности происходящего. В том, что это совершенство действительно находилось здесь и было моим.
Не отводя от меня восхищенного взгляда, Лиза вошла в меня почти болезненно медленно. Мы оба смежили веки, переполненные эмоциями и чувствами от долгожданной близости. Я первой открыла глаза и чуть потеребила ее щеку.
– Я люблю тебя, – шепнула я.
Она тоже открыла глаза и прошептала в ответ:
– Я безумно тебя люблю.
А затем мы сделали то, чем никогда не занимались прежде – чего, возможно, не знала и Лиза: предались любви. Это не было пьяной авантюрой. Не было ни жаркой страстью, ни жгучей потребностью – нет, это было намного большим. Она держала меня за руку все время, пока мы познавали нечто дивное и насыщенное. Когда эмоции чуть отступали и мы могли говорить, Лиза нашептывала, как сильно она любит меня. Я всякий раз шептала ей то же самое. Не было ни сомнений, ни страха, ни вины. Наши бедра сходились и расходились в безупречном согласии, синхронно ускоряясь и замедляясь, как будто мы были единым существом. И пусть она даже, насколько я поняла, созрела раньше меня, ее хватило на то, чтобы повременить с разрядкой, пока мы не кончим вместе. Когда это случилось, момент был ослепителен и ошеломил нас. Лиза выкрикнула мое имя, а я поймала себя на том, что отвечаю тем же и произношу ее имя.
После она прижала меня к груди, содрогаясь всем телом. Я слушала, как ее сердцебиение замедлялось в унисон с моим, и по щеке у меня скатились слезы, на сей раз вызванные не чувством вины, а восхищением моей неизбывной любовью к ней, к которому примешивалось сожаление насчет того, что нам отведено лишь несколько драгоценных минут единства. Она тоже это знала. Глядя на ее лицо, я видела ту же смесь горя и радости, отражавшихся в повлажневших глазах.
– Я люблю тебя, – тихо сказала Лиза.
– Я тоже тебя люблю, – мгновенно отозвалась я, целуя ее.
Она закрыла глаза и уронила слезу. Я смахнула ее и робко спросила:
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем, – ответила она, не поднимая век.
Я приподняла голову, чтобы лучше видеть ее. Она открыла глаза и выдержала мой взгляд.
– Я стараюсь ни о чем не думать, – сказала она мягко. – Иначе слишком больно…
Закусив губу, я кивнула, отчаянно жалея, что спросила.
– Я люблю тебя, – повторила я.
Она тоже печально кивнула:
– Просто не настолько, чтобы бросить его?
Прикрыв глаза, я подавила всхлип. У меня оставалась надежда, что она не спросит, никогда не спросит меня об этом. Лиза провела рукой по моим волосам:
– Ладно, Ира. Напрасно я это сказала.
– Лиза, мне ужасно жаль… – начала было я, но она приложила мне палец к губам.
– Не сегодня. – Она тепло улыбнулась и притянула меня для поцелуя. – Только не сегодня… Хорошо?
Я кивнула и тоже поцеловала ее, затем на секунду отодвинулась.
– Как ты думаешь, если бы мы никогда… если бы не было первого раза – остались бы мы близкими друзьями все втроем?
Лиза улыбнулась, пытаясь проникнуть в ход моих мыслей.
– То есть если бы мы с тобой не напились и не затеяли секс, жили бы мы счастливо до сего дня?
Я кивнула, и она на секунду задумалась, заправив мне за ухо прядь.
– Нет… Мы с тобой всегда были больше, чем просто друзьями. – Лиза любовно погладила меня по щеке. – Мы так или иначе закончили бы здесь.
Кивнув, я бросила взгляд на ее грудь. Какое-то время Лиза гладила меня по руке, а потом тихо спросила:
– Ты жалеешь?
Я посмотрела в ее страдальческие глаза:
– Жалею о том, что ужасно поступаю с Сашей.
Она кивнула и отвернулась. Я положила руку ей на щеку и заставила смотреть на меня.
– Мне не жаль ни секунды, проведенной с тобой. – Я криво улыбнулась. – Ни один миг с тобой не был напрасным.
Она улыбнулась, так как я повторила ее собственные слова, и привлекла меня для поцелуя, который начал быстро становиться глубже и глубже.