Глава-20
На следующий день Саша наконец позвонил мне после двухдневного молчания. Мне казалось, что мы не разговаривали с ним – не говорили по-настоящему – целую вечность. Я страстно хотела увидеть его и обнять. Беседа была короткой, и он изъяснялся рассеянно, как будто звонок был для него тяжкой обязанностью. Через несколько минут он извинился и заявил, что его зовут на совещание. Простившись, я повесила трубку, и в животе у меня разлился холод, а сердце упало. Я смотрела на телефон минут двадцать, раздумывая, можно ли ему перезвонить и почему Саша говорил со мной все меньше и меньше.
Той ночью я проснулась в панике и с диким сердцебиением: мне приснился кошмар. Самого сна я не помнила, осталось лишь чувство ужаса. Хотелось плакать, а почему, я не знала. Сев на постели, я обхватила колени, пытаясь выровнять дыхание и сердечный ритм. Мне не хотелось закрывать глаза. Я осмотрелась в темноте, пытаясь отличить реальность от вымысла. Комод, телевизор, ночной столик, пустая со стороны Саши постель... Да, все реально, причем до боли.
Мне очень хотелось поговорить с Сашей. Уверенности не было, но мне казалось, что сон был о нем. Однако звонить ему в номер, наверное, было слишком поздно. Я села на краю постели и посмотрела на часы – половина четвертого. Слишком поздно, чтобы звонить, – или слишком рано, чтобы будить. Придется подождать несколько часов и попытаться застать его до ухода на работу.
Снизу, как ни странно, доносились какие-то звуки. Кто-то переключал каналы. Решив, что Лиза тоже проснулась и можно будет взамен поговорить с ней, я встала и спустилась. Обогнув угол и заглянув в гостиную, я поняла, что она была не одна. Я хотела развернуться и пойти обратно к себе, но было уже поздно.
– Ира! Эй, киса! – Гриффин стоял посреди гостиной, потягивая пиво и держа в руке пульт. – Классный прикид.
Он подмигнул, и я залилась краской.
Когда я сошла с лестницы, с дивана виновато выглянула Лиза.
– Привет, извини. Мы не хотели тебя разбудить.
Из кресла мне улыбнулся Мэтт. Эвана нигде не было видно.
– Вы и не разбудили... – Я пожала плечами. – Просто плохой сон.
Лиза криво улыбнулась.
– Пивка? – Она приглашающе приподняла свое.
– Конечно.
В любом случае я не собиралась больше спать.
Она пошла на кухню за пивом, а я неуклюже топталась за креслом Мэтта. Гриффин снова защелкал пультом. Мэтт тоже повернулся к телевизору. Лиза вернулась через минуту, вручив мне пиво и кивнув на диван. Я пошла за ней.
Гриффин сел возле стола. Он поставил свое пиво, чуть хмурясь: похоже, он не нашел того, что искал. Я быстро проскользнула мимо Лизы и села на противоположном конце дивана. Покачав головой и ухмыльнувшись, Лиза устроилась в середине и придвинулась ко мне. Я подобралась к ней и прижалась, взгромоздившись на диван с ногами. За последние дни сидеть с ней в обнимку стало для меня обычным делом. Она улыбнулась, обхватила меня за бедра и задиристо толкнула плечом. Склонив голову, я улыбнулась в ответ.
Гриффин, все еще раздосадованный, изрек:
– Знаете, я тут подумал...
Мэтт застонал, я рассмеялась, но Гриффин проигнорировал нас обоих.
– Когда эта группа развалится... – (Я вскинула брови, и Лиза мне ухмыльнулась.) – Наверное, я уйду в христианский рок.
Я поперхнулась пивом. Большая часть вернулась в бутылку, но остальное пошло не в то горло. Лиза, набравшая его полный рот, улыбнулась, кивнула на Гриффина и закатила глаза.
Мэтт, не веря своим ушам, повернул всклокоченную белокурую башку и уставился на Гриффина.
– Ты – в христианский рок? Сильно.
Гриффин ухмыльнулся, продолжая щелкать каналами.
– Ага! Толпа озабоченных целок! Да вы только представьте!
Он выдал дьявольскую улыбку, пока я откашливалась после пива.
Наконец он нашел, что искал. Я несколько раз сглотнула и отпила побольше, чтобы успокоить горло. Порой Гриффин говорил дикие вещи. Он и впрямь идеально подходил Тане. Вздохнув при этой мысли, я глянула на экран и в конечном счете увидела, что он выбрал. Порнуха – или какая-то подобная программа по кабельному. К щекам прилил жар, и я уставилась в бутылку. Мэтт и Гриффин устроились смотреть, тогда как Лиза испытующе взглянула на меня.
Я старалась сдерживаться. Если бы я встала и ушла, завтра в баре у Гриффина был бы праздник. Если останусь посмотреть, он, может, и забудет об этом. Но звуки, доносившиеся с экрана, не позволяли мне справиться со стыдом. Зачем ребята смотрят эту муру? И почему Лиза смотрит на меня?
В итоге она подалась ко мне и шепнула на ухо:
– Тебе неприятно?
Я отрицательно помотала головой. Мне не хотелось, чтобы она считала меня еще большей ханжой, чем, очевидно, уже назвала про себя. На самом деле было бы здорово, если бы она вовсе не замечала меня и смотрела свою гадость. Сколько мне еще сидеть, прежде чем можно будет тайком ускользнуть? Приняв мой ответ, Лиза чуть подалась вперед, прикрывая меня от Гриффина, а Гриффина – от меня. Я благодарно улыбнулась и заглянула ей в лицо. Она внимательно смотрела телевизор и была явно увлечена. С фильмом мне знакомиться не хотелось, но за Лизой я наблюдала с огромным интересом.
Сначала она просто смотрела, но чуть погодя ее взгляд изменился, вспыхнув и разгораясь все ярче. Она глотнула пива и на миг задержала бутылку у рта. Ее губы чуть приоткрылись, дыхание слегка участилось. Напряженно глядя в экран, она медленно провела языком по нижней губе и закусила ее.
Фильм был настолько эротичен, что я издала горлом негромкий звук, и мое дыхание пресеклось. Телевизор меня заглушал, но Лиза, сидевшая вплотную, услышала. Ее горящие карие глаза встретились с моими. Я поняла, почему ни одна девушка не могла устоять под этим взглядом: вряд ли кто-то мог ответить на него отказом. Ну а я, если бы Лиза перешла к делу? О чем она сейчас думала? Я понятия не имела...
Ее дыхание заметно участилось в ответ на мое. Внезапно взгляд ее переметнулся на мои губы, и я знала, точно знала, что у нее на уме. Ей не следовало думать об этом. Я не хотела, чтобы она думала об этом. Она снова тронула губу языком и на миг встретилась со мной взглядом. Огонь в ее глазах пылал все сильнее. Она вновь переключилась на мои губы и наклонилась ко мне. У меня бешено забилось сердце, и я понимала, что должна оттолкнуть ее. Но в голове царил кавардак, не позволявший вспомнить почему. Я не могла пошевелиться.
Чувствуя ее приближение, я закрыла глаза. Все во мне кричало – столь тесным стало наше соседство: бок о бок, ее рука на моей ноге. От осознания этого в сочетании со страстным телевизионным звукорядом по спине у меня пробежал озноб. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она дотронулась до меня, но не так, как я ожидала. Мы соприкоснулись лбами и носами и так застыли. Я ощущала, как она дышит – негромко, но часто. Повинуясь инстинкту, я вскинула подбородок в поисках ее губ и вновь издала приглушенный горловой звук.
Но наши губы еще не соприкоснулись. Я ощутила жар ее кожи и легкое касание плоти, она провела носом по моей щеке. От близости к ней я перестала дышать. Она выдохнула в меня, и я вдохнула, с ее губ слетел искушающий шелест, обративший меня в дрожь. Она замерла, дважды неровно вздохнула, а я продолжала таять, не узнавая себя. Мои колени вдавились в нее, рука легла ей на бедро, и я приблизилась к ней вплотную. От нее так хорошо пахло...
Вдруг Лиза схватила меня за руку и стиснула ее чуть ли не до боли. Она хрипло шепнула мне в ухо:
– Идем со мной.
Не вполне понимая, чего хочу я и чего хочет она, я встала и вышла за ней из комнаты. Мэтт и Гриффин, о присутствии которых я напрочь забыла, на нас не взглянули. К моему удивлению, она отвела меня на кухню. Я понятия не имела, что она собралась там делать, и воображала, как она, укрывшись от глаз друзей, подарит мне долгий, горячий и страстный поцелуй, представляла, как она зароется руками в мои волосы и привлечет к себе, как прижмется ко мне всем телом. Когда мы вошли в кухню, мое дыхание уже немного сбивалось.
Однако Лиза была безупречна. Она выпустила мою руку, поставила свое пиво на стойку и налила стакан воды. Смущенная и отчасти раздраженная переменой в ее настрое, я задалась вопросом – не приснилась ли мне короткая сцена в гостиной? Казалось, что между нами проскочила искра. Она была готова поцеловать меня. Я в этом не сомневалась. Более того, и я была готова поцеловать ее. Все это сбивало с толку.
Лиза тепло улыбнулась, как будто ничего странного не произошло. Протянув мне воду, она забрала у меня пиво и поставила его рядом со своим. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Внезапно я ощутила себя полной дурой. Конечно же, ничего не было. Она обычная девушка, решившая посмотреть дурацкий эротический фильм, а я почему-то вообразила, будто она возжелала конкретно меня. Боже, какой же я, наверное, выглядела идиоткой, когда с закрытыми глазами ждала ее поцелуя. Меня охватил стыд, и я залпом выпила воду, благодарная за возможность не смотреть на Лизу.
– Прости за фильм... – Я вскинула глаза, когда она заговорила, и Лиза усмехнулась: – Гриффин есть Гриффин.
Она пожала плечами. Меняя тему, Лиза продолжила:
– Ты спустилась расстроенная. Хотела рассказать сон?
Она прислонилась к стойке возле плиты и скрестила на груди руки, выглядя полностью собранной и расслабленной.
Все еще чувствуя себя глупо, я пробормотала:
– Я не помню его... Знаю только, что он был плохой.
– Надо же, – ответила она негромко, вдруг задумавшись.
Желая повернуть время вспять и остаться в постели, я поставила мой почти пустой стакан и двинулась мимо Лизы.
– Я устала... Спокойной ночи, Лиза.
Она улыбнулась и шепнула, когда я миновала ее:
– Спокойной ночи, Ира.
Избегая смотреть на Мэтта, Гриффина и телевизор с бесконечным, похоже, эротическим фильмом, я оглянулась через гостиную на заднее окно кухни. В нем хорошо отражалась Лиза. Она все еще стояла у стойки, но теперь обмякла и пощипывала переносицу. Казалось, у нее болит голова. Я озадачилась этим, однако поспешила наверх, не желая, чтобы она заметила мою слежку. И мне действительно хотелось отгородиться от звуков этого дурацкого фильма.