Глава-22
Я с головой ушла в учебу и не успела оглянуться, как занятие закончилось. К моей радости, все прошло здорово и волновалась я совершенно напрасно. В школе я училась хорошо. Сестра всегда говорила, что ум у меня книжный, а не уличный. Не знаю, задумывалось ли это как оскорбление, но она была права. Я гораздо лучше ладила с заданиями и тестами, чем с людьми. Трудно сказать, какая мне светила карьера. Специализацию я еще не выбрала, склоняясь при этом к английскому языку, но понятия не имела, кем именно буду работать. Иногда я завидовала уверенности Саши: он всегда знал, чего хотел, шел и делал это. Я же до сих пор не представляла, куда податься.
Лиза, верная своему слову, ждала меня за дверью. Я улыбнулась, хотя её внимание и было излишним. Когда я приблизилась, она взяла меня за руку. Из аудитории вышли две девушки, приметившие её раньше. Она ухмыльнулась им, и они прыснули. Я закатила глаза и покачала головой, удивляясь её нескончаемому кокетству.
– Идем, Казанова, – пробормотала я, оттаскивая её от хихикавших девиц.
Она наморщила лоб, а потом расхохоталась:
– Как отучилась?
– Изумительно!
Она подивилась моему энтузиазму. Лекция по экономике явно не была ей так же интересна, как мне. Я улыбнулась, представив её оцепеневшей от тоски на занятии.
– Ты вздремнула?
– Да, – кивнула Лиза, – целый час. До трех продержусь.
Я только покачала головой:
– Как тебе удается?
Она рассмеялась, и мы вышли из здания.
– Это дар... И он же – мое проклятие.
Она возила меня на занятия и обратно всю неделю, что было не обязательно, так как Саша оставил мне свою обожаемую «хонду», но здорово, потому что я терпеть не могла ручную коробку передач. Мы болтали и смеялись без устали. Лиза расспрашивала меня обо всех курсах, выясняя, что мне нравилось больше, а что – меньше. Она упорно продолжала каждое утро провожать меня до аудитории, что было совершенно ни к чему, но очень мило с её стороны. Девушки обмирали при её появлении и наблюдали за ней, буквально истекая слюной, когда она со мной прощалась. И она, конечно, все это немедленно подмечала и одаривала их улыбками. После занятий, к моему полному восторгу, она ждала меня в коридоре или на парковке с эспрессо наготове.
В первые дни учебы Лиза обеспечила мне гладкий переходный период, тогда как я ожидала худшего. Я была бесконечно признательна ей за это. На самом деле в течение всей недели всерьез меня огорчало лишь одно – Саша.
К выходным мое раздражение в его адрес сильно возросло. Когда он только-только уехал, звонки поступали ежедневно. Затем он стал звонить раз в два дня. Однако на этой неделе я вовсе его не слышала – целых пять дней! Последний разговор состоялся накануне начала учебного года. Я была уверена, что он позвонит узнать, как прошел мой первый день, но этого не случилось. В силу занятости Саша редко появлялся в гостинице и не получал сообщений, которые я ему оставляла, поэтому поздно вечером в воскресенье, переодевшись ко сну, я решила позвонить ему в последний раз. Когда я наконец-то пробилась к нему в номер, то поначалу пришла в восторг.
– Привет, солнышко.
Родной акцент согрел мне сердце, но голос Саши был очень усталым.
– Привет! Ты в порядке? У тебя измученный голос – могу перезвонить завтра.
Я закусила губу в надежде, что он не попросит об этом. Облокотившись на кухонную стойку, я скрестила пальцы.
– Нет, хорошо, что ты позвонила. Нам нужно поговорить.
Внезапно я захотела, чтобы он сказал мне перезвонить позже. Меня охватила паника.
– Да? – Я постаралась говорить небрежно. – И о чем же?
Он выдержал паузу, и мое сердце тяжело забилось.
– Я кое-что сделал. Не думаю, что тебе это понравится.
Перед моим мысленным взором мгновенно выстроился целый перечень вещей, которые он мог сделать и которые мне бы не понравились. Затем я вспомнила о Лизе и том, что могло произойти между нами во время просмотра того дурацкого фильма. Саше это тоже наверняка не понравилось бы. В горле образовался ком, но я выдавила:
– Что?
Он надолго замолчал, и мне вдруг захотелось завопить ему: да говори уже!
– Во вторник вечером, после работы... – Саша снова помедлил, и в моем воображении нарисовался самый худший кошмар. – Марк предложил мне постоянное место здесь...
Облегчение нахлынуло на меня, ведь я напридумывала вещей куда более страшных.
– Саша, ты меня напугал...
Он перебил меня:
– Я согласился.
Моя мысль увязла. Мне понадобилось время, чтобы осознать услышанное. Когда до меня дошел смысл его слов, мое дыхание пресеклось.
– Ты не вернешься?
– Ира, такое бывает раз в жизни. Они никогда не предлагают руководящие посты интернам. – Голос Саши дрожал.
Ему было нелегко говорить. Он отчаянно не хотел причинить мне боль.
– Пожалуйста, постарайся понять.
– Понять? Я бросила все, чтобы поехать сюда с тобой! А ты теперь хочешь оставить меня одну? – К глазам подступили слезы, но я приказала себе сдержаться – не время плакать.
– Всего на два года, – взмолился он. – Закончишь учебу и приедешь ко мне. Мы скоро опять будем вместе. Здесь тебе тоже понравится.
Я обомлела вконец. Два года? Несколько недель без него уже показались жестокостью – как протянуть два года? Это дольше того времени, что мы знали друг друга...
– Нет, Саша.
Он ответил не сразу. Тишина оглушала.
– Что ты имеешь в виду?
– Нет! Я хочу, чтобы ты вернулся! Останься со мной, найди другую работу. Ты умный, ты что-нибудь найдешь!
Теперь уже я умоляла его.
– Ира, но я этого хочу... – прошептал он.
– Больше, чем меня? – Едва этот вопрос слетел с моих губ, я поняла, что он нечестен, но все во мне кипело от ярости.
– Ира... – произнес он убито. – Ты знаешь, что это не так...
– Да неужели? – Теперь я окончательно рассвирепела. – Мне кажется иначе: ты выбираешь работу и бросаешь меня.
Какой-то крохотной частью сознания мне хотелось прекратить этот чудовищный разговор и перестать обижать Сашу, но я не могла остановиться.
Он вновь предпринял слабую попытку возразить, и его акцент усилился от чувств.
– Солнышко, это всего два года. Я буду приезжать при каждой возможности...
Мой мозг воспламенился. Два года... Два чертовых года! Не думая, не потрудившись даже сначала спросить меня, он согласился на работу в тысяче миль от Сиэтла и несколько дней молчал! Я застряла в этом городе. Мои родители смирились с переездом главным образом из-за стипендии. Они не позволят мне перебраться в новый институт очередного штата! И в любом случае не станут за это платить, а самой мне не потянуть два года обучения. Стипендия, которую я выиграла, была моим единственным шансом в жизни. Такая удача навряд ли улыбнется вновь.
Я застряла здесь до конца учебы, и Саша знал это.
Он знал! Мой разум, кипевший яростью, пришел к наиболее вероятному выводу: Саша хотел, чтобы я осталась. Он хотел, чтобы мы были врозь. Он хотел меня бросить. Я взбесилась. Что ж, я не позволю ему сделать это первым.
– Не утруждайся визитами, Саша! Ты сделал свой выбор! Надеюсь, ты будешь счастлив со своей работой! – Я подчеркнула это слово. – Я остаюсь здесь, а ты – там. Все кончено... Прощай.
Швырнув трубку, я выдернула шнур телефона. Мне не хотелось, чтобы он перезванивал. Я так разозлилась, что вообще не желала с ним говорить. При мысли о том, что больше мы не увидимся, отчаяние вернулось столь быстро, что я была не в силах вздохнуть, хватая ртом воздух. У меня закружилась голова, я сползла на пол, и сдерживать рыдания дальше стало невозможно. Слезы хлынули ручьем.
Мне показалось, что прошло несколько часов, и я встала, чтобы налить воды, но обнаружила в холодильнике открытую и полную бутылку вина. Схватив ее, я стала пить прямо из горлышка. Мне было ясно, что этим горю не помочь, но я нуждалась хоть в чем-то. Я хотела отключить чувства и разобраться с ними потом.
Взяв стакан вместо хрупкого бокала, я наполнила его доверху и принялась пить. Вино обжигало. Оно никак не предназначалось для такого употребления, но мне было необходимо унять боль.
За считаные секунды я осушила стакан и сразу наполнила вновь. Рыдания наконец прекратились, хотя слезы все еще текли по моим щекам. Перед глазами так и стояло лицо Саши: его прекрасные, теплые карие глаза и дурацкая ухмылка. Я слышала его очаровательный акцент, вспоминала его неизменную готовность покатиться со смеху, его тело, сердце. Мое собственное сердце болезненно сжалось, и я сделала очередной долгий глоток.
Все это не по-настоящему, твердила я себе. Мы не могли проститься, не могли расстаться. Он называл меня своим сердцем, а с сердцем не распрощаешься. Без сердца не прожить.
Я допила второй стакан и налила третий – увы, последний, – когда услышала звук отпираемой входной двери.
Было очень поздно или очень рано – это как посмотреть, и Лиза вернулась с дружеских посиделок. Она вошла в кухню и привычным жестом бросила на стойку ключи. Заметив меня посреди комнаты, она застыла. В этот час я обычно спала, если не было смены.
– Привет.
Продолжая пить, я повернулась к ней. Голова начала кружиться. Отлично.
Я молча изучала её. Взгляд Лизы чуть туманился. Должно быть, она пропустила пару стопок с группой – или даже больше. Лиза была одет как обычно: обтягивающая футболка, потертые синие джинсы и черные уличные ботинки. Вино ли было тому причиной или моя печаль, но сегодня она выглядела особенно сногсшибательно. Взъерошенная шевелюра была дьявольски сексуальна. «Вау», – пронеслось у меня в голове, уже не способной мыслить. Упиваясь ей, как вином, я обретала куда лучшее забвение.
– Все в порядке?
Лиза чуть склонила голову набок и вопросительно взглянула на меня. Она притягивала, как магнит, и я на секунду перестала пить.
– Нет. – Слово растянулось, пока вино быстро растекалось по моим жилам.
Мне хватило трезвости быстро добавить:
– Саша не вернется... Мы расстались.
Прекрасное лицо Лизы немедленно преисполнилось сочувствия, и она направилась ко мне. С секунду я думала, что она собралась меня обнять, и мое сердце забилось сильнее при этой мысли. Но вместо этого она облокотилась на стойку, упершись в нее позади себя руками. Я продолжала пить вино, смотря, как она наблюдала за мной.
– Хочешь выговориться?
Я помедлила.
– Нет.
Она глянула на пустую винную бутылку и вновь на стакан, который я приканчивала.
– Хочешь текилы?
Впервые за время, показавшееся мне годами, я улыбнулась:
– Само собой.
Лиза полезла в буфет над холодильником и начала перебирать бутылки со спиртным, о наличии которых я даже не подозревала. Она потянулась так, что футболка слегка задралась, обнажив полоску кожи на её талии. При виде этого невозможной красавицы болезненные мысли о Саше медленно отступали. Черт, она была секси.
Лиза нашла, что хотела, и повернулась ко мне. Футболка опустилась, я вздохнула. Мой мозг, пропитанный алкоголем, вдруг ощутил одиночество. Я осталась одна. Проделав длинный путь, чтобы быть с Сашей, теперь я оказалась наедине с собой. Я следила за чарующей игрой мышц Лизы, пока она доставала бокалы, соль и несколько лаймов. Чувство одиночества рассеялось и стало преобразовываться в нечто совершенно иное.
Лиза разлила текилу и с обезоруживающей полуулыбкой вручила мне мою стопку:
– Лекарство от сердечных мук, как я слышала.
Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала напиток из её рук. От этого легкого касания по моей руке растеклось тепло, и я праздно подумала, что она может быть лучшим лекарством.
В баре я предостаточно видела, как делают шоты, и даже сама их готовила. Но Лиза занималась этим столь сексуально, что мне было неловко подглядывать. Выпитое вино в моих глазах превращало каждое её движение в эротическое шоу. Она обмакнула в спиртное палец и смочила тыльную сторону ладони сначала себе, потом мне. Насыпала немного соли, пока я дивилась внезапному теплу в моей руке после её прикосновения. Она слизнула соль и энергичным глотком выпила текилу, а затем всосалась в лайм, вытянув губы трубочкой. У меня захватило дух.
Собравшись, я выпила, и текила ударила мне в голову. Если вино растекалось пламенем по всему телу, то она выжигала дотла. Я скривилась, и Лиза усмехнулась, от выпитого её улыбка стала еще прекраснее.
Она немедленно снова наполнила стопки. Мы не разговаривали. Сейчас мне это было совершенно ни к чему, и она, похоже, это чувствовала. Молча мы приготовили второй шот, и на сей раз мне удалось выпить не поморщившись.
К третьей рюмке мне стало тепло и щекотно. Мне было трудно сфокусировать взгляд, но я все равно пристально наблюдала за движениями Лизы. На её месте мне было бы крайне неловко предстать объектом неотрывного внимания, но она вела себя так, будто ничего не замечала. Я вспомнила её обожательниц в баре и подумала, что она, видимо, просто привыкла к этому.
На четвертом шоте глаза Лизы и вовсе остекленели. Она улыбалась расслабленно и непринужденно. Разливая текилу, она пролила немного на стол и разразилась смехом, когда взял лайм. Я смотрела, как Лиза сосет его дольку и ощущала безумнейшую, сильнейшую потребность к ней присоединиться.
На пятой стопке все мое отчаяние, одиночество и боль целиком преобразились в нечто другое – в желание. Точнее, в отчаянное желание этой божественной девушки, стоявшей прямо передо мной. Я вспомнила искру, проскочившую между нами несколько ночей назад, и хотела, чтобы та страсть вернулась – возможно это было или нет.
Недолго думая, я поступила так, как хотела с первого шота. Я взяла её за руку, как только она нагнулась слизнуть соль, чуть прижала язык к её кисти, и соль приятнейшим образом смешалась со вкусом её кожи. Она перестала дышать, когда я опрокинула в себя текилу. Быстро поставив стакан, я поднесла ломтик лайма к полуоткрытому рту Лизы. Затем придвинулась к ней вплотную. Наполовину я сосала лайм, наполовину – прижималась к её губам своими и вся горела при этом.
_________________________________
Ой, ребятки... Ждите 23 главу🔥