Ревность?
Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая море в золотисто-розовые тона.
Клан Меткайина собирался на общий завтрак — шумный, живой, наполненный запахами свежих фруктов, водорослей и жареной рыбы.
На большой площадке у воды уже сидели Джейк, Нейтири и дети.
А немного поодаль собралась семья Тоновари.
И сегодня впервые после болезни Нетейам пришёл сам, выглядел бодро и, казалось, радовался тому, что снова среди всех.
— «Сын, наконец-то живой цвет появился на лице,» — улыбнулся Джейк, когда Нетейам сел рядом.
— «Я просто не ел день, вот и всё,» — ответил он смущённо, откусывая фрукт.
Ло’ак рассмеялся:
— «Ты не ел день? Да я бы умер уже через пару часов!»
Туктирей прыснула от смеха, а Кири только покачала головой:
— «Некоторые просто не знают меры в заботе о других.»
Нетейам улыбнулся, не споря.
---
Из-за спины послышались лёгкие шаги, и голос — мягкий, уверенный:
— «Доброе утро, Нетейам.»
Он поднял взгляд — перед ним стояла Оа́р, держа в руках корзину с фруктами.
Она присела рядом, положила перед ним чашу с морскими ягодами.
— «Я подумала, тебе лучше съесть что-то сладкое. После слабости это помогает восстановить силы.»
Нетейам чуть растерялся:
— «О… спасибо, но у нас тут и так много еды.»
— «Ничего. Это особые ягоды из внутреннего рифа,» — сказала она и, не дожидаясь ответа, мягко подвинула чашу ближе.
Джейк и Нейтири переглянулись — не вмешиваясь, но явно заметив.
Кири прикрыла рот, чтобы не рассмеяться.
А Ло’ак шепнул ей:
— «Ну всё, наш брат — любимец местных.»
Аонунг, сидящий немного сбоку, молча наблюдал.
Он старался выглядеть спокойным, ел неторопливо, но глаза время от времени невольно скользили к Нетейаму и Оа́р.
— «Ты ведь сегодня уже чувствуешь себя лучше?» — спросила она, чуть касаясь его плеча.
— «Да, всё хорошо. Спасибо, что помогла мне тогда,» — ответил он спокойно, стараясь не замечать, что все теперь слушают именно их.
Цирейя едва сдержала улыбку, переглянувшись с Кири.
— «Кажется, кто-то заботится о нашем госте больше, чем положено,» — тихо сказала она, но достаточно громко, чтобы Оа́р услышала.
Оа́р лишь гордо выпрямилась:
— «Забота — часть нашей природы.»
---
Когда завтрак закончился, Оа́р поднялась.
— «Нетейам, если будет время, приходи к лагуне. Там спокойнее, чем здесь,» — сказала она с лёгкой улыбкой.
Нетейам кивнул вежливо:
— «Может быть.»
Она ушла, оставив лёгкий аромат морских трав и несколько взглядов, направленных на Нетейама.
Аонунг допил воду, встал и негромко сказал:
— «Если что, я буду у рифа. Проверю лодки.»
Нетейам понял, что за этим спокойствием скрывается что-то ещё, и тихо ответил:
— «Хорошо. Я потом к тебе подойду.»
---
Когда он остался с семьёй, Ло’ак сразу не удержался:
— «Так что, брат, теперь у тебя новая подруга?»
Нетейам закатил глаза:
— «Ло’ак… пожалуйста.»
А Нейтири только улыбнулась загадочно, тихо сказала:
— «Некоторые узы появляются не по воле, а по судьбе.»
Но Джейк, хмыкнув, добавил:
— «Главное, не забывай, кто ты и зачем ты здесь. Девушки подождут.»
Нетейам лишь вздохнул — утро, казалось, снова стало немного сложнее, чем он ожидал.
День стоял тихий, почти безветренный.
Море казалось зеркалом — гладким, спокойным, но с лёгкой дрожью под поверхностью.
Нетейам шёл по деревянному настилу, ведущему к лодкам.
Он обещал найти Аонунга — и, хотя не был уверен, зачем именно, ноги сами привели его сюда.
На отмели стоял Аонунг. Он чинил узлы на сетях, сосредоточенно, не поднимая головы.
Когда услышал шаги, не обернулся — только бросил коротко:
— «Ты пришёл.»
— «Да. Ты сказал, будешь здесь.»
Нетейам остановился рядом, чувствуя, как солёный ветер шевелит его косы.
Молчание повисло между ними. Только шелест волн и редкие крики чаек заполняли воздух.
Наконец, Аонунг поднял взгляд:
— «Как тебе утро? Весело было, да?»
Нетейам нахмурился, не сразу поняв.
— «Если ты про завтрак…»
— «А про что ещё?» — перебил тот, слишком резко. — «Все видели, как эта Оа́р к тебе липла. Наверное, приятно, когда о тебе заботятся.»
В голосе прозвучала усмешка — но она не была доброй.
Нетейам замер, не ожидая такого тона.
— «Аонунг, что с тобой?» — спросил он спокойно, но в голосе прозвучала усталость.
— «Со мной? Ничего. Просто смешно — ты здесь недавно, а уже все вокруг тебя.»
— «Ты серьёзно ревнуешь к Оа́р?» — вырвалось у Нетейама.
Аонунг резко повернулся, его глаза блеснули.
— «Я не ревную! Я просто…»
Он оборвал себя, посмотрел в сторону, стиснув челюсть.
— «Просто ты ведёшь себя как будто всё знаешь. Как будто тебе всё даётся легко.»
Нетейам сжал руки, стараясь не повышать голос:
— «Я не хотел ничего плохого. Я просто ел. Она принесла еду, и всё.»
— «Конечно. Просто ел,» — пробормотал Аонунг, опуская взгляд. — «Ты ведь всегда такой — спокойный, правильный. А остальные — просто шум вокруг тебя, да?»
Эти слова ударили сильнее, чем Нетейам ожидал.
Он шагнул ближе, глядя прямо ему в глаза:
— «Ты не понимаешь. Мне самому тяжело здесь. Я стараюсь быть частью клана, а не чужаком.»
Аонунг молчал, его плечи дрожали от сдержанного раздражения.
Потом он коротко бросил:
— «Может, тебе и не стоит так стараться. Всё равно у тебя получается лучше, чем у нас.»
Он поднялся и пошёл прочь, даже не оборачиваясь.
Нетейам остался стоять — ветер трепал его косы, волны тихо катились к берегу.
Он не чувствовал злости.
Только пустоту — и странное, тянущее чувство под сердцем.
Он знал: это была не просто ссора. Это было что-то глубже, но ни один из них ещё не мог назвать это по имени.
День выдался жарким, солнце стояло прямо над рифом.
Вся молодёжь Меткайины собралась у мелководья — кто-то тренировался плавать, кто-то нырял за жемчужинами.
Ло’ак, как обычно, не мог усидеть на месте — он дурачился с ребятами, ныряя всё дальше и дальше.
Нетейам в это время помогал отцу — вдали, у стоянки илу.
Он не видел, как всё начиналось.
Аонунг стоял с друзьями чуть поодаль. После утреннего разговора с Нетейамом настроение у него было паршивое — словно море внутри него несло шторм.
Когда он увидел, как Ло’ак громко смеётся и показывает на него рукой, злость мгновенно вспыхнула.
— «Что смешного?» — бросил он, подходя ближе.
Ло’ак всё ещё улыбался:
— «Да ничего. Просто подумал — ты всё время где-то рядом с моим братом. Может, хочешь в семью записаться?»
Ребята вокруг прыснули от смеха.
У Аонунга заиграли скулы.
— «Смотри, как бы я не записал тебя в песок,» — процедил он.
Ло’ак фыркнул:
— «Попробуй.»
Слова вспыхнули, как искра — и через секунду всё началось.
Аонунг рванул первым, сбивая Ло’ака в воду.
Они покатились по мелководью, поднимая брызги, шипя и рыча, как дикие звери.
Ло’ак быстро ответил — удар в плечо, захват за руку.
Аонунг ударил обратно, мощно, резко, без удержу.
Ребята вокруг закричали, кто-то пытался их разнять, но не смог.
Они катались в песке, каждый раз поднимаясь и снова бросаясь друг на друга.
В глазах — злость, в сердцах — боль, которую они не могли выразить словами.
— «Хватит!» — крикнула Цирейя, бросаясь к ним.
Но они не слышали.
Ло’ак в ярости выкрикнул:
— «Ты просто завидуешь моему брату!»
Аонунг остановился на мгновение, дыхание сбилось, а потом — ударил снова, с яростью:
— «Я никому не завидую!»
В этот момент кто-то мощно схватил обоих за плечи.
Голос Джейка, глухой и громкий, как гром:
— «Довольно!»
Они оба замерли.
Джейк стоял над ними, мокрый от брызг, с таким взглядом, что даже море притихло.
Рядом подоспел Тоновари.
— «Что это за безумие?» — произнёс он холодно.
Оба мальчика стояли, опустив головы, дыхание тяжёлое.
Ло’ак первым сказал:
— «Он начал.»
— «Он спровоцировал,» — огрызнулся Аонунг.
Джейк посмотрел на обоих, потом на Тоновари.
— «Никто не начал. Оба виноваты. И оба наказаны.»
Тоновари кивнул, твёрдо добавив:
— «Сегодня вы не участвуете в тренировках. Завтра утром придёте вместе и очистите лагуну от мусора после шторма. Вместе. Без споров.»
Ло’ак нахмурился, Аонунг отвернулся.
Но оба знали — спорить бесполезно.
Когда все разошлись, Аонунг остался на берегу, глядя на воду.
Его сердце било быстро, руки дрожали.
Он не понимал, что именно разожгло его ярость — шутка, боль или имя Нетейама, произнесённое Ло’аком.