Вес второго шанса

Первым, что я почувствовала, был запах.

Не сырость и пыль, не гарь и не бетон. Пахло антисептиком, лекарствами и свежим бельём. Едва уловимый запах, кажется лаванда или ромашка чувствовались особо чётко и казались чужими. Настолько чужими, что я не сразу поняла где нахожусь.

Я открыла глаза. Веки были тяжёлыми, словно налитые свинцом. Свет от лампы резанул по глазам. Сначала я увидела белое пятно, но, когда взгляд полностью сфокусировался и перестал плыть, я поняла, что это больничный потолок. Не бетонный и не в трещинах. Точно такой же, как в больничной палате в академии. А...не, это он и есть.

Приподнявшись на локтях, я попыталась сесть, но тело пронзила боль. Она была везде. В рёбрах, которые ныли при каждом вздохе. В плече, которое, казалось, кто-то медленно проворачивал в суставе. В висках, где пульсировала тупая, навязчивая головная боль, на которую я сначала не обратила внимание. В горле пересохло и безумно хотелось пить.

– Наконец-то очнулась, – откуда-то сбоку раздался знакомый голос. – Не вставай резко, Исцеляющая девочка сказала, что тебе пока лучше не перенапрягаться.

Я медленно повернула голову, шея отозвалась тупой болью. На соседней койке сидел Шинсо (его я никак не ожидала увидеть). Под его глазами были привычные мешки от недосыпа, которые с нашей последней встречи стали, будто ещё больше. Теперь его точно можно назвать сыном Айзавы.

Я попыталась ответить ему, но язык будто прилип к нёбу. Я обвела палату взглядом, ища воду, и Шинсо, видимо, понял меня без слов – поднялся, взял с тумбочки стакан и поднёс его к моим губам. Вода оказалась прохладной, и я жадно сделала несколько глотков, прежде, чем он отстранил стакан. Вода ещё никогда не казалась такой вкусной.

– Не торопись, – сказал он спокойно.– Подавишься.

Я откинулась на подушку, переводя дыхание. Голова ещё кружилась, но уже не так сильно. Боль в теле немного затухала, чему я была несказанно рада. Ещё раз обвела уже более ясным взглядом палату. Кроме Шинсо в помещении никого не было. Тишина разбавлялась только звуком моего дыхания и тихим гулом ламп.

– Ты...чё тут делаешь? – прохрипела я, задавая интересующий меня сейчас вопрос.

Хитоши хмыкнул, откинувшись на спинку койки, и скрестил руки на груди.

– Дежурю, – ответил он, на секунду скосив взгляд в сторону двери. – Твои одноклассники разбежали по делам, а я вызвался присматривать за тобой. Мидория у Айзавы, – начал перечислять он, загибая пальцы, увидев мой вопросительный взгляд. – Тодороки пошёл за едой для тебя, он ещё до меня тут сидел с тобой. Бакуго на тренировке, но обещал вернуться и цитирую: «надрать тебе задницу за то, что заставила всех волноваться». Девчонки отсыпаются, а то они уже вторые сутки на ногах. Про остальных я не знаю.

Я прикрыла глаза, переваривая информацию. Значит, я лежу тут примерно сутки, если не учитывать тот день, когда меня принесли сюда. Неловко как-то перед ребятами. Они искали меня, буквально притащили сюда, перед людьми оправдывались и дежурили у моей койки. Внутри что-то сжалось, то ли от боли, то ли от другого чувства, более тёплого.

– А ты? – спросила я, не открывая глаз. – Почему ты согласился?

"Своих дел что-ли нет?"

Не стала озвучивать я вопрос.

Шинсо промолчал, а после с усталостью негромко произнёс:

–«Почему»? Странный вопрос, – он фыркнул, будто услышал дурацкую шутку. – Посмотрел бы я на тебя, если бы в один из дней ты узнала, что твоя подруга посреди ночи сбежала из академии, пока где-то там по улицам разгуливает злодей, которого не могут одолеть даже про-герои и который охотится за ней.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на Хитоши. Его лицо было таким же, как всегда, – лениво-отстранённым, с лёгкой тенью сарказма во взгляде. Но под этой маской, я знала, пряталось что-то другое. Я слишком хорошо его изучила за время нашего знакомства. И к тому же его напряжение выдавали чуть подрагивающие пальцы на предплечье.

– Подруга, – повторила я тихо. Приятно, что такой классный персонаж....нет. Приятно то, что Шинсо сказал это в слух.

– А что, нет? – он перевёл на меня взгляд. – По-твоему, я бы сидел тут, в душной палате, и слушал твой храп, если бы ты была мне безразлична?

– Я не храплю, – возразила я, но вышло так по детски, что Хитоши фыркнул.

– Ещё как храпишь. Как трактор.

– Врёшь.

– Проверять не советую, – он лениво пожал плечами, но в его глазах отчётливо мелькнула искра веселья. – Но если хочешь, могу записать в следующий раз. Как доказательство.

Я закатила глаза, и это движение отозвалось лёгкой болью в висках. Как же бесит. Хитоши заметил это, и его лицо стало серьёзным.

– Ладно, хватит болтать, – сказал он, но уже мягче. – Тебе нужно отдыхать. Айзава с меня шкуру снимет, если ты снова сознание потеряешь и тебе станет хуже.

– Айзава? – я приподняла бровь. – Он и тебя успел запугать?

– Он не запугивает, – Шинсо поморщился. – Он смотрит. Этого достаточно.

Я слабо улыбнулась. Айзава себе не изменяет. Даже представлять не хочется, как он Шинсо на тренировках гонял. Хотя, наверное, там были просто психологические пытки.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– За что?

– Да за всё. За то, что остался. За то, что дежурил, хотя по тебе видно, что не спал ты давно: мешки под глазами выдают. И за то..,– запнулась, подбирая слова, – что назвал меня подругой.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах читалось что-то, чего я не могла сразу расшифровать. Не раздражение, не неловкость, а скорее задумчивость. Словно он пытался понять, всерьёз ли я это говорю или просто на эмоциях после пробуждения.

– Ты странная, – произнёс он наконец, и в его голосе прозвучала смесь усталости и мягкости, которую я ни разу не видела у него. Если не считать фанфики про него и Мидорию, которые я читала когда-то.

– Это я уже слышала.

– Не сомневаюсь, – он фыркнул. – У тебя на лбу это написано. Крупными буквами и с неоновой подсветкой.

– И что там написано? – я чуть приподняла бровь.

– «Сдайте меня обратно в музей, я экспонат».

"Чего, бля?"

Я тихо рассмеялась, и смех отозвался болью в рёбрах, но я не жалела. После пяти дней в руинах, после голода, холода и постоянного страха, просто сидеть в тёплой палате и перебрасываться колкостями с Шинсо было... почти нереально. Будто вся эта жуть осталась где-то далеко, в другом мире. Будто всё это был лишь страшный сон.

– А ты всё такой же, – заметила я, переводя дыхание.

– А ты всё такая же дура, – он пожал плечами, но уголки его губ едва заметно дрогнули. – Серьёзно. Сбежать посреди ночи, когда за тобой охотится псих, способный стирать города, – это новый уровень безрассудства даже для тебя.

– Я думала, что так будет лучше.

– Лучше для кого? – он подался чуть вперёд, и его взгляд стал острее. Че-е-ел, прекращай уже Айзаву косплеить. Слишком похоже получается. — Для тебя? Или для нас?

Я замолчала. Ответ был очевиден, но я не хотела произносить его вслух. Потому что в устах Шинсо это звучало бы как оправдание. А я не очень то хотела оправдываться. Я хотела, чтобы он понял всю ситуацию с моей стороны. Смотря в его проницательные глаза, становилось не по себе.

– Ты знаешь, – тихо сказала я. – Ты всё знаешь.

– Знаю, – не стал отрицать он. – Я читал твоё письмо. Меня тогда ещё в Юэй не было, но мне рассказали. А потом, когда Айзава позвонил и сказал, что вы с классом отправились на операцию... – он осёкся, отвёл взгляд. – В общем, я многое знаю.

"Серый кардинал"

Он замолчал, и в палате снова стало тихо. Только лампа гудела где-то над головой и слава Ками только она. Если снова начнётся дождь, то я просто забьюсь где-нибудь у себя в комнате. Я посмотрела на Шинсо, на его осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами, на пальцы, которые он всё ещё сжимал на предплечьях, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и тягучее. Благодарность. Нежность. Грусть. Всё сразу. Необычный коктейль выходит.

– Помнишь, как мы познакомились? – спросила я неожиданно даже для себя.

Хитоши чуть прищурился.

– Конечно помню. В тот день в  магазине ты вместо того, чтобы убежать, как все нормальные люди, стояла и смотрела на меня так, будто я только что спас мир. Потом ещё и всучила мне пачку спеченья в качестве благодарности.

Я прикрыла глаза, вспоминая. Это было за год до поступления в Юэй. Я уже почти и забыла о том дне, а вот Шинсо, видимо, нет. Неловко даже, как-то. Надеюсь, я тогда не наговорила ему ничего глупого. Если он скажет, что я смотрела на него, как преданный фанат на своего айдола, то я буду не против снова вырубиться.

– Ты тогда смотрела не как злодея, – продолжил Шинсо, будто читая мои мысли. – Все всегда смотрели на мою причуду либо с испугом, либо с подозрением. А ты... – он замолчал, поджав губы. – Ты сказала, что она геройская. Что я могу ею спасать людей.

– Я и сейчас так считаю, – ответила я.

– Я знаю, – он снова посмотрел на меня. – Поэтому я и поступил в Юэй.

Я почувствовала, как губы сами растягиваются в слабой улыбке. Он бы и так поступил в Юэй, и без меня. Но приятно, что он так думает.

Что ж, видимо сегодня день настольгии. Тогда продолжим.

– А помнишь спортивный фестиваль? – продолжила я, чтобы не дать тишине повиснуть слишком долго. – Ты ещё отказался сначала, когда я попросила подчинить меня.

– А кто бы согласился? – начал Хитоши, и в его голосе появилась лёгкая усмешка, – стояла передо мной и говорила: «Подчини меня». Это звучало так, будто ты предлагала что-то неприличное.

Я фыркнула.

– Ну, извини. Я просто хотела помочь, ну и сама пройти.. И вообще, мы же прошли тогда. Разве нет?

– Прошли, – кивнул он. – Благодаря твоей причуде. Я потом неделю отмывал совесть за то, что использовал тебя, как марионетку.

– Я сама попросила.

– Это не делает это менее странным.

Я улыбнулась шире.

– А на культурном фестивале, –  не сдержала смешка, – когда твой класс сделал комнату ужасов, и тебя нарядили мумией...

– Не напоминай, – простонал он, теперь опираясь локтями о колени и опустил голову, будто его заставили вспомнить самую постыдную вещь в жизни. Хотя, наверное так и есть.

— Ты свисал с потолка, обмотанный бинтами, и пытался делать страшное лицо. Или, это было твоё обычное лицо. А я вместо того, чтобы испугаться, начала фоткать тебя со всех ракурсов.

– И смеялась. Очень громко. А это была комната страха, по идее.

– Ты выглядел забавно.

– Я выглядел как идиот.

– Взаимодополняющие вещи.

Он бросил на меня взгляд, полный притворного недовольства, но я заметила, как его плечи расслабились. Как исчезло то напряжение, что держало его всё это время. И на душе стало чуть легче.

– Не волнуйся так, – теперь я с притворным сочувствием посмотрела на бедолагу. – Все фото сохранены только у меня и Хару. Наверное.

– Ты ужасный человек, Курокава, – заявил он.

– Знаю, – я закрыла глаза, проговорив с издёвкой, – Но ты всё равно сидишь здесь.

– Дурак я, – пробормотал он. – Надо было пойти тренироваться.

– Поздно. Теперь не отвертишься.

Он не ответил, но я почувствовала, как он поправил одеяло, которое сползло с моего плеча. Жест был осторожным, почти невесомым. Так бы я и уснула, если бы не звук открывшейся двери. Она отворилась негромко, но в тишине палаты этот звук прозвучал почти оглушительно. Я приоткрыла глаза и повернула голову. На пороге стоял Шото.

В одной руке он держал небольшой пакет, а в другой стакан с чем-то, от чего поднимался лёгкий пар. Его взгляд сначала метнулся ко мне, потом к Шинсо, и нём читалась оценк. То ли моего состояния, то ли обстановки. Но уже через мгновение его лицо снова стало привычно спокойным.

– Я принёс еду, – сообщил он, переступая порог и закрывая за собой дверь. – Суп и тёплый чай. Врачи сказали, что тебе нужно есть жидкое.

– Спасибо, – проговорила я, приподнимаясь на локтях. Тело отозвалось привычной болью, но я справилась. – Только, боюсь, у меня не получится держать ложку.

– Помогу, – коротко бросил Шото раньше, чем Шинсо успел что-то сказать. Я прифигела вместе с ним.

Он поставил пакет на тумбочку, вытащив из него контейнер,  придвинул стул к моей койке и сел. Его движения были точными и уверенными, без лишней суеты. Он открыл контейнер, и по палате разлился тёплый, домашний запах куриного бульона. От одного только запаха мой рот наполнился слюной.

Шото зачерпнул ложку, подул на неё и поднёс к моим губам. Я открыла рот и сделала глоток. Суп был нежный, чуть солоноватый, и он обжёг не горло, а что-то внутри, под рёбрами. Тепло разлилось по телу, и я вдруг поняла, насколько соскучилась по нормальной еде.

– Вкусно, – прошептала я, готовая уже плакать от счастья.

– Его приготовила Фуюми, – ровно ответил Шото, поднося следующую ложку. – Я только принёс.

– Всё равно спасибо.

Он кивнул, но ничего не сказал. Мы сидели в тишине: он – кормил меня, я – ела. Шинсо, до этого молча наблюдавший за нами, поднялся со своей койки и потянулся, разминая затёкшие плечи.

– Ну всё, я пошёл, – Хитоши потянулся, разминая затёкшую шею. – Раз нянька номер два пришла, может, хоть посплю пару часов.

– Нянька? – переспросил Шото.

– А разве нет? – Шинсо усмехнулся краем губ и, бросив на меня короткий взгляд, добавил: – Отдыхай, Курокава. И попробуй только снова сбежать – найду и заставлю слушать мой плейлист на повторе.

– Это угроза?

– Это обещание.

Дверь за ним закрылась, и мы остались вдвоём.

В палате было тихо. Только (блядский) дождь, который всё же начался, за окном продолжал накрапывать, барабаня по подоконнику, да изредка позвякивала ложка о край контейнера. Шото кормил меня молча, и в этом молчании не было неловкости – только спокойствие. Да кому я вру, мне было капец как неловко! Я ещё не отошла от того, что главный краш фандома меня на руках нёс, а тут ещё и это.

"Та-ак, спокойствие. Только спокойствие."

– Ты долго был рядом? – произнесла я, когда тарелка опустела. – Мне сказали, что ты тоже дежурил.

Он поставил пустую посуду на тумбочку и вытер руки салфеткой.

– Это было логично, – он, наконец, поднял на меня взгляд. – Ты была без сознания. Я мог помочь, значит, я должен был помочь.

– Ты всегда так говоришь, – я  улыбнулась. "Ледяной принц", что с него взять. – Логично, рационально, никаких эмоций и чувств.

– Они есть, – он чуть наклонил голову. – Просто я не всегда знаю, как их выражать.

Я замерла. Он сказал это так просто, так честно, что я не сразу нашлась с ответом. А он смотрел на меня, не отводя глаз. И в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание. У меня снова поднялась температура?

– Шото, – выдохнула я, и его имя прозвучало почему-то слишком тихо, с не той интонацией, которой нужно было.

– Что? – он не отвёл взгляд.

– Ты... – я запнулась, подбирая слова. В горле снова пересохло, но уже не от болезни. – Ты смущаешь меня.

– Я знаю, – ответил он спокойно, и уголок его губ едва заметно приподнялся. – Это заметно.

– Кхм, и тебя ни чего не смущает?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты сейчас не можешь сбежать, – он произнёс это ровно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти озорное. – Ты слишком слаба, чтобы встать. Значит, я могу говорить то, что думаю. И ты выслушаешь.

Я моргнула. Потом ещё раз.

"Ебать он прямой, как рельсы."

– Это... звучит как-то угрожающе.

– Это честно, – поправил он. – Ты спрашивала, есть ли у меня чувства. Я ответил. А ещё ты должна понять одну вещь, Изана.

Он подался чуть вперёд, оперевшись руками о койку, и моё сердце сделало кульбит. Его лицо было совсем близко – я отчётливо видела каждую ресницу, каждые блики в глазах, каждую тень, которую отбрасывала лампа на его скулы.

"Слишком близко!!!"

– Ты не имеешь права больше так делать, – произнёс он тихо. Остановите землю, я сойду. – Исчезать. Уходить. Решать за всех, что так будет лучше. Ты не одна, Изана. И тебе придётся с этим смириться.

– Шото...

– Я серьёзно, – перебил он, и его голос стал твёрже. – Я понимаю, почему ты ушла. Понимаю, что ты хотела защитить нас. Но ты сделала неправильный выбор. Ты оставила нас без себя и это было хуже любой угрозы. Если бы ты умерла там... – он осёкся. – Если бы ты умерла, я бы никогда себе не простил, что не нашёл тебя раньше.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его слова падали на меня, как камни – тяжёлые, неотвратимые, но почему-то от них становилось не больно, а наоборот. Будто с моей груди медленно снимали невидимую плиту. Будто кто-то наконец сказал вслух то, что я сама боялась признать.

– Прости, – прошептала я. – Я не хотела... я правда думала, что так будет правильно.

– Я знаю, – он вздохнул. – И именно поэтому я не злюсь. Я просто... – он замолчал, поджав губы, будто искал нужное слово. – Просто не хочу, чтобы ты снова исчезала. Останься. Пожалуйста.

Его голос звучал так, что сказать «нет» было бы преступлением. Да и смысл мне был отрицать? Уходить я точно больше не собиралась. Уж точно не так и не в такие условия.

– Я останусь, – произнесла я уверенно. – Я больше не уйду. Обещаю.

Он долго смотрел на меня, будто пытался поверить. А потом медленно, едва заметно, выдохнул, и его плечи опустились, будто он всё это время держал на них невидимый груз.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Я тебе верю.

В этот момент дверь палаты громко распахнулась. Не палата, а проходной двор, честное слово! Я повернула голову. На пороге стоял взъерошенный Бакуго в своём геройском костюме. Он был готов выдать очередную громкую реплику, но его лицо застыло в странном вырадении. Что-то похожее на «я вам помешал?».

– Явился, – констатировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри всё ещё колотилось после слов Шото.

Бакуго перевёл взгляд с меня на Шото, потом обратно. Его красные глаза прищурились, и он скрестил руки на груди, прислонившись плечом к дверному косяку.

– Ну и сцена, – протянул он с усмешкой, от которой мне мгновенно захотелось запустить в него подушкой. – Прям как в тех дешёвых дорамах, которые тайком смотрит Каминари.

– Ты чего пришёл? – спросил Шото, не оборачиваясь. Его голос снова стал ровным, почти ледяным. Мгновенная смена температуры – от проникновенного шёпота до вежливой отстранённости за долю секунды. Магия, не иначе.

– Пришёл проведать эту дуру, – Бакуго кивнул в мою сторону. – И сказать, что если она ещё раз выкинет такой фокус, я лично прикую её к батарее в тренировочном зале и заставлю смотреть, как я избиваю Ному.

– Мило, – я не сдержала улыбки. – А ты, оказывается, умеешь заботиться.

– Завали! – рявкнул он, но без настоящей злобы. Или мне показалось? – Ты хоть понимаешь, сколько проблем из-за тебя было? Вся академия на ушах! Даже эта чёртова стена, казалась бесполезной, потому что ты свалила в самый центр руин!

– Бакуго, – Шото поднялся со стула и встал между нами. – Она только очнулась. Не дави.

– А я и не давлю! Я говорю как есть! – Бакуго сделал шаг вперёд, и воздух между ними сгустился. Двое упрямых парней снова меряются яйцами, только этого мне не хватало. – Она должна понимать, что её поступок был идиотским. И что если бы не мы, она бы сдохла там, в этих грёбаных руинах!

– Я знаю, – тихо сказала я.

Оба замерли. Бакуго уставился на меня, будто я только что призналась в чём-то невообразимом. Шото тоже обернулся, но в его глазах не было удивления, только усталое понимание.

– Я знаю, что поступила глупо, – продолжила я, глядя в потолок, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. – Знаю, что вы волновались. Знаю, что вы искали меня. Знаю, что я не имела права так поступать. Но я... – я сглотнула, стараясь справиться с подступившим комом. – Я действительно думала, что так будет лучше. Что если я исчезну, он отстанет. Что вы будете в безопасности.

– Дура, – повторил Бакуго, но его голос уже не был злым. Скорее смирившимся. – Шигараки не отстанет. Он не из тех, кто сдаётся. Ты думаешь, он просто забудет тебя? Да он скорее сотрёт эту академию с лица земли, чем позволит тебе снова сбежать.

Я закрыла глаза. Он был прав и отрицать это глупо.

– Я это понимаю, – произнесла я. – Теперь понимаю.

– Ну наконец-то, – фыркнул Кацуки.– Может, до тебя дошло, что бегать в одиночку не выход. Мы – команда. И мы будем сражаться вместе. Даже если для этого придётся вытаскивать тебя из очередной задницы.

– Бакуго, – снова предупреждающе начал Шото.

– Да расслабься ты, Двумордый. Я не собираюсь её добивать, – он закатил глаза. – Но я и не собираюсь сюсюкаться с ней, как ты.

Шото прищурился. Воздух снова накалился. Да бля-я. Я чувствовала, как между ними растёт напряжение. И если бы у меня были силы, я бы рассмеялась, потому что это напоминало сцену из какого-нибудь соперничества за внимание девушки. Вот только мне сейчас было не до смеха. Хочу обратно потерять сознание. Снова.

– Хватит, – не слишком громко, но твёрдо сказала я. – Вы оба. Сядьте и не мельтешите.

Бакуго фыркнул, но послушно плюхнулся на свободный стул. Шото остался стоять, но отошёл к окну. В палате повисла тишина, и только дождь за стеклом продолжал своё монотонное стаккато.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Бакуго после паузы, и в его голосе проскользнула неожиданная хрипотца. Надо же, как вовремя спросил.

– Как будто по мне проехал каток, – честно ответила я. – Но уже лучше, чем было.

– Это хорошо, – он отвёл взгляд. – Потому что я не собираюсь тащить тебя на себе, если ты снова отключишься.

– Ты же не умеешь носить людей на руках, – не удержалась я. – Уронишь ещё.

– Завали! Я всё умею!

– Конечно-конечно, – я слабо улыбнулась.

Шото, стоявший у окна, едва слышно хмыкнул. Бакуго бросил в него испепеляющий взгляд, но ничего не сказал.

И в этот момент дверь снова открылась.

– Да закройте вы уже эту дверь, – не выдержала я.

На этот раз на пороге стоял Мидория. В руках у него был потрёпанный рюкзак, из которого торчал край какого-то медицинского пакета. Он перевёл дыхание, оглядел нас троих и улыбнулся своей фирменной улыбкой, но после моих слов, его улыбка стала больше неловкой.

– Я не помешал?

– Нет, – хором ответили мы с Шото.

– Конечно, помешал, идиот, – одновременно с нами фыркнул Бакуго.

Мидория тихо рассмеялся  и вошёл в палату.

– Я принёс твои вещи, – сказал он, ставя рюкзак на тумбочку. – Ну, то, что осталось от твоего костюма и плаща. И ещё кое-что.

– Кое-что?

Он покопался в рюкзаке и достал оттуда катану(как она туда влезла?). Ту самую, которую я подобрала в руинах. Она была тщательно очищена от грязи и ржавчины, лезвие тускло блестело в свете лампы, а рукоять была обмотана свежей тканью.

– Мы нашли её на площади, – пояснил Мидория. – Ты была с ней, и мы подумали, что она тебе дорога. Ну, или хотя бы пригодится.

Я смотрела на катану и чувствовала, как к глазам подступают слёзы.

– Изуку, любимый, я тебе прямо здесь расцеловать готова!

Мидория поперхнулся воздухом и стал пунцовым в ту же секунду. Его лицо залилось краской до самых ушей, руки взметнулись в панике, и он замотал головой так быстро, что капли дождя с его волос разлетелись в стороны.

– Ч-что?! – выдавил он, отступая на полшага. – Иза–чан, я... это просто вещь! Ничего особенного! Не нужно меня целовать!

– Поздно, – заявила я, чуть приподнимаясь на подушках. – Ты вернул мне мою катану. Ты снова всех спас. Ты главный герой этого аниме, смирись.

– Какое аниме!? – забормотал он, размахивая свободной рукой. – Это просто... мы просто... Я подумал, что ты расстроишься, если потеряешь её, вот и всё!

– Деку, – Бакуго скривился, – ты сейчас выглядишь, как варёная креветка. Угомонись.

– Каччан!

Шото, наблюдавший эту сцену от окна, едва заметно покачал головой. Но я видела, как уголки его губ дёрнулись – то ли от смеха, то ли от раздражения. Трудно было сказать.

Я опустила взгляд на катану, лежащую теперь на одеяле передо мной. Осторожно коснулась рукояти – ткань была мягкой, чистой, и под ней угадывались знакомые изгибы. Она была единственным моим оружием, единственной опорой там. И то, что они её сохранили... что принесли сюда, очистили, вернули...

– Спасибо, – сказала я, и мой голос дрогнул. – Правда. Вы даже не представляете, как это много для меня значит.

– Мы просто не могли оставить её там, – ответил Мидория, наконец справившись со смущением. – Она же твоя.

– Теперь да, – я сжала рукоять. – Теперь моя.

Бакуго фыркнул, но ничего не сказал. Шото отвёл взгляд к окну. Мидория всё ещё выглядел так, будто его вот-вот зацелуют при свидетелях, и я не сдержалась, тихо рассмеялась. Смех был хриплым, но настоящим. И от этого на душе стало легче.

– Как ты вообще с ней умудрилась сражаться? – спросил Бакуго после паузы. – Ты же не умеешь обращаться с мечом.

– Вот и учись, пока есть время, – я улыбнулась. – Будешь моим спарринг-партнёром, когда встану. Уделаю тебя так, что Зоро позавидует.

– Сначала встань, – он закатил глаза. – Потом поговорим.

– Замётано.

Мидория наконец выдохнул и присел на край койки, но тут же спохватился, бросив на Шото виноватый взгляд.

– Я не помешал, точно?

– Ты уже спрашивал, – напомнил Шото ровно.

– Ну да... точно.

Я снова улыбнулась, откидываясь на подушки. Наконец-то я чувствовала себя на своём месте.

– Ребята, – тихо позвала я.

– Что? – почти хором отозвались Бакуго и Мидория. Шото просто повернул голову.

– Я рада, что вы здесь.

Повисла короткая пауза. Потом Бакуго что-то пробурчал себе под нос, отворачиваясь, Мидория расплылся в улыбке, а Шото кивнул, и едва заметно улыбнулся.

Я повернула голову и только сейчас поняла, что чего-то не хватает. Нет привычной тяжести и слабого звона.

Моих серёжек нет.

– Где мои серьги?!