Правильный поворот

Джексон должен был отдать Стайлзу должное, номер у него был шикарный: большой, двухкомнатный, светлый, с великолепным видом на Вегас. Как он умудрился забронировать номер в самом заполненном на данный момент отеле города — «Рио», — Уитмор не знал. На все вопросы Стилински только усмехался и отвечал, что это профессиональный секрет, раскрывать который он права не имеет. Не то чтобы альфа действительно в это верил, особенно теперь, когда занимался подготовкой к его дню рождения. Стоило ему только упомянуть администратору, что речь идёт об этом конкретном журналисте, и юристу готовы были предоставить всё, что угодно, и оказать любую помощь.

Вообще-то, Стилински был тут довольно известным: среди постоянных игроков и администрации, даже общался с некоторыми гостями. В этом Джексон убедился вчера на первом вечере турнира. Журналист легко и быстро сновал по залу, что-то записывая и фотографируя, улыбаясь то одним, то другим, разговаривая то с теми, то с этими, и, кажется, чувствовал себя, как рыба в воде. Уитмор весь вечер внимательно следил за ним взглядом, но работать не мешал, понимая, что, во многом, сущность омеги помогает располагать к себе других, и наличие альфы рядом будет только мешать, но это не значит, что он не будет оберегать своего омегу, несмотря ни на что.

«Вечер» вчера закончился около двух часов ночи. Они со Стайлзом, впрочем, ушли ещё в половину первого, после чего журналист часа два просидел перед компьютером, обрабатывая фотографии и что-то печатая. Надо думать, статью. Теперь омега благополучно отсыпался в их номере, раскинувшись на огромной двуспальной кровати. Джексону было чертовски приятно вспоминать о собственном пробуждении, когда он проснулся от ярких лучей солнца, потому что вчера они не закрыли шторы, и обнаружил омегу спящим у себя на плече. Несмотря на то, что ночью, а вернее, ближе к утру, Стайлз молча улёгся на другую сторону кровати спиной к альфе, во сне журналист перебрался гораздо ближе, уткнувшись носом в шею и закинув руку и ногу на Уитмора, который крепко обнимал его за талию, прижимая к себе. Немного обидно, что это было их первое совместное пробуждение, которое он не забудет, но, в то же время, подумалось, что оно не последнее. Уж об этом-то он позаботится.

— Мистер Уитмор, сюда устанавливать? — вырвал его из мыслей приятный баритон администратора.

Джексон сморгнул и уже осмысленно посмотрел на мужчину в костюме-тройке и ещё двоих сбоку него с небольшим круглым столиком на двоих. Он никогда не был романтиком — это факт, но понимал и то, что в их со Стайлзом отношениях этой самой романтики чертовски не хватало, так что чего-то такого в день рождения определённо хотелось, чтобы увидеть восхищённый блеск в глазах и поражённую улыбку на губах. Уитмору, если откровенно, редко доводилось за кем-то ухаживать, но ради своего омеги он готов расстараться. В кармане лежало час назад купленное кольцо. Нет, альфа не собирался делать Стилински предложение. Не сегодня, во всяком случае. Ещё слишком рано для свободолюбивого журналиста. Джексон-то и купил его случайно. Шёл за подарком для именинника, когда взгляд случайно зацепился за это кольцо в витрине ювелирного магазина. Подумалось, что Стайлзу оно подойдёт. Вот он и купил. На будущее.

— Да, идеально, — кивнул альфа на вопрос, ещё раз внимательно осматривая площадку. — Нам нужно ещё обговорить меню и фейерверки, — сказал он, довольно улыбаясь.

— Разумеется, мистер Уитмор, всё будет готово к двенадцати, — тут же отозвался администратор, передавая мужчине меню.

Рене отлично знал Стайлза и уважал его. Журналист когда-то сильно помог ему, не попросив ничего взамен. Только обворожительно улыбнулся и сказал, что это мелочи и не проблема. Вообще-то, Рене сомневался, что замять скандал сразу с двумя звёздными гостями и не пропустить такое в СМИ, сохранив тем самым репутацию отеля и его работу, не было проблемой, но Стилински был профи в своём деле и умел находить нужные рычаги влияния. Откровенно говоря, если бы не Стайлз, мужчина бы вряд ли сейчас тут работал, да и вообще где-то в Вегасе, потому что после такого скандала, который мог бы тогда разразиться, его бы никуда не взяли. Так что Рене не без оснований считал себя должником омеги.

— Хорошо, — кивнул Джексон, скользя глазами по строчкам. — Я думаю, лучше начать с салата и напитков. Вино подойдёт, — размышлял юрист, на что Рене улыбнулся.

— Прошу прощения, мистер Уитмор, но Стайлз не пьёт вино, считает его слишком кислым, — сказал администратор, прекрасно зная предпочтения своего, без малого, друга. — Если позволите, я бы мог дать несколько рекомендаций, — предложил Рене, памятуя, что Стилински очень холодно относится к альфам.

Не раз и не два мужчине доводилось видеть, как омега мягко, но достаточно ясно отшивал всевозможных поклонников. На вопросы Рене, юноша только пожимал плечами и говорил, что не хочет никаких отношений, а разовый перепихон его не интересует. Как-то журналист упомянул, что в его жизни был только один альфа, подаривший ему сына, а больше ему не надо. Мужчина тогда сказал, что он ещё встретит своего, особенного, и теперь, глядя на Уитмора, на то, как он наблюдает за Стайлзом, как оберегает, когда они идут по коридору, очень надеялся, что его пророчество сбылось. Парень это заслужил.

— Да, пожалуйста, думаю, это отлично поможет, — кивнул Джексон, припоминая, что Стилински действительно не любит вино.

— Хорошо. Я посоветую рататуй, ризотто с морепродуктами, а на десерт шоколадное мороженое или шоколадную сферу с базиликовым сорбетом и крем-карамелью. Что касается напитков: шампанское или виски, хотя, скажу по секрету, Стайлз любит текилу и мартини, — улыбнулся Рене, а Джексон закусил губу от смеха и досады.

Представить Стилински с бокалом мартини получалось плохо, но, с другой стороны, откуда ему знать, если он этого никогда не видел, никогда не был с ним достаточно близко, чтобы знать, что он ест или пьёт, что любит, какой он с друзьями, когда никто не видит?.. Уитмор очень много о нём не знал, но хотел бы узнать. Надеялся, что этот вечер всё изменит в их отношениях, что Стайлз поймёт, наконец, его мотивы и чувства, перестанет отгораживаться и избегать, потому что они предназначены друг другу. Всегда были и всегда будут.

— Делайте, как считаете нужным. Вы явно знаете его лучше меня, — ответил Джексон и прикрыл глаза.

— Нет, не думаю, что это так, мистер Уитмор. Возможно, я осведомлён о его кулинарных предпочтениях, но вряд ли я могу похвастать тем, что знаю Стайлза. Он очень осторожен и никогда не рассказывает о себе слишком много, но я с точностью могу сказать, что на Вас он смотрит так, как не смотрел ни на одного альфу за все три года нашего знакомства, а их вокруг него крутилось много и все довольно хороши собой, — подмигнул мужчине Рене. — Стайлз не простой человек, как мне кажется, но если бы Вы не были ему дороги, Вас бы тут не было, так что не бросайте всё на произвол случая или чужого вкуса, — посоветовал администратор.

Джексон вздохнул и задался вопросом: если для других всё так очевидно и понятно, то почему же их отношения складываются так сложно, почему они не могут никак понять друг друга, поговорить и сойтись? Впрочем, сегодня он не хотел тревожить омегу разговорами об их отношениях. Завтра, быть может, но не сегодня. Этот день весь для него и никак иначе, а этот разговор вполне может испортить им обоим настроение, чего абсолютно не хотелось. Раздумывая об этом, он пришёл к выводу, что Рене прав. Это должно быть его решение, за которое он же и будет отвечать.

— Что ж, тогда сделаем так, — собрался Уитмор, чем вызвал улыбку у администратора. — Цезарь, ризотто, мороженое и шампанское и ещё бутылку и фрукты с шоколадом в наш номер, — довольно улыбнулся альфа.

— Великолепно, я распоряжусь о блюдах. Фейерверки запустят к часу, — сообщил Рене, делая пометки в своём блокноте. — Может, добавить цветы или свечи? — уточнил он.

Мужчина мало представлял, как должны строиться отношения пары, что альфа совершал такие поступки для своего омеги. В его жизни всё было куда проще, поскольку администратор «Рио» являлся бетой и мог не заморачиваться на поиск того единственного, которым грезили все омеги. У бет не было такого понятия, да оно им и не надо было. Как бы там ни было, но Джексон — первый альфа на его памяти, который так много усилий прикладывал для того, чтобы у его партнёра было отличное настроение или удачный день. В каком-то смысле, Рене даже восхищался этим мужчиной и немного завидовал Стайлзу. По-доброму.

— Нет, думаю, цветы тут точно не нужны, а вот свечи... Лучше фонарики, небольшие и позволяющие сохранить приватную атмосферу. Не хотелось бы потом видеть свои фотографии в блогах или соцсетях, а любопытствующих вокруг достаточно, — жёстко предупредил Уитмор, намеренный оберегать приватность их отношений.

— Хорошо, всё будет сделано, — уверил Рене и, поклонившись, ушёл.

Джексон проводил его взглядом и вновь довольно улыбнулся: к празднику всё было готово, подарок куплен и завёрнут в красивую упаковку, ждёт своего часа в руке у альфы, который не был до конца уверен в том, понравится ли тот Стайлзу. Вздохнув, Уитмор достал из кармана кольцо и довольно кивнул тому, как сверкнул на солнце небольшой сапфир. Когда-нибудь оно обязательно окажется на красивом пальчике его омеги, а пока он придержит его у себя, чтобы никуда не делось. Сейчас же самое время вручить имениннику его подарок и выяснить, не ошибся ли с выбором. Усмехнувшись, он убрал кольцо обратно и направился в номер, уверенный, что омега ещё спит.

***

Стайлз с трудом разлепил глаза на жужжащий где-то под подушкой телефон. Кое-как нащупав мобильный, он бросил взгляд на часы и вздохнул. В двенадцать часов дня он всё-таки предпочёл бы поспать, но, очевидно, кто-то решил поздравить его с днём рождения. Судя по высветившемуся на экране телефона имени, — Скотт. Посмотрев на соседнюю сторону кровати, он снова вздохнул. Джексона не было и, судя по остывшим простыням, давно. Собственно, он и не ожидал, что сможет проснуться рядом с ним, но хотелось этого с чудовищной силой. Встряхнувшись, Стилински решил не заморачиваться и всё-таки ответил на звонок, предусмотрительно не поднося его близко к уху.

— С днём рождения, бро! — проорали в трубку так, что Стилински порадовался, что хорошо знает своего друга. — Ты там как? Пит уже звонил? — всё ещё воодушевлённо, но на пару тонов тише зачастил Скотт.

— Спасибо, Скотти, — улыбнулся Стайлз, понимая, что МакКолл эту улыбку не увидит, но услышит. — Я в порядке. Только проснулся, а Пит, вероятно, позвонит ближе к вечеру. Он знает, что я чуть ли не днями отсыпаюсь после всех этих ночных копошений, — журналист поднялся и прошёлся по номеру, пытаясь понять, чего же не хватает. — Как Элли? — спросил он, хмурясь.

Почему-то с самого момента пробуждения ему казалось, что чего-то сильно не хватает. Как-будто он к этому чему-то уже привык, а теперь его нет. Самое смешное, Стилински не мог определить, что же всё-таки не так, ведь все вещи на месте, ничего не пропало... Разве что, Джексон куда-то ушёл, но вряд ли чувство потери и дискомфорта может быть связано с тем, что Уитмор вышел. Впрочем, тосковать по своему альфе — абсолютно нормальное событие, если не учитывать, что омега на такие зыбкие темы пока что старался даже не думать.

— Отлично, бро. Наверное, позвонит тебе позже. В отличие от меня, у неё хватает терпения дождаться, чтобы ты проснулся. На самом деле, беременность у неё проходит куда легче, чем у тебя, что меня лично безумно радует и пугает, потому что наш ребёнок — омега, а тебе ли не знать, что их жизнь не так-то проста, — тяжело вздохнул Скотт, но решил не грузить друга и быстро сменил тему: — Мы опять не празднуем твой день рождения, — вздохнул он, будто чувствовал свою ответственность за это.

Вообще-то, не то чтобы это было не так. Иногда Скотт задумывался о том, что, если бы в его жизни не было Элисон, он был бы со Стайлзом, потому что даже прекрасная Арджент не подходит ему так идеально, как лучший друг. Глупые мысли, альфа это понимал, но порой ему казалось, что все беды Стилински из-за того, что он так и не осмелился поцеловать его когда-то давно, ещё до Элисон, а после не нашёл в себе сил остаться. МакКолл никому из них не говорил об этих мыслях, но каждый год в день рождения омеги он молчаливо желал другу перестать расплачиваться за свои ошибки.

— Ну что ты за дурак? — рассмеялся Стайлз от предположений и домыслов друга. — То, что её беременность проходит легче, — вполне закономерно, потому что с ней её альфа. Вообще-то, так и должно быть. Я имею в виду, что беременность должна проходить легко, если у омеги нет каких-либо проблем со здоровьем или физических отклонений, которых у Элисон, само собой, нет. Прекрати себя накручивать. Можно подумать, что если у тебя родится омега, — ты не будешь любить этого ребёнка, — фыркнул Стилински, удивляясь, как Арджент его вообще терпит.

— Буду, конечно, что за глупости! — возмутился Скотт и, омега был уверен, недовольно надулся, как делал это всегда.

— Вот и нечего, в таком случае, паниковать. Что до моего дня рождения, то не волнуйся, это не такая уж и проблема, — спокойно сказал омега и сел в кресло, глядя на Лас-Вегас.

— Да, ты так каждый год говоришь, но ничего не меняется, — раздосадовано ответил МакКолл. — Уитмор тебе там не мешает? — будто бы легкомысленно спросил альфа, но Стайлз чётко услышал, как друг напрягся.

Скотт, вообще-то, Джексона не одобрял, что и неудивительно, учитывая, как у них складывались отношения в школе. Двое альф совершенно не ладили, потому что оба претендовали на роль капитана команды по лакроссу. Вернее, не совсем так. МакКолл — позднего созревания (такие альфы куда позже обретают свою силу, а омеги — запах, хотя их сущность рождается вместе с ними), так что к тому моменту, как в нём проснулся сильный альфа, Уитмор уже был капитаном и самым популярным парнем в школе, на которого слюной не исходили разве что Денни и Стайлз, хотя последний и не был уверен, что не засматривался на спортсмена. Потом выяснилось, что Скотт — хороший игрок, да ещё и встречается с лучшей подругой королевы школы, которая, в свою очередь, встречалась с Джексоном. Тренер их непростые отношения раскусил быстро и, дабы подогреть азарт и злость игроков, назначил МакКолла со-капитаном. Собственно, для команды это ничего не изменило (все как слушались Уитмора на поле, так и продолжали это делать), но два альфы друг друга возненавидели.

— Я же не виноват, что у меня много работы, Скотти. Может, в следующем году время будет, — вздохнул Стайлз и прикрыл глаза, борясь со сном. — Нет, бро, Джексон мне не мешает, он... кажется, он заботится обо мне. Не знаю, Скотти, всё сложно и я пока не разобрался, — поделился омега.

— Слушай, дружище, а оно тебе надо? В смысле, разбираться. Может, ну его, Джексона? Он — эгоистичный мудак, и мы оба это знаем, — сказал МакКолл, всё ещё надеясь отговорить друга от этих отношений.

Уитмор не нравился ему не только из-за школьной вражды, но и потому, что Скотт был уверен — он совершенно не изменился. Как шесть лет назад был избалованным придурком, который даже не почуял беременность омеги, так им и остался. Элисон, конечно, говорила ему не лезть в чужие отношения, но МакКолл не мог, переживая за друга. Слишком чётко в памяти сохранился образ рыдающего в подушку Стайлза, обнимающего свой ещё совсем небольшой живот и воющего от боли, произнося между всем этим имя своего альфы. Скотт не хотел, чтобы всё это повторилось.

— Рад бы я, Скотти, но он мудак, которого я люблю, — ответил Стилински, радуясь, что Джексона рядом нет, потому что ему в этом признаваться он пока готов не был.

— Ты так вляпался, бро, — вздохнул Скотт.

Он, к сожалению, сделать ничего не мог. Хотел бы, но не мог. Стайлз был постоянен в своих привязанностях, а уж в чувствах, так и подавно. В Уитмора он влюбился, наверно, если не с первого, то со второго взгляда, и более ни на кого другого этот взгляд не переводил. Стилински, конечно, эти свои глупые (исключительно по его мнению, разумеется) чувства отрицал и МакКолл ему в этом отрицании верил, пока однажды друг не приехал к нему и не сказал, что беремен. Вот тогда-то глаза ранее слепого альфы открылись на то, что всем было очевидно не меньше двух лет. Скотт тогда впервые ясно осознал, что ни у него, ни у Дерека, ни у кого-либо другого шансов с этим омегой не было. Он, если честно, надеялся, что что-нибудь изменится, но нет. Стайлз никого не подпускал к себе близко и никому не давал ни единого шанса, кроме чёртового Джексона-Мать-Его-Уитмора.

— А когда было иначе, Скотти? — усмехнулся Стилински, но усмешка эта была вовсе даже не весёлой.

— Слушай, Стей, я никогда не спрашивал, но... он твой, правда? — немного опасаясь, спросил МакКолл, хорошо зная, что друг ненавидит эту тему.

Стайлз глубоко вдохнул и прикусил губу, размышляя об этом. Он, конечно, не верил во всю эту дрянь про истинного (дебильное слово) партнёра, но, чёрт бы его побрал, с Джексоном было хорошо, как ни с кем другим. С ним спокойно и надёжно, с ним тепло и совсем не хочется быть сильным, с ним можно расслабиться и окунуться в его силу. Уж за шесть лет без Уитмора Стилински мог с уверенностью сказать, что эксперимент провалился, что омеге необходим его альфа, что после ещё одного расставания он рассыплется и сдастся, что не сможет больше без него. В конце концов, Стайлзу приходилось признать, что никуда он от истинности, будь она неладна, не убежит, да и бежать особо больше никуда не хотелось. Наверно, для него пришло время остановиться.

— Да, Скотти, именно так, — всё-таки признался журналист, и от этого признания стало очень тепло и хорошо, легко, будто все те цепи, которыми он упорно себя обматывал, приковывал к батарее сдержанности и одиночества, враз рухнули, позволяя освободиться от необходимости бежать.

— Я поверить не могу, что ты это признал. Похоже, ты действительно вляпался, Стей, — заключил МакКолл, поражённый признанием друга.

— Да, бро, я знаю, — легко согласился Стайлз.

— Это не то, что я готов был от тебя услышать, — выдохнул Скотт, по-настоящему ошарашенный тем, куда склонился этот разговор. — Кажется, мне понадобится время, чтобы это переварить, — сообщил альфа.

Стилински на это рассмеялся. Всё-таки, МакКолл был отличным лучшим другом, умудряющимся всегда быть рядом, поддерживать и помогать даже тогда, когда любой другой бы отказался и отвернулся. За это омега и ценил его, за это же Элисон его любила. Скотт, несмотря ни на что, был великолепным альфой: сильным, надёжным, добрым. Иногда Стайлз спрашивал себя, почему не влюбился в лучшего друга? И не находил ответа. Наверное, для него просто не существовало никогда никого, кроме Джексона, каким бы засранцем он ни был.

— Ну, что я могу тебе сказать, Скотти... И всей жизни мало, чтобы понять всю глубину моей мысли, — максимально серьёзно сказал Стайлз, пытаясь не сорваться на громкий смех.

— Да иди ты, — хихикнул МакКолл. — Готовься к поздравлениям, именишка, — сладко пропел альфа, сам же скривившись от своего голоса.

— Фу, Скотти, как пошло, — съязвил Стилински, чтобы не высказаться (в очередной раз) о неумении Скотта шутить.

— Вали уже, работник, — фыркнул альфа, который и так понял «тонкий» намёк друга. — С днём рождения, — поздравил он ещё раз и сбросил вызов.

Стайлз хихикнул и откинулся на спинку кресла, расслабляясь и прикрывая глаза. Он уже и не помнил, когда в последний раз праздновал свой день рождения и как это было. Кажется, Элли испекла ему торт, папа вручил ключи от квартиры в Лос-Анджелесе, купленной не без помощи Питера (в чём тот никогда не признается), Крис — пистолет (Стилински его до сих пор берёт во все свои путешествия, на всякий случай), Скотт где-то откопал денег на планшет, а сам омега поглаживал свой живот, в котором уже был Питер. Стайлз не мог с точностью сказать, что всё было именно так, что это был именно тот день рождения, но это и не было важно, потому что вот уже шесть лет он вспоминает именно его и эти воспоминания помогают ему справляться со всеми проблемами. Но сейчас почему-то эти воспоминания сменились мыслями о Джексоне и их отношениях. Немного боязливо, но Стайлз всё-таки признавал, что они нужны друг другу достаточно сильно, чтобы позволить всему случиться. Журналист улыбнулся и даже не услышал, прибывая в полудрёме, как с тихим щелчком замка открылась дверь.

Уитмор тихо вошёл в номер, уверенный, что Стилински всё ещё спит, но, к его удивлению, омега сидел в кресле, прикрыв глаза и мило улыбаясь чему-то. В руке он сжимал телефон, но мышцы были достаточно расслаблены, чтобы переживать за сохранность смартфона. Впрочем, Джексона мобильный интересовал в последнюю очередь. Он смотрел на умиротворённое лицо Стайлза, который то ли дремал, то ли очень глубоко ушёл в свои мысли. Журналист был немного смешным со своим помятым лицом, всклоченными волосами и в растянутой футболке красного цвета с реактором Железного Человека. На самом деле, чертовски смешно и, вместе с тем, нереально мило.

Стряхнув с себя оцепенение, Уитмор провёл рукой у юноши перед лицом, но никакой реакции не последовало. Очевидно, Стайлз всё-таки дремал. Улыбнувшись, он вытащил у него из руки телефон и отложил его на стол рядом с креслом, а после осторожно поднял омегу на руки, справедливо решив, что ему не помешает ещё поспать. Джексон держал свою ношу максимально осторожно, стараясь не потревожить его сон и не задеть подарком, который всё ещё сжимал в ладони. Стилински завозился и, прижавшись сильнее, ткнулся носом в шею, глубоко задышав, и, похоже, окончательно успокоился. Альфа, глядя на это, не мог поверить, что омега может вести себя так с альфой, не принимая его своим, не испытывая той невыносимой магнетической тяги, от которой сам юрист не мог никуда убежать, да и не хотел. Опустив спящего на кровать, Уитмор удобно устроился рядом, подперев голову рукой и глядя на сонно ворочающееся чудо, которое заморгало и уставилось на него мутными карими глазищами.

— Доброе утро, — хрипло поприветствовал Стайлз, всё ещё находясь где-то на грани сна и яви.

Его окружал сильный, острый запах альфы, который смотрел на него смеющимися серо-голубыми глазами, лёжа рядом и будто бы защищая от всех и всего. Стилински, конечно, не впервые просыпался с Джексоном в одной постели, но сегодня всё было как-то иначе, как-то по-настоящему, словно сейчас не только ему одному хотелось что-то почувствовать, дать чему-то между ними шанс и не просто посмотреть, что получится, но и сделать всё, чтобы получилось. Что-то изменилось в альфе этим утром, а может, омеге так только казалось, но, тем не менее, они оба были здесь и им обоим это нравилось.

— Скорее уж, день, — усмехнулся Уитмор, но усмешка была доброй и даже ласковой. — С днём рождения, — он улыбнулся и протянул имениннику небольшой свёрток, который до этого оставил на тумбочке со своей стороны кровати.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Стайлз, который и не ожидал от Джексона какого-либо подарка, и принялся разворачивать обёртку.

Внутри оказался толстый блокнот с твёрдой кожаной обложкой чёрного цвета и эмблемой Бэтмена, которая сверкала металлической поверхностью. Никаких подписей или надписей внутри не оказалось, зато затесался рисунок карандашом, сделанный, очевидно, с фотографии: папа, Питер, Скотт и Элисон возле снеговика у его дома в Бейкон-Хиллз. Стилински эту фотографию хорошо помнил, хоть и не видел давненько (она у него в телефоне затерялась среди множества других). Это было два года назад, когда снега в Калифорнии намело, как в Нью-Йорке, что для их штата большая редкость, и они все вместе решили съездить домой. Классные выдались каникулы, к концу которых даже Хейл подтянулся, который в снеге ничего удивительного не видел и возвращаться в тихий городок не любил. Было действительно классно.

— Ты сам рисовал? — спросил Стайлз, всё ещё рассматривая великолепную работу.

— Нет, я совершенно точно не умею рисовать, что, впрочем, вряд ли можно счесть большой проблемой, — широко усмехнулся Уиттмор, чем заставил омегу рассмеяться.

Смеялся Стилински громко и заразительно, так что вскоре они оба уже хохотали над словами Джексона, который и хотел, и не хотел спрашивать у Стайлза о том, понравился ли ему подарок и не злится ли он, что альфа без разрешения копался в его телефоне. Впрочем, судя по реакции, он не злился. Отсмеявшись, омега удобнее устроился на кровати, прижимая подарок к груди и глядя на Уитмора из-под ресниц. Специально или нет, но он соблазнял каждым изгибом тела, улыбкой и этим взглядом, который будто воспламенял те участки тела, на которые падал.

— Боже, иногда ты такой юрист, — хохотнул Стилински. — Спасибо, — не то сказал, не то выдохнул Стайлз, физически ощущая жар альфы и его желание, быстро распространяющееся по телу.

— Пожалуйста, — ответил Джексон, ведя рукой под футболкой парня, от чего омега жмурился, и наткнулся на длинный, но тонкий шрам внизу живота.

Не надо быть врачом, чтобы знать, что это за шрам и при каких обстоятельствах он был получен. Уитмор провёл по нему пальцами, ощущая шероховатость кожи и внутреннее волнение от осознания того, что вот тут, в этом хрупком, тонком теле рос его сын, доставляя неудобства своему папочке, даже боль, наверно. Обидно только, что его не было рядом, чтобы помочь и поддержать, но это вполне можно исправить. Сделать всё правильно, чтобы не приходилось больше не перед кем извиняться.

— Было почти не больно, — улыбнулся Стайлз и погладил альфу по руке, всё ещё прижимая блокнот к груди другой рукой.

— В следующий раз будет совсем не больно, — серьёзно пообещал Уитмор и посмотрел в глаза Стилински.

Журналист понятия не имел, как реагировать на эту фразу, потому что слышал в ней прямое предложение быть вместе. Более того, омежья сущность рванулась к своему альфе, требуя рассказать, подчиниться и отдаться, чтобы принадлежать, не прятать больше свой запах и не чувствовать одиночества. Собственно, Стайлз и не собирался дальше прятать запах, поэтому ещё вчера перестал принимать подавители, но проявится это только завтра, ближе к вечеру. Омега хотел, чтобы Джексон сам всё понял, почуял, что Стилински давно уже принадлежал ему.

— Не думаю, что готов к следующему разу, но если ты обещаешь... — начал Стайлз, но договорить ему не дали, потому что Уитмор сократил разделяющее их расстояние и коснулся его носа своим.

— Не сомневайся, — ещё серьёзнее и увереннее перебил альфа, следя за тем, как резко расширяются зрачки омеги и учащается дыхание, вдыхая его запах и медленно сходя ума.

Возможно, ему только казалось, но за последние дни запах Стилински стал чище и сильнее, приятнее и ярче, он щекотал ноздри приятной свежестью, чем-то острым и очень родным. Джексон пока не мог разобрать его на компоненты, но казалось, что ещё немного — и у него получится, он найдёт тот манящий компонент, который заставляет определять его, как своего омегу, стремиться защитить и подчинить. Уитмор хорошо помнил, как встретил вертлявого, шебутного мальчишку с заразительной улыбкой лягушачьего рта и блестящими оленьими глазами. Тогда они ещё не понимали, что такое — быть альфой и омегой, не были ни друзьями, ни врагами, у Стайлза было два лучших друга и полноценная семья, а у Уитмора — куча денег и приёмные родители. Это потом у Стилински умерла мать и на одного друга стало меньше, позже у Джексона появилась его Порше, популярность и всеобщая любовь. Самое смешное, что ещё до всех изменений в их жизнях, он хотел быть ближе к солнечному парнишке, но не мог себе этого позволить. Тогда не мог.

Стайлз сглотнул, глядя альфе в глаза, которые были наполнены силой и уверенностью. Всё тело Уитмора было напряжено и обжигало жаром даже сквозь лёгкую белую рубашку и красную футболку. Стилински почти бездумно оторвал руку от блокнота и положил на щёку мужчины, поглаживая гладко выбритую кожу, задевая кромку роста волос и подбородок. Хотелось ещё немного податься вперёд и поцеловать тонкие губы, вкус которых так и не смог забыть. Никогда не сможет, на самом деле, потому что любил за всю жизнь только одного альфу, который сейчас нависал над ним, глубоко дыша, поглаживая живот и глядя внимательными глазами.

Всю красоту момента разрушил телефонный звонок откуда-то со стола. Стайлз закрыл глаза и прикусил губу от разочарования, а Джексон зарычал, посылая мурашки по телу омеги и надеясь, что мобильный замолчит. Не вышло. Телефон как звонил, так и звонит, чем безмерно раздражает Уитмора, который меньше всего хотел выпускать своего парня из рук (честное слово, в отпуск они поедут без телефонов). Стилински, собственно, тоже выбираться не спешил, нежась в сильных руках впервые за чёрт знает сколько времени. Хотелось плюнуть на всё и просто поцеловать, наконец, альфу, но звонивший был настойчивым, так что Джексону, скрипя зубами, пришлось откатиться на бок, позволив Стайлзу подняться и ответить на звонок.

— С днём рождения, ребёнок, — раздался из трубки как обычно строго-взволновано-спокойный голос отца.

Как Джону удавалось совмещать все эти интонации вместе, Стайлз не понимал и не знал до сих пор. Скорее всего, сказывались долгие годы работы в полиции. Журналист улыбнулся, обернувшись к Джексону, который следил за ним внимательным взглядом, и одними губами произнёс «папа». Уитмор тоже улыбнулся и прикрыл глаза. Как бы сильно ему ни хотелось уложить омежку рядом, обнять посильнее и дышать-дышать-дышать им, но, видимо, момент окончательно упущен. Если позвонил шериф, то и Питер крутится где-то рядом, а после разговора с сыном Стилински всегда менялся, становился немного встревоженным и даже нервным.

— Спасибо, пап. Как у вас там дела? — ответил Стайлз и сел в кресло, не сводя при этом взгляда с альфы.

— Всё у нас хорошо. Питу на месте не сидится, правда, так что в участке тишины и покоя нет. Кого-то мне это сильно напоминает, — усмехнулся Джон, вспоминая сына в возрасте внука.

Стайлз всегда был гиперактивным ребёнком, которому всё было интересно, он стремился всё узнать и найти приключения на свою задницу. В этом возрасте он был открытым, доверчивым, но всё же умным мальчишкой, который ставил на уши весь участок тысячей и одним вопросом к каждому сотруднику. Питер был очень на него похож: неугомонный ребёнок с новыми, неиссякаемыми вопросами каждый день. Шериф, правда, наотрез отказывался признавать себя дедушкой. Рановато как-то, впрочем, об этом он с сыном не говорил, чтобы не расстраивать его и себя.

— Понятия не имею, о ком речь. Я таким в детстве не был, ты же знаешь. Я был спокойным, сосредоточенным и очень послушным ребёнком. Может, это Джекс страдал шилом в одном месте? — риторически спросил Стайлз, невинно пожимая плечами, а Уитмор на кровати приподнялся на локтях и посмотрел, вскинув бровь, будто спрашивая: «Ты это серьёзно?», на что Стилински только улыбнулся.

— Уж я-то знаю, — засмеялся Джон, который, конечно, не помнил Джексона в возрасте пяти-шести лет, да и не знал, наверно.

Стайлз тоже засмеялся, на что Уитмор поднял и вторую бровь, но предпочёл ничего не говорить. Зачем? Он всегда знал, что его омега немного того, так что удивляться не было никакого смысла. Собственно, его всё устраивало и ничего менять он не хотел. Стилински же больше догадывался, чем знал наверняка, каким был альфа в детстве, но такое сравнение пришлось к слову и позабавило отца, что и было самоцелью. Пусть шериф и не говорил, но это вовсе не означает, что он одобряет образ жизни своего сына, и парень это прекрасно понимал. Сделать ничего не мог, но с появлением Джексона его жизнь сделала очередной крутой поворот, который вполне может привести к чему-то большему.

— Пап, с днём рождения! — прокричал в трубку Питер, забрав её у дедушки. — Я тебе желаю хороших фотографий, интересных заказов и чтобы отец был рядом, — весело сказал мальчик, а Стайлз вздрогнул всем телом, чем заставил Уитмора насторожиться.

— Спасибо, малыш, но... — начал было журналист, но его прервали.

— Эй, я точно знаю, что если очень хотеть, то оно сбудется, потому что я хотел — и он приехал, так что тебе тоже нужно просто пожелать. Проверено на собственном опыте, — с весёлой улыбкой и серьёзными глазами (Стилински точно знал, как выглядит сейчас его ребёнок) сказал Питер, уверенный, что его поймут.

Папа всегда понимал, на самом деле. Иногда без слов, а иногда — внимательно слушая и прислушиваясь. Сейчас мальчик хотел, чтобы его родители были вместе, и безмерно радовался, что они уехали вдвоём, потому что отец точно сможет сделать так, чтобы всё наладилось. Питер точно знал, что сможет, потому что это — первый альфа, который смотрел на его папу так же, как Скотт смотрит на Элисон, когда думает, что этот взгляд никто не увидит. Отношения МакКоллов он считал проявлением истинной любви, о которой пели все диснеевские принцессы поголовно. И нет, мальчик ни в коем случае не смотрел эти дурацкие сопливые мелодрамы со счастливым концом. Разве что, раз или два. Совершенно случайно, да.

— Я хочу, — тихо согласился Стайлз, признавая своё полное поражение.

— Вот и хорошо! — довольно заключил ребёнок. — Тогда с днём рождения и пусть он всегда будет рядом! — почти прокричал Питер, явно довольный своим поздравлением.

Стайлз же плотно закрыл глаза и мысленно повторил последнюю фразу сына: «...пусть он всегда будет рядом». Чёрт, пожалуй, в этот раз именно это пожелание станет его девизом на весь следующий год, а может, и больше, потому что Джексон, кажется, — его вечный камень преткновения, который раз за разом возникает на пути. Стилински очень хотел, чтобы этот раз стал последним, чтобы он, наконец, остался и остановил его самого. Из мыслей его выдернули гудки в трубке. Видимо, Питер успел уже попрощаться. Покачав головой, он отложил телефон и поднял глаза на пейзаж за окном.

— Всё в порядке? — спросил Джексон, подозрительно глядя на омегу.

— Да, всё в норме. Питер всего-то мешает папе и всему офису шерифа спокойно работать, — фыркнул Стайлз и, поднявшись, встал напротив окна.

Уитмор только вздохнул и тоже поднялся, чувствуя, что омега не на шутку встревожен. Вообще-то, Джексон вдруг поймал себя на мысли, что с момента встречи с каждым днём всё лучше и лучше чувствует Стилински, его настроение и чувства. Именно это убеждало Джексона в их связи, которая не появляется просто так. Стайлз — его, хочет он того или нет, но они связаны с той судьбоносной для них течки. Тем обиднее ему было, что он не понимал этого шесть долгих лет. С другой стороны, теперь альфа здесь, он знает правду и хочет только услышать признание от своего омеги, но не сейчас. Сейчас журналиста нужно успокоить.

— Послушай, ну что с ним может случиться в Бейкон-Хиллз? Да к тому же под присмотром твоего отца? Стей, шериф умудрялся присматривать за тобой и МакКоллом, а у нашего сына в разы больше благоразумия, — сказал Уитмор и обнял омегу, прижимая его к себе и делясь с ним своим теплом и уверенностью.

— Ты и не представляешь, Джекс, в какие передряги можно влезть в нашем тихом городке, — ответил Стилински, прижимаясь ближе к альфе и прикрывая глаза.

— Хочешь сказать, я не представляю, в какие передряги ты втягивал вас обоих, а после ловко увиливал от наказания и МакКолла вытаскивал? — ехидно поинтересовался Джексон, наслышанный о «подвигах» своего журналиста.

В детстве Стайлз был поистине неугомонным ребёнком, который любил находить неприятности на свою задницу, да ещё и втягивал в них своих друзей. По словам отца Уитмора, сын тогда ещё помощника шерифа обладал острым умом и неукротимым нравом, не говоря уже об остром языке и умении защищать себя и своих близких. Будучи адвокатом, его отец часто бывал в офисе шерифа и слышал откровенно ехидные замечания маленького Стилински об умственных способностях жалующихся обвинителей, а самое смешное — никто не мог по-настоящему обвинить его, потому что не имел доказательств. К тому же, на стороне ребёнка закон, который он досконально знал уже к семи годам, и Хейлы, семье которых никто не решался перейти дорогу. Так что, да, Джексон достаточно знал о событиях тех дней, потому что это были любимые истории их семьи за ужином.

— Между прочим, некоторые идеи исходили от Скотта, — возмутился Стайлз, чувствуя, как руки альфы сжимаются сильнее, при этом не причиняя боли или дискомфорта.

— Не самые удачные, надо полагать, — усмехнулся Джексон, ощущая, что напряжение и волнение Стилински уходят.

— Вообще-то, да, но не говори ему, что я это признал, — попросил омега, укладывая свои руки поверх рук Уитмора.

Прямо сейчас Стайлз чувствовал себя счастливым, потому что его альфа был рядом, обнимал и, кажется, наконец-то, понимал его, ощущал их связь и не отвергал её; сын в безопасности, потому что Джексон прав: папа сумел контролировать его, а значит, справится и с Питером; у него есть любимая работа, на которой всё идёт хорошо... Стилински, на самом деле, больше ничего и не надо.

— Обещаю, — улыбнулся Уитмор и прикрыл глаза, глубоко дыша запахом Стайлза, который с каждым вдохом раскрывался всё больше.

Джексону больше не надо ни о чём спрашивать, потому что и так понятно, что омега больше не принимает подавители, а значит, совсем скоро он сможет почувствовать его в полном объёме и получит своё признание без лишних слов. Оба знают, что сейчас их жизнь делает очередной поворот, сворачивая на скользкий путь, на котором всё будет зависеть только от них. От их чувств и веры друг в друга, потому что в «Рио» приехал человек, способный всё испортить.