Правильный поворот

Стайлз готов был уже отключить телефон к чёртовой матери, потому что его постоянное жужжание раздражало и отвлекало от работы. Хвала богам, вечер почти закончился, и осталось только дождаться объявления финалистов. Наконец-то, закончились и звонки: Элисон, Хейлы и коллеги — кажется, его поздравили уже все, кого он знал. Лидия и Денни прислали смс, за что журналист был им чертовски благодарен. Джексон сидел за одним из столиков, потягивая виски, и внимательно за ним наблюдал. Стилински даже не нужно было оборачиваться, чтобы это знать, потому что он всем своим существом ощущал его взгляд, наполненный теплом и странным ожиданием.

На самом деле, Стайлз с самого пробуждения заметил, что альфа преисполнен каким-то ожиданием и немного тревогой. Это его настораживало, но он предпочитал пока что не вмешиваться. Хватало других дел, да и потом у них ещё будет время. Главное — закончить всё-таки этот репортаж, написать его и отправить, чтобы можно было вздохнуть с облегчением и сосредоточиться на Уитморе. Журналист почти весь день раздумывал об этом и решил, что сегодня подходящий день, чтобы им поговорить об их отношениях и будущем. В конце концов, он достаточно долго откладывал этот разговор и не хотел больше терять время. Утро показало, как много значит для него этот альфа.

Обернувшись, Стилински нашёл глазами столик Джексона и застыл на мгновение с приоткрытым ртом. Рядом с Уитмором сидела эффектная брюнетка в вызывающем коротком красном платье и с того же цвета помадой на пухлых губах. Девушка была хороша собой и с улыбкой смотрела на альфу, подперев подбородок внешней стороной ладони. Собственно, удивляться тут нечему: юрист успешен, что видно даже невооружённым глазом, красив и силён, так что не новость, что на него гроздьями будут вешаться вот такие вот дамочки. Ещё неделю назад, быть может, он бы просто отвернулся, потому что куда ему тягаться с такой красоткой, но не сейчас. Он любит Джексона и тот — его альфа, так что Стайлз не собирался отводить взгляд, наоборот. Журналист усмехнулся и, почти не глядя сфотографировав финальное табло, принялся пробираться к своей истинной паре.

***

Уитмор довольно наблюдал за своим омегой, который уверенно следил за всем происходящим на сцене, где подводят итоги вечера. Рене несколько минут назад сообщил, что всё готово для ужина и теперь оставалось только дождаться Стайлза, чтобы узнать его мнение о небольшом сюрпризе, который он подготовил. Джексон немного беспокоился, поскольку сегодня на Стилински внимания обращают в разы больше, чем вчера, и это неудивительно. Запах журналиста становился всё откровеннее с каждым часом и привлекал к себе множество взглядов. Пока что всё ограничивалось только взглядами, но альфе всё равно не терпелось поскорее увести омегу прочь из зала, чтобы укрыть от этих взглядов и людей.

— С этим омегой тебе ничего не светит, — раздался сбоку приятный женский голос.

— Мелена? — удивлённо спросил Джексон, поворачивая голову к ослепительной девушке, присевшей за его столик.

С Меленой Дуглас он познакомился ещё в Сан-Франциско в каком-то из многочисленных клубов. Эта девушка была невероятно хороша собой и источала приторно-сладкий аромат, присущий всем омегам. Вот только на этом её плюсы заканчивались. Брюнетка обладала премерзким характером избалованной стервы, недалёким умом и, вопреки этому, хитростью гадюки. Их отношения продлились всего две недели, после чего Уитмор разорвал с красоткой все связи. Она, кажется, не сильно огорчилась, до чего ему, в общем-то, не было никакого дела.

— Здравствуй, Джексон, — она улыбнулась, цепко рассматривая бывшего парня. — Вот уж не ожидала тебя здесь встретить. Мне казалось, ты не любишь азартные игры, — заметила девушка, накручивая локон волос на палец с длинным ногтем.

— А мне казалось, что у тебя недостаточно денег, чтобы отдыхать в таких заведениях, как «Рио», — усмехнулся в ответ Уитмор и откинулся на спинку своего кресла.

Мелена нахмурилась на это заявление и поджала губы. Джексон Уитмор оказался её самым большим разочарованием и провалом, откровенно говоря, потому что план по выкачиванию из богатого мальчика-зазнайки денег он раскусил быстро. Более того, этот засранец ещё и выставил её на посмешище на одной из вечеринок Сан-Франциско. Девушке ничего не оставалось, кроме как уехать из города, потому что весь высший свет в нём уже едва ли не презирал её. Благо, с ней всё ещё была её внешность и запах, чтобы с комфортом обустроиться в Лос-Анджелесе и задуматься над карьерой актрисы. Собственно, на покерный турнир она приехала в поисках новой пассии, и каково же было её удивление, когда она увидела взгляд своего обидчика, лучшего адвоката Нью-Йорке, направленный на омегу. В голове тут же созрел план мести, который она как раз и воплощала в жизнь.

— Знаешь, мне даже жаль, что Питер Хейл тебя закопает, когда узнает, что ты положил глаз на его омегу, — с усмешкой призналась Дуглас, и эта фраза заставила Джексона напрячься.

Правда, всего на несколько мгновений. Может быть, ещё вчера или даже сегодня утром он бы разозлился и бросился выяснять отношения, бросил бы вызов Хейлу, но не сейчас. Сейчас он убеждён, что между Стайлзом и Питером ничего нет и никогда не было. Уитмор знает своего омегу, любит его и доверяет ему. Запах Стилински почти такой же чистый, как и в тот вечер, когда он встретил его по дороге в клуб, а это говорит о том, что у омеги никого не было за эти шесть лет. К тому же, Хейл — не тот человек, чтобы жить в Нью-Йорке, когда выбранный им омега работает и живёт с сыном в Лос-Анджелесе. Кто угодно, но только не Питер.

— Это вряд ли, — хмыкает Джексон и оскаливается. — У Хейла нет омеги, а если и есть, то это не он, — альфа смотрит на обескураженную девушку и не сдерживается от довольного смешка.

— Это он, — взяла себя в руки Мелена. — Я видела их вместе в Лос-Анджелесе в кофейне. Они смеялись, что-то обсуждали и Хейл держал его за руку, — жарко произнесла Дуглас и глаза её загорелись, когда она увидела, как напряглась спина альфы.

Как бы силён Джексон ни был и как бы удачно ни складывалась его адвокатская карьера, но мало кто решался перейти дорогу Питеру Хейлу, который был не только потрясающе привлекательным альфой, успешным юристом, хитрым политиком и умелым бизнесменом, но ещё и чертовски опасным человеком. Он легко расправлялся со своими конкурентами и был беспощаден к врагам, заработав репутацию устрашающего противника на любом поприще. Так что неудивительно, что Уитмор так напрягся, услышав её аргументы. Собственно, теперь она может крутить мальчиком-адвокатом, как ей захочется. Он на всё пойдёт, лишь бы сохранить этот эпизод в тайне.

Сам же Джексон напряжённо вглядывался в толпу, потому что совершенно потерял Стайлза из виду и его это пугало. На слова же Мелены ему было глубоко плевать по уже названным причинам. Сейчас его интересовало только то, куда умудрился запропаститься Стилински, и не пора ли отправляться его искать. Как бы там ни было, а сейчас в зале уйма раздосадованных проигрышем альф и чуть меньше — разогретых победой, и любой из них может пожелать утешиться или отпраздновать этот вечер с привлекательным омегой. Любому же из них будет совершенно безразлично мнение самого омеги по этому поводу. Когда альфа уже собрался отправляться на поиски своей пропажи, его отвлекло движение рядом и знакомый запах.

— Я закончил, — довольно оповестил Стайлз, усевшись на подлокотник кресла Уитмора, и альфа машинально обнял его за талию, чтобы не упал.

— А твой альфа не против всего этого, малыш? — ехидно поинтересовалась Дуглас, ничем не выдав своего удивления поведением парня.

Стилински прищурился и посмотрел на Джексона, который, в свою очередь, смотрел на него с видимым облегчением и, вместе с тем, недоумением в глазах. Что бы тут ни происходило, но это явно не особенно радовало юриста, да и особа эта ему, кажется, была неприятна. К тому же, Стайлз совершенно не понял этот вопрос про альфу, а потому вскинул бровь, раздумывая над ответом. Как бы там ни было, а леди в красном (хотя на леди девушка походила весьма отдалённо, скорее уж, на особу куда как более фривольного поведения) он щадить не собирался и, уж тем более, отвечать на её непонятные выпады.

— Ещё раз назовёшь меня «малышом» — и я подам на тебя в суд за оскорбление личности, а мой альфа выиграет для меня это дело, — мило улыбнулся омега и зарылся пальцами в волосы Джексона, перебирая мягкие пряди.

— Да, выиграет, если я не расскажу ему о твоих похождениях на стороне, — предупредила девушка, довольно глядя на нахмурившегося парня.

— Так, я что-то не понимаю, что тут происходит, — сказал Стайлз больше Уитмору, чем Мелене. — Какие ещё похождения? — Стилински действительно ничего не понимал, с трудом улавливая ход мыслей своей собеседницы, с позволения сказать.

Джексон предпочитал в эти разборки не лезть, потому что улавливал исходящий от Стайлза гнев и желание размазать соперницу по стенке. К тому же, альфа хорошо знал, что его омега умеет защищаться и атаковать, и хотел посмотреть на это умение. Плюс ко всему, юрист ясно ощущал исходящую от журналиста ревность. Она щекотала его рецепторы, заставляла глубоко в груди зарождаться довольный рык, который он с трудом сдерживал. В конце концов, он решил дать своему парню сбросить напряжение после продолжительного рабочего дня, раскурочивая все надежды Дуглас. Оно пойдёт ему на пользу и поможет немного расслабиться.

— Правда? Совсем не понимаешь? Мне кажется, тебе стоит ещё потренироваться во лжи, — притворно вздохнула Мелена, на что Стилински только вскинул бровь. — Питер вряд ли оценит твои отношения с другим альфой, — усмехнулась она, полагая, что сейчас парень должен испугаться, но тот выглядел только ещё более удивлённым и ничего не понимающим, так что Уитмор решил вмешаться.

— Она считает, что Питер Хейл — твой альфа, — произнёс альфа, поглаживая бок Стайлза под рубашкой.

Сначала журналист удивлённо посмотрел на Джексона, потом на усмехающуюся, явно ожидающую своего триумфа девушка, а после рассмеялся. Он мог предположить всё, что только угодно, но чтобы такое... Святые небеса, Питер был всего на десять лет младше его отца, он заядлый одиночка и живёт в Нью-Йорке, ненавидя, когда кто-то нарушает его личное пространство. Все его отношения с несчастными, по уши влюблёнными в него омегами длились не дольше месяца и заканчивались изгнанием незадачливых пассий из жизни успешного адвоката. Собственно, в этом плане все альфы Хейлов были несколько... неудачливы. Питер предпочитал одиночество, сам отшивая всех омег куда подальше, а Дереку в делах сердечных хронически не везло. Если к его дядюшке подкатывали исключительно влюблённые пассии, то на него вешались исключительно вымогатели и стервы. Стилински на это только головой качал и немного улыбался, потому что... ну серьёзно, тут и смех и грех. Хвала небесам, у Коры и Лоры всё было куда как лучше. Обе омеги давно уже вышли замуж и были более чем счастливы со своими альфами, а это при том, что Кора — ровесница журналиста. В общем, да, ничего между ними быть не могло и хорошо, что Уитмор это понимал, поскольку меньше всего ему бы хотелось накалять и без того сложные отношения двух альф.

— Он мой близкий друг, его сестра — моя крёстная, а он сам — крёстный моего сына, так что, полагаю, он здорово посмеётся, когда... прости, понятия не имею, как тебя назвала матушка, да мне и без разницы... когда ты сообщишь Питеру Хейлу, что он — мой альфа. Посмеётся, а после засудит за клевету. Забавное выйдет дело. Боюсь, дамочка, тебе не светит ни с Питером, ни с Джексоном, даже если ты останешься последней омегой во всём мире, — Стайлз пожал плечами и сверкнул коньячными глазами, понимая, что тут и говорить не о чем.

— Жаль тебя разочаровывать, красавчик, но ты сидишь рядом с моим бывшим парнем, — Мелена стрельнула глазами в сторону Уитмора, который ответил ей прищуром и недовольством.

Меньше всего альфа хотел, чтобы разговор повернул в эту сторону, потому что, в отличие от Стилински, он не отличался верностью (к чёрту, он даже не знал, что должен быть верен), но и не гордился этим. Совершенно. Скорее, даже наоборот, потому что ему было несколько стыдно за свои похождения. Они не говорили с омегой об этом, но юрист не хотел потерять своего парня, только-только обретя его, из-за этой язвительной сучки, не умеющей вовремя закрыть свой поганый рот. Впрочем, судя по Стайлзу, он не особенно напрягся. Наоборот, на его губах расцвела такая улыбка, словно ему вручили Пулитцеровскую премию, или что там давали журналистам за их заслуги... Это было несколько странно, но Джексон достаточно хорошо знал своего омегу, чтобы забеспокоиться.

— И тот факт, что он сидит рядом со мной, говорит о безукоризненном вкусе моего альфы. Ширпотреб хорош для разового использования, но не более того. К тому же, им пользуются многие, что значительно снижает уровень его востребованности, — всё так же мило улыбаясь, пожал плечами Стилински, нисколько не задетый злыми словами.

Дуглас побагровела от злости, не зная, что на это ответить. Так её не унижал даже чёртов Уитмор, который умудрился тогда здорово её задеть. Похоже, треклятый альфа умудрился найти себе такого же мерзкого омегу, который наглый и язвительный под стать своему избраннику. Гордо вздёрнув подбородок, Мелена поднялась и, сильно покачивая бёдрами, удалилась, желая навсегда забыть и о Джексоне, и об этом журналисте. С неё достаточно.

— У меня, между прочим, есть для тебя сюрприз, который рискует испортиться, если мы не поторопимся, — сообщил Уитмор, взяв себя в руки после последней фразы омеги.

Он поднялся и, взяв Стайлза за руку, повёл прочь из зала. Стилински не был против, потому что сюрприз его заинтересовал, да и сам этот эпизод его нисколько не расстроил, потому что ему было прекрасно известно, что Джексон не был монахом эти шесть лет, да и кто бы на его месте был? Журналист его не винил и не злился, потому что юрист вернулся, а это самое главное. Для него и для Питера, во всяком случае, а мнение всех остальных омегу не интересовало ни раньше, ни, тем более, сейчас.

— Я, наверно, должен извиниться за этот эпизод, — тихо сказал Уитмор, пока они поднимались в лифте.

— На самом деле, это было даже забавно, — улыбнулся омега, глядя на него спокойными глазами без тени упрёка.

— Стей... — начал было Джексон, но Стайлз шагнул ближе, становясь почти вплотную и одним взглядом прося замолчать.

— Ты правда считаешь, что меня волнует, сколько у тебя было омег или со сколькими ты спал? — риторически спросил Стилински и покачал головой. — Мне наплевать, если они остались в прошлом, — серьёзно сказал омега и Уитмор тут же обнял его, утыкаясь носом в лохматые волосы.

— В прошлом, — ответил альфа, едва сдерживаясь от несвойственных ему слёз.

Он сейчас не мог передать всю ту гамму чувств, которые бушевали у него внутри: благодарность, счастье, любовь, радость, нежность и какая-то воздушная лёгкость. Стайлз прощал его за всё, что было между ними раньше, и соглашался на то, что будет впереди, а это было бесценно. Джексон же пообещал себе, что больше никогда его не подведёт, никогда не оставит и не предаст, потому что не сможет, не захочет жить дальше без него и Питера. У него, наконец-то, появилась его семья, которую он ни за что не потеряет во второй раз.

Из приятного молчания их выдернула распахнувшаяся дверь лифта. Двое влюблённых развернулись и вышли на крышу, которая поражала своим видом. Большая смотровая площадка была украшена несколькими фонарями, которые освещали небольшой круглый столик на двоих, внизу раскинулся сияющий ночной Лас-Вегас — и всё это вместе создавало потрясающую атмосферу романтики и нежной влюблённости. Рядом со столом стоял официант с белым полотенцем на руке, а над головами у них сияла полная луна и тысячи тысяч звёзд.

— С днём рождения, — улыбнулся Джексон, более чем довольный произведённым эффектом.

— Это потрясающе, — ошарашено произнёс Стайлз, осматриваясь.

Для него никто и никогда не делал ничего подобного, поэтому он действительно был шокирован и вдохновлён одновременно, не зная, что сказать. Впрочем, судя по улыбке Уитмора, он уже сказал всё, что было нужно, и даже больше, потому что омега ясно ощутил слезинку, скатившуюся по щеке. В конечном итоге, Стилински взял себя в руки и подошёл к столику, где его уже ждал альфа. Официант разлил по бокалам шампанское, убрал баранчики с салатов и испарился, оставляя пару наедине, чтобы они могли поговорить обо всём, о чём до сих пор не говорили.

Ужин проходил в лёгкой атмосфере чувственной романтики и взаимной нежности. Двое влюблённых говорили обо всём, что происходило с ними после расставания, вспоминали школу и те чувства, которые в действительности испытывали тогда друг к другу. Стилински рассказал Джексону о том, почему именно Питер стал крёстным их сына, и как порой ему не хватало сильного альфы рядом. Уитмор поделился тем, что мысли о Стайлзе никогда его не оставляли и он очень хотел встретиться, хоть и подозревал, что тот уже давно не один, ведь это было бы закономерно.

— У меня никогда никого не было, — признался Стилински, отставляя от себя пустую тарелку, в которой совсем недавно было мороженое.

— Я знаю, — ответил Джексон и в этот момент над их головами начали взрываться фейерверки. — А вот и финальный аккорд сюрприза, — подмигнул альфа, на что Стайлз восторженно вскрикнул и бросился к парапету, захватив по дороге сумку с фотоаппаратом.

Омега в полном восторге следил глазами за взрывами разноцветных искр, фотографировал всё это и безудержно улыбался, когда сзади его, как и утром, обняли сильные руки, а горячие губы ткнулись в шею, согревая прохладную кожу. Уитмор ласково целовал Стилински, чувствуя, что скоро не сможет контролировать свои желания, потому что запах Стайлза сшибал все ограничители напрочь. Это был запах принадлежащего ему омеги. К шоколадно-мятным ноткам примешался кофейно-коньячный аромат самого альфы и это чертовски сильно било по мозгам и рецепторам, а клыки так и чесались укусить, поставить метку и окончательно уже присвоить его себе, что следовало сделать ещё шесть лет назад.

— Я люблю тебя, — прошептал Стилински, обернувшись, и поцеловал своего альфу, впервые за шесть лет, зарываясь пальцами в светло-русые волосы и поглаживая крепкую шею.

Джексон не знал, что его порадовало больше: поцелуй или признание, но, так или иначе, прижал Стайлза ближе к себе и ответил на поцелуй, углубляя его, делая из несмелого жарким, но всё равно нежным, осторожным. Тёплые ладони пробрались под рубашку омеги, поглаживая прохладную кожу поясницы, язык скользнул в горячий рот и прошёлся по щекам и нёбу, погладил зубы, сплетаясь с языком-хозяином. Они вспоминали давно забытые чувства, ощущения, вкус друг друга и прикосновения, растворяясь в запахах, касаниях и своей любви, от которой кружилась голова.

— Ещё чуть-чуть — и я не смогу остановиться, — хрипло пробасил Уитмор, пытаясь не сорваться на рычание.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — тяжело дыша и блестя карими глазами, сказал Стайлз, всё ещё обнимая Джексона, и от этого у альфы враз сорвало все тормоза.

Он подхватил омегу на руки и почти бегом бросился в их номер, едва способный вспомнить, на каком этаже он находится. Стилински крепко держался за широкие плечи, покрывая поцелуями шею и скулы, оставляя на коже небольшие засосы и влажные следы, чем сводил Уитмора с ума, заставляя двигаться быстрее. Как они добрались до комнаты, вряд ли мог сказать хоть один из них, потому что оба были слишком увлечены друг другом: поцелуями, прикосновениями и запахами. Стайлз сбросил свою сумку с вещами на кресло и уже спустя мгновение оказался на кровати с нависающим над ним Джексоном. Молодые мужчины тяжело дышали, глядя друг другу в глаза и отсчитывая секунды, чтобы немного остыть. Первым не выдержал омега. Он притянул пару к себе, втягивая в очередной умопомрачительный поцелуй, пока руками расстёгивал его рубашку, с трудом способный совладать с маленькими пуговками своими трясущимися пальцами.

Джексон, взрыкнув, отстранился, чтобы избавить их обоих от одежды, которая слишком сильно мешала сейчас. Рубашки, джинсы, обувь и бельё полетели на пол, пока они, мешая друг другу руками и губами, избавлялись от лишнего тряпья. В конечном итоге, Стайлз уложил альфу на спину, исследуя его великолепное тело губами, языком и пальцами, на что Уитмор рычал и вздрагивал, но не мешал, понимая, что Стилински изголодался по ласкам куда больше него самого. Впрочем, омега не собирался долго дразнить себя и своего альфу, потому что они оба изнывали от желания.

Уитмор, погружённый в прикосновения тонких пальцев к своей груди, пропустил тот момент, когда Стайлз приподнялся и одной рукой направил его член в свою пульсирующую и текущую дырочку. Юрист распахнул глаза, когда ощутил, как головка медленно проникает в горячее, влажное нутро, раздвигая узкие, почти девственные стенки. Стилински опустился до конца и замер, тяжело дыша и сглатывая покатившиеся из глаз слёзы. Он не ожидал, что это будет так больно, потому что в прошлый раз он не испытывал никакого дискомфорта. Джексон ловко, но максимально осторожно перевернул их, мягко опуская омегу на постель, чтобы не причинить ему лишней боли. Альфа нежно гладил подрагивающие бёдра Стайлза и сцеловывал его слёзы, давая время привыкать к нему, заново научиться принимать его. Стилински вцепился в его плечи, чувствуя, как постепенно боль уходит, оставляя только потрясающее чувство заполненности, единения и нежности, в которых хотелось раствориться.

— Двигайся, Джекс, пожалуйста, — проскулил омега и сам толкнулся навстречу альфе.

Дважды Уитмора просить не пришлось. Он рыкнул, теряя остатки самоконтроля, и начал двигаться. Сначала медленно, чтобы не сделать Стайлзу больно, но постепенно наращивая темп. Член легко скользил во влажном от смазки отверстии, задевая чувствительную простату, из-за чего Стилински буквально подбрасывало на постели. Он стонал без стеснения, шептал имя своего альфы, сжимал в пальцах простыни и царапал сильные напряжённые плечи, а Джексон не мог налюбоваться своей парой, срываясь на короткие толчки, доставляющие удовольствие обоим. Долго это не могло продолжаться, потому что они слишком идеально подходили друг другу и слишком сильно соскучились по такой тесной связи. Все мышцы в телах пары были напряжены, и это требовало выхода.

— Мой, — прорычал Уитмор, сильно сжимая руки на бёдрах Стайлза, чтобы остались синяки, как метки его принадлежности.

— Всегда был, — прошептал едва слышно в ответ Стилински, но альфа услышал и, наклонившись, вцепился клыками в нежное местечко на шее омеги, предназначенное для метки.

Стайлз выгнулся от этого укуса, от которого его пронзило током, и, вцепившись руками в волосы Джексона, который вылизывал только что поставленную метку, кончил. Уитмор, оторвавшись от шеи пары, сделал ещё несколько сильных толчков, в сокращающемся анусе Стилински, и тоже кончил, чувствуя, как разбухает узел, связывая их, сцепляя и подчиняя друг другу.

Кое-как придя в себя, альфа перевернул их набок лицом друг к другу и прижал омегу к себе, поглаживая его поясницу и внимательно разглядывая умиротворённое лицо.

— Хорошо, что у меня не течка, а то вышло бы упс, — не открывая глаз, прошептал Стайлз, чувствуя, что вот-вот провалится в сон, а ему ведь ещё репортаж писать.

Джексон ничего не ответил, только усмехнулся, зная, что омега проснётся уже через час или два, чтобы закончить свою работу, а потом у них есть ещё фрукты, шоколад и бутылка шампанского, чтобы отпраздновать не только день рождения Стилински, но и их полное и окончательное воссоединение. Как бы там ни было, но сейчас Уитмор как никогда ясно вспомнил тот вечер, когда в открытое окно его Порше ударил просто невероятный запах течного омеги и он, вместо того, чтобы отправиться в клуб, повернул в другую сторону, отправляясь прямо на этот запах. Пожалуй, тогда он совершил самый правильный поворот в своей жизни.