Правильный поворот

— Хей, Джекс, слушай, мне нужно уехать на несколько дней, так что тебе придётся побыть с Питером. Ты ведь не против? — спросил Стайлз, опустившись рядом с Уиттмором, который смотрел в гостиной телевизор.

Питер был в гостях у своего друга, все дела в компании были завершены на сегодня и альфа, наконец-то, собирался расслабиться и отдохнуть, но такое заявление Стилински здорово его взбудоражило. С памятного субботнего разговора прошло несколько дней, послезавтра у омеги день рождения, но журналист всё ещё избегал его, бросая взгляды украдкой (видимо, считал, что этого никто не замечает), и всё о чём-то раздумывает, нервно покусывая губы. Джексон старался не давить на него, прекрасно понимая, что в тот день всё произошло слишком быстро и резко, но им всё равно нужно поговорить об их отношениях, потому что так не может продолжаться и дальше.

— Куда ты собираешься? — спросил Уиттмор, выключая телевизор и переводя взгляд на Стайлза.

— В Вегас, — с усмешкой ответил Стилински, но лицо альфы помрачнело от этих слов, явно требуя объяснений. — Расслабься, крутой альфа, я еду не развлекаться. Завтра вечером стартует Мировая Серия Покера в «Рио». Работа, чувак, никакого шанса ни поиграть, ни проиграть, ни выиграть. Печаль, но пить мне уж точно никто не запрещает, тем более, что всё равно придётся. Не захочешь, так нальют, не нальют, так всё равно опьянеешь от алкогольных паров вокруг, — он снова усмехнулся, хоть и чувствовал напряжение между ними, которое не сходило ни на миг.

Стайлз не знал, как вести себя с Джексоном после того случая со Стивом. Тогда альфа удивил его, по-настоящему удивил своими словами и действиями, взглядом и уверенностью. В какой-то момент Стилински почувствовал себя маленьким и беззащитным омегой, которому нужен защитник, нужен альфа, которому можно доверять. Доверять себя и своего сына. То было лишь мгновение, но его оказалось достаточно, чтобы былые чувства, которые он так активно пытался задушить, снова разгорелись, призывая быть всего лишь омегой. Всё жутко запуталось между ними.

— Ты вернёшься к своему дню рождения? — серьёзно спросил Уитмор, всё ещё раздумывая об услышанном и нисколько не разделяя его веселья.

— Нет, чувак, он в пятницу, а я приеду в воскресенье днём, — ответил Стайлз и Джексон нахмурился ещё больше.

Он до сих пор размышлял о том, что подарить Стилински на его день рождения, и небольшая отсрочка в несколько дней помогла бы ему, но эти несколько дней омега проведёт в городе, полном богатых, пьяных и разгорячённых азартом альф, которых вряд ли остановят протесты. Это напрягало его, даже пугало. Иной раз Уиттмор задумывался, чего Стайлз хочет от него? Защиты ли, того, чтобы он ушёл, или, быть может, чтобы всегда был рядом... Джексон хотел в этом разобраться и уже видел выход.

— Хорошо, — кивнул альфа и хитро улыбнулся. — Я поеду с тобой, — он с некоторым приятным удивлением наблюдал, как на губах омеги расцветает ответная улыбка.

— Отлично, Элисон присмотрит за Питером, пока ты будешь на работе, а уж вечером вы найдёте, чем заняться. Я буду... — с энтузиазмом начал Стилински, но быстро сдулся и нахмурился: — Постой, что ты сказал? — удивлённо распахнул глаза Стайлз, когда до него в полной мере дошло, что сказал Уиттмор.

— Я сказал, что поеду с тобой, — терпеливо повторил Джексон, наблюдая, как лицо омеги вытянулось от шока. — Что тебя удивляет, милый? Лас-Вегас — не место для одинокой омеги, причём, неважно, занята она или свободна. Я не отпущу тебя одного в такое место, Стайлз, — серьёзно и даже строго произнёс Уиттмор, сильно сжав руку на запястье парня, который и не представлял, как реагировать.

— Но, Джекс, я еду работать и у тебя тоже масса работы... — возразил Стилински, хотя закончить ему не дали.

— Меня отпустят на несколько дней, — усмехнулся альфа, не видя в этом особой проблемы.

— У меня один номер и я уверен, что там одна кровать, — привёл основной аргумент Стайлз, надеясь, что это подействует, но Джексон только вскинул бровь, словно не видел в этом не то что препятствия, даже достойного аргумента в их споре.

— А я уверен, что кровать двуспальная, — пожал плечами альфа, чем заставил омегу приоткрыть рот в немом удивлении и возмущении.

Такого Стилински уж точно никак не ожидал. То есть, он знал, разумеется, что Уиттмор чертовски упёртый и переспорить его сложно, но никогда не думал, что его упрямство будет распространяться и на самого Стайлза. Впрочем, Джексон, кажется, задался целью что-то ему доказать и с непрошибаемостью барана шёл к исполнению своих намерений. Журналист пытался понять, чего конкретно от него хотят, но не мог. Может, потому, что не замечал чего-то элементарного, как это часто бывает, а может, и потому, что боялся поверить в собственные предположения. В любом случае, говорить об их отношениях омега пока готов не был, а этот спор как раз-таки грозил перерасти в лишние выяснения отношений, поэтому он решил прибегнуть к стратегическому отступлению.

— Ладно, хорошо, как хочешь, но билет тебе придётся заказать самому. Я улетаю завтра утром, а сейчас мне пора бежать, — протараторил Стилински и быстро выбежал из гостиной, а после и из квартиры, пока альфа не очухался от потока информации и не стал расспрашивать, куда он, потому что ответ ему явно не понравится.

Прищурившись на такой побег, Уиттмор поднялся и направился в кабинет. Нужно было заказать билет, позвонить Дену и договориться о небольшом отпуске за свой счёт. В целом, Стайлз оказался прав: он правда легко поладил с Дениэлом Шайкром — главным директором «Dista High» и великолепным адвокатом. Пусть этот альфа и впрямь вёл себя с омегами весьма пренебрежительно, уверенный в собственной обворожительности, но это нисколько не умаляло его профессиональных качеств. Более того, узнав, что Стилински нравится Джексону (это, к слову, совершенно случайно всплыло в одном из их разговоров), пожалел его и пожелал удачи с самым непрошибаемым омегой, которых Дену доводилось встречать в своей жизни. В общем, проблем с отпуском у него возникнуть не должно было.

***

Стайлз припарковался возле небольшой кофейни в центре Лос-Анджелеса и вдохнул поглубже приятный запах летней прохлады. «Амару» он полюбил ещё во время студенчества. Здесь было спокойно, приятная атмосфера, отличный кофе, ненавязчивый персонал и удобная развилка. К тому же, его собеседник тоже любил вкусный кофе. Поставив машину на сигнализацию, парень вошёл в кофейню и сразу увидел нужного ему человека. Высокий, великолепно сложённый мужчина в дорогом костюме от известного бренда листал что-то в своём айфоне и потягивал ароматный эспрессо (чтобы это понять, журналисту даже не нужно было подходить близко). Стилински спокойно опустился напротив мужчины, уверенный, что не создал лишнего шума, но его, разумеется, мгновенно заметили, хоть виду не подали (как обычно). Стайлз заказал себе латте с карамельным сиропом у подошедшего официанта и перевёл взгляд на окно, планируя игнорировать будущего собеседника, пока он сам не заговорит (это тоже обычное дело).

— Привет, лапушка, давно не виделись, — улыбнулся Питер и отложил телефон, переводя взгляд на симпатичного юношу напротив.

Они действительно давно не виделись, потому что Стайлз жил и трудился в Лос-Анджелесе, а сам Хейл давно перебрался в Нью-Йорк, занимаясь собственной юридической компанией. Откровенно говоря, ему не хватало милого и шебутного омеги и его симпатяжки сына, к которому альфа успел привязаться. Разумеется, они почти каждый вечер созванивались и списывались, но это вовсе не то же самое, что живое общение с этим чудом, которое когда-то вполне могло стать частью его большого семейства, если бы Дерек был порасторопнее. Впрочем, что теперь об этом вспоминать? Вот он и не думал об этой неудаче своего племянника (тем более, что Стилински, вообще-то, вряд ли бы ему дался: у Дерека, если откровенно, там с самого начала было не больше одного шанса, о чём добрый дядюшка родственничку, разумеется, не говорил, дабы не тревожить его и без того расшатанную психику).

— Привет, Питер, я тоже рад, наконец-то, тебя увидеть, — искренне ответил Стайлз и прижмурился от насыщенного вкуса потрясающего кофе.

Он и правда успел соскучиться по Питеру, по его ненавязчивому запаху силы и уверенности, по спокойным разговорам, когда можно внимательно смотреть в глаза цвета неба, по язвительным комментариям, ехидным замечаниям и мудрым советам. Одним словом, Стилински соскучился по всему, что составляло общение с Хейлом. Всё-таки, журналист успел здорово привязаться к этому мужчине и теперь был по-настоящему счастлив снова встретиться.

— Не сомневаюсь, малыш, учитывая, что Уиттмор перебрался в Лос-Анджелес и вполне успешно работает на «Dista High». Даже до Нью-Йорка дошёл слух об удачном разрешении внутреннего спора «RN.in». Поговаривают, от этого дела отказались лучше адвокаты Шайкра, а Джексон взял и справился с наследованием пакета акций и места исполняющего директора. Выявил беременность у омеги, которой всё добро покойного переходило, а сын не так давно почившего Клауса, можешь себе представить, проникся идеей опеки младшего ребёнка семьи (там ещё не понятно, мальчик или девочка) и взял беременную омегу под своё крыло. Никаких тебе споров: он ей деньги, дом, обеспечение и т.п., а она не лезет в бизнес и все довольны. Должен сказать, это очень умно, — поделился Питер, но особой реакции на свои слова не увидел, что его порядком насторожило. — Тааак, лапушка, ты не удивлён, — нахмурился Хейл и наклонился немного вперёд. — Рассказывай, — велел мужчина.

Стайлз смущённо прикусил губу и опустил взгляд на свой кофе. Ему было немного стыдно, что он раньше не рассказал Питеру о Джексоне, но всё не было подходящего случая для этого разговора, а теперь на него смотрели строгим прищуром, как на провинившегося щенка. Чёрт, Стилински терпеть не мог такой взгляд, но мужчина всегда был проницательным, так что скрыть от него что-либо получалось крайне редко, а, исходя уже из этого, подобный взгляд омега получал часто. Вздохнув, журналист начал свой непродолжительный, подробный и скучный (так только ему казалось, а Хейл совершенно по-дружески пытался не смеяться, умело маскируя вырывающиеся истеричные звуки под кашель) монолог.

— Он всерьёз собирается поехать со мной, понимаешь? — под конец и без того эмоционально-насыщенной речи в голосе Стайлза прорезались нотки паники, позволяя старшему собеседнику понять, как ему непросто со всем этим справиться.

— Понимаю, — кивнул Питер, выслушав всю историю. — Его понимаю, — добавил мужчина, которого даже немного удивило такое поведение Уиттмора.

Прежде он не воспринимал Джексона серьёзно: всего лишь очередной мальчишка, не сумевший удержать под контролем собственные гормоны; всего лишь ещё один альфа, который не имеет понятия о наличии у него ребёнка; всего лишь ещё один человек, совершивший глупую ошибку. Однако, после этого рассказа Стилински, мужчина готов пересмотреть собственное суждение. Мальчишка явно вырос и готов был нести ответственность за свои действия, готов перевернуть свою жизнь, если потребуется, чтобы исправить сложившуюся ситуацию и завоевать самого строптивого омегу из всех, кого знал Хейл.

— Я тоже, — нехотя признался Стайлз. — Я бы, наверно, тоже так себя вёл на его месте, но понимать и принимать — разные вещи. Я не могу это принять, — вздохнул Стилински, осознавая, как жалко это звучит.

— Не можешь или не хочешь, лапушка? — вскинул бровь Питер, но ответить не позволил. — Ты думаешь, что он остался из-за Питера, но это не так. Стайли, милый, ты тараторишь без умолку двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, у тебя мерзко-упрямый характер и полное отсутствие понимания ролей альфы и омеги в этом повёрнутом на запахе мире, ебанутый график работы и отстойный кофе по утрам, самые ударенные друзья, каких только можно найти, отец-шериф и чёртова самостоятельность во всём и сразу, тебя невозможно в чём-то переубедить и ты скрываешь свой аромат, — спокойно перечислял Хейл, как будто диктовал рецепт любимых маффинов, загибая при этом пальцы. — Видишь, лапушка, у меня пальцы на руках закончились, — он выразительно покрутил ладонями, сжатыми в кулаки. — Мне начать загибать на ногах или ты уловил мысль?

— Я — ужасный омега, — разочаровано покачал головой парень. — К чему ты это? — спросил он, нахмурившись и сложив руки на груди.

О своей ущербности, как это называл сам Стайлз, и том, что привлекательного в нём мало, журналист и сам знал, не нуждаясь в напоминаниях. Стилински прекрасно осознавал, что не особо-то тянет на идеального омегу: ни разу не милый и покладистый, не благоухает нежным сладким ароматом, недоверчивый, язвительный, замкнутый и т.д. В общем, сам себя он ассоциировал с призраком на балу, который всем интересен и, вместе с тем, безразличен. Чувствовать себя таковым юноша привык ещё со школьных времён и ничего удивительного, учитывая постоянное использование супрессантов, в этом не видел. У него был великолепный сын от прекрасного альфы и большего он не хотел, а если и хотел, то не признавался даже сам себе.

— Ты — замечательный омега, милый, но это не значит, что всякий альфа выдержит такого, не считая его своим, — пояснил Питер, видя, что мысли Стайлза поплыли не в том направлении.

— Ты же не думаешь, что он..? — спросил Стилински, красноречиво взмахнув рукой, а в глазах снова блеснула паника напополам с лёгкой надеждой и теплотой.

— Что он любит тебя? — уточнил Хейл и получил неуверенный кивок. — Не знаю, лапушка, но, судя по его действиям, он считает тебя своим омегой, что лично мне о многом говорит, — он улыбнулся и взял парня за запястье. — Стайлз, ты-то знаешь ваш статус, только ты сейчас его знаешь. Какой он? — осторожно спросил Питер, зная, на какую зыбкую почву ступает.

Тема Джексона всегда была для Стилински... сложной, если, конечно, можно так выразиться. В школе он одновременно восхищался им, как капитаном команды по лакроссу, который обожал, и хорошим учеником, в котором почти все преподаватели души не чаяли, и недолюбливал, как наглого и чертовски заносчивого альфу. Мужчина уже тогда понимал, что между этими двумя что-то происходит. Не могло пройти и дня, чтобы Уиттмор не сцепился со Стайлзом, донимая того бессмысленными и беспочвенными замечаниями, а сам омега вечерами жаловался на «зазнавшегося засранца», укореняя своё нежелание связываться с альфами. После очередного победного матча мальчишка рассыпался комплиментами в адрес «засранца», который после каждого забитого мяча, оглядывая трибуны, неизменно задерживал взгляд на говорливом фотографе. В общем, отношения у этих двоих всегда складывались сложно, а после памятной течки Стилински и вовсе стал избегать темы отца своего ребёнка, так что мужчина всегда старался максимально осторожно и непринуждённо говорить о Джексоне, но сейчас омега запутался и его необходимо встряхнуть.

— Я не знаю, — солгал Стайлз, глядя на широкую ладонь Питера.

— Лапушка, сделай одолжение и себе, и мне: не лги, — жёстко велел Хейл.

— Я не лгу! — выпалил Стилински, но тут же осёкся. — Ладно, я определённо не уверен, чувак. После той течки мой запах изменился и это немного странно, хотя всё равно никто его не слышит, так что какая разница? Откровенно говоря, я уже и сам почти перестал его воспринимать...

— Стайлз, — перебил его Питер, понимая, что парень пытается увильнуть от прямого ответа. — Что ты чувствуешь? — конкретизировал мужчина, пресекая любые попытки уйти от темы.

— Хочу быть с ним, — опустив голову, признался омега.

Ему было тяжело произносить эти слова даже про себя, в глубине самых потаённых мыслей, а уж сказать такое вслух он, оказывается, способен только под давлением Хейла. Хорошо, что он не выбрал военную журналистику. Впрочем, как бы он ни пытался сейчас отвлечь себя посторонними, забавными мыслями, в голове упорно звучала, как на повторе, только что произнесённая фраза, из-за которой предстоящая поездка казалась ещё ужаснее.

— Тогда перестань отталкивать его, Стайли, потому что он всё равно не уйдёт, — усмехнулся Питер и откинулся на стул, чувствуя, что напряжение немного спало. — Насколько я успел узнать Уиттмора, а за шесть лет наблюдений я узнал его достаточно хорошо, он хочет быть с тобой. Возможно, он любит тебя, возможно, и ты любишь его. Но, как ни прискорбно мне это признавать, вы, похоже, действительно идеальная пара в том мерзком представлении девочек-подростков о ванильно-розовых сердечках вокруг ваших голов, приторно-влюблённых взглядах и купидонах, вылетающих из ваших задниц при каждом прикосновении. Поверь, лапушка, выглядит это просто отвратительно, но именно об этом слагают те воюще-слезливые песни, которые звучат на всех радиоволнах, — весело фыркнул Хейл и поморщился, откровенно не понимая всей этой романтической мишуры, окружающей влюблённые парочки.

— Я не верю в идеальные пары и поиск своей любви по запаху, потому что это даже звучит глупо! — рыкнул Стайлз нервно. — Да блять, Питер, у тебя же никогда не было этой треклятой зависимости, ты всегда проявлял симпатию к людям, исходя только из того, какие они. Я просто... просто хочу, чтобы он был рядом не из-за нашего сына, не из-за запаха, дурацкой природы или пустой ответственности, а потому что я ему нравлюсь. Фак, чувак, это так глупо, жалко и сопливо, — Стилински спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как оно пылает от смущения.

Хейл тяжело вздохнул и прикрыл глаза, потому что, похоже, у Дерека не было тогда и одного шанса против треклятого Уиттмора. Самому же Питеру действительно не пришлось испытывать на себе прелесть отношений «пары», как это называли в умных книжках и на уроках полового воспитания в школах, а в реальности всё было немного иначе Альфы и омеги чувствовали запах, который их привлекал, вызывал в них желание, возбуждение, необъяснимое счастье и тепло. Вот только этот эффект был кратковременным, потому что быстро переставал кружить голову, и начинался процесс притирки, в котором омеги прогибались под альф, а те накрывали их собой, защищая. Так работала «пара» — красивое название для довольно бытового процесса, к которому Питер никогда не испытывал интереса или потребности. Вот только он не знал, хорошо это или плохо.

— Лапушка, поверь мне, мы все, так или иначе, действуем на инстинктах, просто называем их по-разному. Что до твоих слов, то они звучат не глупо, а чертовски влюблённо, малыш. Тебе следует об этом подумать, — посоветовал Хейл, желая, чтобы у них всё наладилось.

— Возможно, ты прав, но... постой, — Стайлз вдруг нахмурился и склонил голову к плечу. — Постой, ты сказал «за шесть лет наблюдений». Что это значит? — строго спросил Стилински и недовольно поджал губы.

— Разве я так сказал? — вскинул бровь Питер и невинно улыбнулся.

— Ты и сам прекрасно знаешь, что именно так ты и сказал, Хейл. Какого чёрта? — спросил журналист и сверкнул карими глазами.

— Господи, Стайлз, а чего ты ожидал? — развёл руками Питер и едва удержался от того, чтобы начать расхаживать по кофейне. — Он — отец моего крестника и, само собой, я за ним присматривал. Это было нетрудно, — фыркнул мужчина. — К слову, он в курсе, что я — крёстный его сына? — хмурясь, спросил Хейл, на что Стайлз только покачал головой. — Волшебно. А ему известно, что ты назвал ребёнка в мою честь или ты скормил ему байку про Человека-Паука? — уточнил альфа и чуть не зарычал, прочитав в глазах Стилински ответ на свой вопрос. — Великолепно, просто великолепно... О чём ты думаешь, лапушка? Что он никогда не узнает? — спросил он недовольно.

Стайлз только снова покачал головой и вздохнул. Он прекрасно знал, что Джексон не ладит ни с одним представителем семейства Хейл. Не знал только, почему, но спрашивать, кажется, было бессмысленно. Собственно, он и не спрашивал, чтобы не обострять ситуацию. Уиттмору пока лучше не знать о том, что Питер был единственным, кого он подпускал к себе на протяжении всей беременности, что мужчина был первым, кого он увидел, придя в себя после родов, что именно этот мужчина был тем, кто помог ему после встать на ноги. Во всяком случае, сейчас уж точно было не самое подходящее время.

— Я скажу ему, Питер, ты же знаешь. Просто сейчас Джекс может воспринять всё это неправильно. Ты правда хочешь, чтобы молодой, сильный альфа бросил тебе вызов только потому, что воспринял нашу дружбу неправильно? — ехидно спросил Стайлз, вскинув брови и покивав головой.

— Да, пожалуй, это было бы неприятно, — кивнул Хейл, скривившись от не особенно страшной угрозы в лице «молодого и сильного». — Но ты же будешь держать своего тигра, когда он узнает о нашей дружбе, — подмигнул Питер и они оба громко засмеялись, даже и не подозревая, что за ними наблюдают.

***

Джексон постукивал пальцем по поверхности стола, глядя на открытое окно скайпа на экране компьютера, и размышлял, стоит ли звонить. С одной стороны, он хотел позвонить с того самого момента, как узнал о ребёнке, а с другой... смысла особого не было. Значок абонента показывал «в сети» — поговорить можно прямо сейчас и выяснить для себя кое-что, что до сих пор оставалось до него загадкой: почему эта конкретная особа прежде не рассказала ему правду о Стайлзе, например, а ещё ему определённо нужен был её совет. Решившись, он всё-таки нажал на вызов, чтобы расспросить свою бывшую девушку, а сейчас, как он надеялся, хорошую подругу.

— Ну надо же, кто мне звонит, — раздался приятный, немного искажённый женский голос и на экране появилась симпатичная рыжеволосая девушка. — Привет, Джексон. Как дела? О, а что это у тебя за картина за спиной... Постой-ка, ты что, у Стайлза? Господи, ты у Стайлза! — воскликнула Лидия, рассматривая картину, которую сама же подарила Стилински, когда он закончил перестраивать квартиру.

Они, к сожалению, нечасто виделись со Стайлзом, потому что юноша жил и работал в Лос-Анджелесе, а Мартин — в Вашингтоне. У обоих не было отпусков и времени для встреч, так что она подарила другу сделанную на заказ картину, изображающую заповедник в Бейкон Хиллз, в котором они когда-то гуляли. Он напоминал им обоим о том месте, из которого они вышли, чего добились, каждый вопреки обстоятельствам, а ещё о том, что когда-то они были беззаботно-счастливы, озабоченные лишь своими «взрослыми» проблемами. Лидия знала каждую чёрточку этой картины и не спутала бы ни с одной другой, так что сомнений в том, где сейчас находится её собеседник, у неё не возникало.

— Тебя это так удивляет, дорогая? — ехидно спросил Джексон и усмехнулся, как делал всегда, когда чувствовал свою победу. — Я живу у него уже две недели, — поделился он информацией со всё ещё хмурящейся девушкой.

— Ты шутишь? — как-то нервно спросила Лидия, предчувствуя, что сейчас грянет скандал.

— А похоже, что я шучу? Что-то я не вижу на своём лице улыбки, которая говорила бы, что я шучу, — язвительно сказал Уиттмор и сложил руки на груди.

Он понимал, что, наверно, нет смысла злиться на Мартин, потому что она явно молчала по просьбе Стайлза, но, с другой стороны, мужчина думал о том, что ей, как никому, было известно, что он испытывает к Стилински, как для него важна семья. Именно это понимание раздражало его больше всего: зная о нём практически всё, Лидия всё равно молчала. Джексон не сомневался, что если бы девушка всё ему рассказала, он бы уже давно был со своей семьёй (открытие того, что Стайлз и Питер — его семья, не то чтобы удивило или стало неожиданностью, но как-то особенно согревало изнутри), а не узнавал теперь её с нуля. Впрочем, вряд ли это была вина девушки, во всяком случае, не только её.

— Я рада за вас, — улыбнулась Мартин максимально миролюбиво, но недовольное выражение лица Уиттмора заставило её насторожиться. — У вас ведь всё хорошо? — осторожно спросила она.

— Могло бы быть, если бы ты открыла свой прелестный ротик и рассказала мне, что у меня есть сын, или ещё раньше, когда Стайлз только был беремен, чтобы я мог быть с ним, — прорычал Джексон, поджав губы и грозно сдвинув брови.

Лидия опустила глаза и вздохнула. Она, конечно, понимала, что Уиттмор в чём-то прав, но... Стилински очень тяжело переносил беременность, при этом ещё и работал, так что лишний стресс ему был ни к чему. С другой стороны, когда парень едва переживал очередной приступ острой, невыносимой боли, свернувшись калачиком в руках Питера Хейла, скуля и едва не теряя сознание, Мартин буквально умоляла Стайлза позвонить Уиттмору, пару раз даже чуть не рассказала всё альфе сама во время их разговоров, но, вспоминая твёрдый голос и решительный взгляд журналиста, вовремя прикусывала язык и молчала. Не то чтобы она думала, будто Джексон никогда не узнает о ребёнке (слишком уж он настойчиво интересовался их бывшим одноклассником), но надеялась избежать объяснений. Очевидно, напрасно она расслабилась.

— Джекс, я хотела тебе рассказать. Много раз хотела, но Стайлз был против, он считал...

— Я в курсе всего, что он там себе считал, Лидия, но ты-то знала, что он мне нравится, что я хотел бы быть с ним! — рыкнул Уиттмор. — Я должен был быть с ним...

— Ты не особенно скучал! — крикнула в ответ Мартин, терпение которой лопнуло. — У тебя, что ни неделя, то новая пассия, и теперь ты будешь мне рассказывать, что ты хотел быть с ним?! Хотел бы — был бы! — не понижая тона, укоряла Лидия.

Они оба замолчали, тяжело глядя друг на друга. Джексону нечего было возразить, потому что он действительно не был монахом все эти шесть лет и не брезговал пользоваться вниманием омег, а его всегда было более чем достаточно. Вот только это не означало ни на миг, что он забыл о Стайлзе или тех чувствах, которые омега в нём вызывал. Девушка это прекрасно знала, как и то, что Уиттмору когда-то не хватило смелости остановить Стилински и он сожалел об этом. Сожалел, но и не отказывал себе в развлечениях. Это было очень даже в его характере, о чём Джексон никогда не стеснялся говорить, хоть и особой гордости по этому поводу не испытывал, потому что оно всё равно было не то. Просто не тот человек рядом. Только знание, что альфа всегда хотел к своему омеге, тосковал по нему, позволяло ей всё ему простить.

— Чёрт с ним, Джекс... Что у вас там? — спросила девушка, догадываясь, что Уиттмор не только ругаться позвонил.

— Он не подпускает меня к себе, Лидс. Вроде бы, мы вместе, вроде бы, даже всё хорошо, но Стайлз держит дистанцию, будто ничего, кроме Питера, нас и не связывает. Я не знаю, что делать, — рассказал Джексон и Лидия понимающе кивнула.

— Дай ему время, чтобы привыкнуть к тебе, — посоветовала девушка. — Он не просто так позволил тебе жить в его доме. Стайлз хочет, чтобы ты был рядом, но, вместе с тем, он относится к тому типу омег, которые склонны себя недооценивать, и потому никому не доверяют, особенно альфам. Попытайся показать ему, что тебе нужен именно он, — Мартин пожала плечами, мало себе представляя, что парень может сделать.

Уиттмор помассировал переносицу и вздохнул. Чёрт, он никогда не думал, что ему будет так сложно построить отношения с омегой, потому что у него было всё: внешность, сила, деньги, ум, карьера — всё, что нравилось омегам и на что плевать хотел Стилински. То есть, он, разумеется, обращал на эти качества внимание, но они явно не стояли у него в приоритете. А вот что в приоритете, альфа сказать не мог. Было и ещё кое-что, что его беспокоило, о чём он и хотел поговорить с Лидией.

— Слушай, Стайлз ведь такой же породы, что и ты? — уточнил он и девушка кивнула. — Во время течки, когда мы были вместе, он не использовал подавители, но я не могу вспомнить его запах. Его настоящий запах. Меня это беспокоит, потому что... Да блять, всем известно, что ваш запах может подсказать альфе его омегу. Я не сомневаюсь в том, что Стайлз мой, но хочу понять, почему он, зная наверняка, ничего мне не сказал тогда и не говорит сейчас, — произнёс Джексон, надеясь, что Мартин поняла, и она действительно поняла его.

— Это неудивительно, что ты не помнишь, — сказала Лидия. — Наш запах всегда влияет на альф, вызывая у них подобие гона. Не всегда, понятно, а только в течку. В общем, феромоны Стайлза запустили внутри тебя определённые процессы и, говоря просто, отшибли мозги напрочь, оставляя только инстинкты. Я вообще удивлена, что ты ему метку тогда не поставил, — хмыкнула девушка. — Что до всего остального, то тебе нужно поговорить со Стайлзом, но в другой обстановке.

Мартин хорошо понимала, что в Лос-Анджелесе Стилински слишком отвлечён своей работой, друзьями и ребёнком, чтобы обращать внимание на собственные отношения, какого рода они бы ни были, так что единственный способ для Джексона сдвинуть эти отношения с мёртвой точки — увезти Стайлза из города. Оставалось донести это до него и, судя по загоревшимся глазам Уиттмора, он всё понял.

— Завтра мы летим в Вегас. У Стайлза там работа на покерном турнире, — усмехнулся альфа, у которого и так были особые планы на это путешествие, а теперь они стали ещё отчётливее. — Вдвоём, — добавил он.

— Это, минимум, три дня, — понимающе кивнула Лидия. — Устрой ему день рождения, который он, между прочим, не праздновал уже шесть лет, — поделилась девушка, заставив юношу задуматься.

Джексон мог только в очередной раз укорить себя, что не был всё это время со своим омегой. Стайлз, конечно, никогда не являлся любителем вечеринок (хотя и отрывался всегда по полной, если уж куда-то выбирался) и никогда не устраивал из своего дня рождения громких праздников, как сам Уиттмор или Мартин, или любой другой из компании. Несмотря на это, альфа был уверен, что парень обязательно задувал свечи на именинном торте в узком кругу семьи и друзей, получал скромные подарки и обязательно улыбался. Будь Джексон с ним, эта традиция не забылась бы за работой, воспитанием ребёнка и прочим. Он, кажется, сильно облажался.

— Я люблю его, — признался Уиттмор и получил понимающую, нежную улыбку.

— Используй это время, чтобы ему показать свои чувства, — посоветовала Лидия, хоть и понимала, что совет этот, в общем-то, бессмысленный, потому что альфа и так всё знает.

— Я использую, — пообещал Джексон и отключился.

Вечно горящий Лас-Вегас, кажется, — его последний шанс показать своему омеге, как сильно он ему нужен, как долго Уиттмор шёл к этим отношениям и как сильно их теперь ценит. Если понадобится, он с крыши казино прыгнет, но Стайлз ему поверит и, может быть, их жизнь, наконец-то, совершит самый правильный поворот из всех. Ему бы этого очень хотелось.