Опустошение

Давящая тишина сводит с ума. Даже в такое время здесь почти никого нет. Окраина города, призрачный район. Нет привычного шума машин, городского гула или лепета людей. Слишком тихо.

Атмосфера здесь такая холодная, окрашенная в серый цвет. Унылая до жути. Процветающие раньше улицы стали пустыми и безликими. Людей почти не осталось здесь, только самый нижний слой общества может тут проживать. А как тут было красиво раньше...

Изуку тяжело вздохнул после счастливых воспоминаний, которых было так мало в его жизни. Ноги медленно несли такое тяжелое тело, каким казалось оно на данный момент. Потускневшие глаза будто никуда не смотрели, от чего мурашки пробегались по телу. Живот урчал, требуя хоть немного еды. Но парню было явно не до этого.

Он блуждал узкими улицами, пока не дошел до тупика, обнимая себя ладонями, будто пытаясь защититься и закрыться от всего мира. В глазах вдруг потемнело, руки онемели, а кончики пальцев начало покалывать. Голова закружилась, и Мидория уже не знал где граница реальности.

До мгновения, чтобы не потерять сознание, парень схватился за кирпичную стену позади себя. Держась за нее, он медленно стал оседать к земле. Раздражающий звон в ушах и дикая головная боль выводили из строя, что хотелось закрыть глаза и исчезнуть.

Длинные пальцы, которые сильно тряслись, судорожно впились в сухие волосы. Зубы звонко стучали друг об друга. Хотелось просто исчезнуть, Мидория больше не хотел так жить...

Черный капюшон натянут на голову юноши, а сам Изуку пытается сильнее слиться с ним и вжаться в него. Холод и зловонный запах обволакивает героя, ледяная земля морозила юношу, что по телу пробегали мелкие мурашки, и он сжимался все сильнее.

Мертвую тишину разбили быстро приближавшиеся шаги. Стук высокой подошвы об асфальт гулко разносились по заброшенной улице. А когда шаги стали совсем близко, Изуку вздрогнул и задрожал еще сильнее.

— Эй, пацан. Ты что тут делаешь? — спокойно, даже хладнокровно спросил другой герой.

От знакомого голоса он резко поднял голову и встретился с гетерохромными глазами. На своих же выступили маленькие слезинки, которые он заметил не сразу.

— Мидория... Что случилось? — обеспокоенно спросил Тодороки, присаживаясь на корточки перед одноклассником.

— Я... Ох... Ничего, не беспокойся. Со мной все в порядке, просто заплутал, — Изуку попытался мило улыбнуться другу, но получалось просто отвратно. Ложь получилась такой неестественной, что второй раздражено закатил глаза.

— Опять... Что на этот раз начудил Бакуго?! — Шото посмотрел в красные глаза с тускло-зелеными зрачками, а после тяжело выдохнул.

Закусив белую нижнюю губу, парень решил излить свою душу, думая, что после этого может полегчать, — Кач-чан... Он... Он с Ураракой... В нашей комнате... Изменил... — тихо всхлипнув, Изуку уткнулся в свои грубые и сухие ладони лицом.

— Я же тебя сотню раз предупреждал! Мидория... Почему ты так наивен? Как собачонка за ним столько лет бегаешь. Открой глаза, тобой пользуются! Ты ему и даром не сдался. Он тебя презирает, а ты ослеплен им. Не будь идиотом! — громко говорил герой, не успевая переводить дыхание и прятать явное раздражение.

— Шото-кун... Не говори так, пожалуйста. Я еще люблю его... — Изуку тихо промямлил, а голос был жутко хриплым. Он смотрел на свои израненные руки, которые были покрыты глубокими шрамами.

Тодороки вскочил на ноги, зло разводя руки в стороны: — Серьезно?! У тебя вообще нет самоуважения?! Кач-чан! Кач-чан! Кач-чан! Достал! Тебе так нравится, когда об тебя вытирают ноги, как об тряпку?! — парень вцепился в зеленые пряди одноклассника, поднимая его над землей, на что Мидория рефлекторно сжал чужое запястье.

— Шото-кун... Мне больно, отпусти... — тихо молил парень, а в уголках глаз вновь собирались соленые капельки.

— Боже, ты такой жалкий. И что же я нашел в тебе? — слегка склонив голову в бок, Тодороки вглядывался в заплаканные глаза. — Два года из-за тебя мучаюсь. А ты только о Бакугоу и болтаешь. Это так раздражает. Чем он лучше меня?

— Прости, прости пожалуйста. Мне правда жаль, но к тебе я ничего не чувствую кроме дружеской симпатии...

— Изуку... Значит ты влюблен в человека, который тебя избивает, насилует и ни во что не ставит? — голос стал более металлическим и раздраженным, а пальцы холодной руки все сильнее сжимали зеленые пряди, будто желая выдрать их.

— Шото-кун, мне ведь больно! — парень болезненно жмурился от крепкой хватки, но был слишком изможден, чтобы противостоять такому сильному противнику. — Ты не понимаешь... Просто... Я...

— Что ты? Не можешь даже найти оправдание себе. Неужели тебе нравится, когда тебя берут силой? Другого объяснения я не вижу.

После этих слов Тодороки впился в сухие губы, воруя первый поцелуй юноши. Глаза Изуку распахнулись от шока, а после он пытался оттолкнуть от себя одноклассника. Шото сминал чужие губы властным поцелуем, притягивал к себе любимого за талию. Блуждал ледяной ладонью под одеждой героя, пересчитывая выпирающие кости и оглаживая быстро вздымающую грудь.

Тодороки изучал горячий рот своим языком, пытаясь сплести с чужим и чувствовал, как трясется под ним тело веснушчатого. Но резкая боль отрезвила его, что он резко отпрянул.

— Черт! — выругался Шото, стирая с губ кровавые дорожки от прокусанного языка. Изуку загнанно дышал, лихорадочно хватая воздух ртом, прикрывая руками голову и пытался унять дрожь.