Опустошение

Парень сплюнул кровь и зло посмотрел на одноклассника. Он сжал кулак, а после начал кричать, от чего лицо немного покраснело, а от самого героя повеяло холодом.

— Чертов Деку! Ему бы ты не посмел так сделать! Я настолько тебе противен?! — глаза полыхали яростью, а кулаки сжимались до белых костяшек. — Ну если ты предпочитаешь, чтобы с тобой обращались, как с вещью, то получай такое обращение, какое заслуживаешь, — холодно отрезал герой.

Рука вновь впилась в зеленые кудри, поднимая за них бессильное тельце. Изуку тихо простонал от боли, а в прежде изумрудных глазах застыл ужас.

Тодороки откинул парня вглубь грязной подворотни, где царил полумрак, от чего второй сильно ударился об мокрый асфальт, упав в какую-то грязную лужу, сразу хватаясь за поврежденную голову. Рядом стояли массивные мусорные бачки, от которых веяло смрадом, что парень морщился от этого запаха, пытаясь отвлечься от боли.

Лужа стала окрашиваться в кровавый цвет, а от сильного удара перед глазами все плыло и в ушах противно гудело. Мидория судорожно что-то нашептывал белыми, словно трупными губами и смотрел мутным взглядом на своего друга. До сих пор не веря, что он на такое способен.

Шото охватил сильными ладонями лодыжки парня, резко дернув на себя. Черная толстовка задралась на парне до плеч от такого грубого действия, открывая обзор на обнаженный торс. Юноша удивился, как похудел Изуку за последние полгода. Да и понял, почему он стал носить мешковатую одежду.

Холодные пальцы стали быстро расстегивать пуговицу и ширинку на темных джинсах парня, стягивая их грубым движением до колен. Тускло-зеленые глаза застилали кристальные слезы, что образы стали размытыми.

— Шото-кун... Пожалуйста, перестань... Прошу, не надо... — хриплым голосом, будто не своим молил Мидория.

— Закрой пасть! — рявкнул парень, звонко ударив ладонью по бедру. Облизнув обсохшие губы, он хищно улыбнулся, даже не пытаясь скрыть сильное возбуждение.

Тодороки хотел уже перевернуть зеленоволосого на живот, но тот собрав последние силы попытался вырваться из сильных рук, хотя понимал, что это все бессмысленно. Силы явно не равны, и юноша попался в жестокую ловушку.

Пытаясь скинуть с себя руки, Изуку стал ерзать под парнем и даже пытался пнуть его. Стопа парня заехала в выступающий бугорок на штанах геройского костюма, и Тодороки гулко зарычал, не боясь, что его услышат.

Мидория почувствовал резкую и острую боль в челюсти, а во рту стоял металлический привкус. Его грубым движением перевернули на живот, а после руки стал покрывать лед чужой причуды.

— Шото-кун, пожалуйста. Я ведь знаю, ты не такой! Не делай этого, умоляю... — слезы бежали по веснушчатым щекам быстрыми дорожками, но уже не от боли, а отчаяния и осознании реальности.

— Не будь таким наивным. Ты не знаешь, какой я на самом деле, — усмехнулся юноша, сжимая чужие бедра и оставляя на них синяки. — Заткнись и отдайся, — Тодороки склонился к возлюбленному и прошептал это ему на ухо, обдавая ушную раковину горячим дыханием.

Возбуждение уже сносило крышу, и Шото дернул бедра на себя. Освободив пульсирующий член, парень вошел на всю длину одним резким толчком, который принес жуткую боль. Душераздирающий крик заполнил грязную улицу и вернулся обратно в виде эха.

— Лучше не сопротивляйся, а про причуду и вовсе молчу. В твоем нынешнем состоянии это губительно и бессмысленно, — на лице блеснула язвительная ухмылка, а после Шото откинул голову назад, закусывая нижнюю губу от головокружительного возбуждения.

Он готов был рычать от удовольствия. А сам Изуку лихорадочно хватал ртом воздух и закатывал глаза, хотелось с силой сжать кулаки, но причуда одноклассника крепко фиксировала его. Он понял, что Тодороки прав, ведь даже с ней ему не одолеть противника. Мидория сейчас слишком слаб и жалок...

Лед покрывал тело все больше. Руки и широко расставленные ноги держали большие льдины, а в других местах кожу обволакивал тонкий слой кровавого льда.

Мидория склонил голову, тяжело дыша. Кожа жутко покраснела от такого холода, и после последней слезинки слезы исчезли с веснушчатого лица. Зажмурившись, он стал терпеть адскую боль и ждать когда это все закончится.

Облизывая свои губы, Шото вбивался в податливое тельце размашистыми и быстрыми толчками. Место под правой его ладонью все сильнее замораживалось, а под левой бледная кожа покрывалась все новыми ожогами, от которых хотелось кричать.

Тодороки смаковал каждое движение, закатывая глаза от наслаждения. С красных губ слетело облако пара, когда он вновь выдохнул после агрессивного толчка. От грубых толчков, по внутренней стороне бедра Мидории потекла кровавая дорожка, а после и вторая.

Используя кровь, как смазку Шото стал входить быстрее, а толчки приобрели более плавный характер. Он загонял член до самого основания, не принося ничего кроме боли и дискомфорта. Изуку смирился с этим — это стало уже даже привычным. Постоянная боль и отчаяние в комбинации с отвращением и душевными терзаниями.

Гетерохром чувствует скорую разрядку. Еще пару быстрых толчков, хлюпающие звуки разносятся по улице, и приятная нега разливается по телу героя.

Шото закрывает глаза, проваливаясь на мгновение в полное блаженство. В нутро Изуку разливается горячее семя, от чего он жмурится и тяжело выдыхает. Еще с минуту насильник прикрыв глаза и замерев, наслаждается моментом, поглаживая обнаженные бедра.

Тодороки уже натягивает штаны своего геройского костюма, а на лице красуется удовлетворенная улыбка. Он наклоняется перед полуобнаженным одноклассником, наклоняя голову в бок и заглядывая в пустые глаза.

Юноша проводит правой ладонью по самым большим кускам льда, от которых идут клубни пара. С льдин бежит кристальная вода быстрыми ручейками, освобождая этим своего пленника.

— Эх, Деку... А ты заслуживаешь свое прозвище, которое он тебе дал, — Шото тянет за зеленые кудри ослабшее тело, делая акцент на кличке и впивается острыми зубами в нежную кожу на шее. Алые капельки выступают рядом с белоснежными клыками, а после когда зубы полностью прокусили кожу с мясом, то кровавые струйки потекли вниз, впитываясь в черную толстовку. — Хотя, шлюха из тебя отличная, — усмехнувшись, Шото поднялся на ноги и покинул это грязное место не оглядываясь. Оставляя окровавленное тело и сломленного Изуку в этой помойке.