Опустошение

Мидория поднимается вверх по лестнице, преодолевая лестничные пролеты один за другим. В руках несколько полупрозрачных пакетов с продуктами, от которых ноют руки. Парень насвистывал печальную мелодию, название, которой не мог вспомнить. Но саму ее он выучил наизусть. Она навсегда засела в голове после того, как в последний день, когда видел мать, услышал именно от нее.

В голове вертелось, какое блюдо лучше приготовить для любимого. Кач-чану в последнее время хотелось постоянно острого, поэтому он остановился на карри.

Ключ вставлен в дверь, несколько поворотов и юноша толкает бедром железную преграду. Ставит тяжелые пакеты на пол, от ручек которых остались красные полосы на ладонях. А после случилось то, чего Изуку не ожидал больше всего на свете.

Из комнаты доносились женский стон и рык Бакуго — это он ни с чем не спутает. На ватных ногах, шаг за шагом шел туда, чтобы убедиться. Нет, это все ложь. Игра больного подсознания... Это не может быть Кач-чан... Нет, Нет, Нет...

Последний шаг, переступает порог комнаты и... Слезы бегут быстрыми дорожками по веснушкам на щеках. Сердце пронзает острая боль от предательства. Ладони плотно закрывают рот, чтобы не дать вырваться отчаянному крику.

Обнаженная Урарака верхом на парне, насаживалась на член плавными движения и сладко стонала. Нежные руки обвивали шею любовника, который сжимал женскую грудь в руке. Закусывал темную бусинку соска, а после зализывал укус.

Девушка перевела затуманенный взгляд на вошедшего. Они смотрели друг другу в глаза пару секунд, а после и Кацуки взглянул на своего парня. На его лице заиграла презрительная усмешка, а зеленоволосый судорожно стирал слезы. Ноги будто онемели, поэтому Изуку не мог сдвинуться даже на сантиметр.

Блондину пришла чудная идея, какой она считалась на данный момент. Грубая ладонь притянула девушку за подбородок, вовлекая в жаркий и страстный поцелуй. Их языки сплелись в безумном и жарком танце. Пальцы перебирали пряди партнера, пока Бакуго не оттянул Урараку за волосы на затылке грубым жестом, впиваясь в ее шею. На молочной коже стали появляться багровые пятна, которые тянулись к ключицам.

Мидорию всего трясло. Сердце болезненно ныло, кололо до жуткой боли во всей грудной клетке, будто ее тисками сжимают. Он ведь только сегодня узнал, что его любимый никогда не хранил ему верность. Воздуха, будто не хватает, Изуку срывается с места и бежит.

Лишь бы подальше отсюда. Сбежать, нужно быстрей бежать. Ступеньки плывут под ногами, но парню все равно. Он бежит не жалея себя, дыхание давно сбилось, а легкие, будто плавились. Капельки пота стекают со лба, а слезы застилают глаза, что от них их жутко жжет.

Ноги сами привели парня в парк. В тот самый, в котором любил гулять с мамой в детстве... Солнце начинает скрываться за горизонтом, погружая город в черноту. Некоторые фонари зажглись, тускло освещая пространство вокруг себя. Мидория забрался с ногами на просторную лавочку, обнимая себя за колени, судорожно хватая воздух ртом и до сих пор всхлипывая.

— Мамочка, как мне тебя не хватает... — произнес парень убитым и до жути хриплым голосом. Слезы уже высохли, оставив после себя сильную головную боль и жуткую пустоту.

Боль от двойного предательства... От двух самых близких людей. Мидория не понимал, за что это так с ним. Слишком жестоко. Щека упирается в холодную поверхность скамейки, слабый свет падает на лицо серого, почти мертвого оттенка.

На жутко бледной коже слишком сильно выделяются красные глаза и яркие синяки под ними от бессонных ночей. Изуку смотрит на свою руку, покрытую свежими синяками. Тяжело вздыхает, вспоминая, как их Бакуго и поставил. Снова. Воспоминания сильно давят на парня, что в уголках изумрудных глаз собираются кристальные капельки. Тело пробивает мелкой дрожью, от которой становится еще хуже, но уже потеплее.

Он его так любил. Так любил! Больше жизни. Ненормальной любовью. Даже понимая это, каждый раз терпел побои и унижения. Как и вчера, когда взрывной парень избивал его до хруста костей. Сломал руки и пару ребер, вновь вылакав нечеловеческое количество алкоголя, даже не вспомнив на утро. А после этого приходилось нагло врать Исцеляющей Девочке, что это все из-за неудачной тренировки. Та уже подозрительно на него поглядела, но вылечила, тяжело вздыхая.

Даже после всего этого, он продолжал верить. Продолжал верить, черт возьми! Что Кач-чан может измениться! Что он еще не до конца прогнил, и в нем есть светлая сторона! Глупо? Походу да... Сегодня он в этом убедился. В этом монстре уже нет ничего светлого...

Ночная мгла и холод окутывали юного героя, погружая его в жуткий кошмар. Вся недолгая жизнь мелькала в голове. Такая... Никчемная? Человек, которого он любил с самого детства делал все, чтобы лишить его мечты всей жизни.

Но несмотря ни на что, парень натягивал лучезарную улыбку, как и у своего учителя. Спасал людей, вселяя в души граждан надежду. Но как ему быть сейчас? Он чувствует себя таким надломленным. Одиноким и брошенным... Кому нужен такой герой?