Опустошение

— Кач-чан... Прошу, перестань это делать. Я же убирался недавно... — Мидория неуверенно пролепетал слова, нервно перебирая края собственной одежды. Его затравленный взгляд был опущен в пол, а страх мешал поднять его.

— Свали на хрен, чертов Деку! Не видишь, что я телик смотрю?! Слепой?! — Бакуго заорал на всю квартиру, после отпивая из темной бутылки крепкий напиток и сжимая стеклянное горлышко.

— Кач-чан... Не мусори, пожалуйста, — парень пытался стоять на своем, но жутко нервничал. Ладони вспотели и тряслись, что приходилось их сжимать в кулаки, чтобы не выдать себя, а на лбу выступила испарина.

Взрывной парень ломал грубыми ладонями фисташки звонкими щелчками, съедая орехи и выкидывал разломанную скорлупу на мягкий ковер. Он знал, что Изуку только недавно закончил с уборкой, идеально убрав всю квартиру. Ему нравилось так унижать его, показывать, где его место.

Юноша не ожидал от себя, что полгода назад согласится встречаться с этим ничтожеством. Когда зеленоволосый паренек стоял перед ним за углом школы, заливаясь краской и жутко нервничал, сильно искусав губу. Как выдавил из себя признание в любви, первая мысль была размозжить веснушчатую морду по асфальту. Но после пришла более интересная идея, что блондин хищно облизнулся.

Ведь это хорошее положение. Деку не такой уж и урод, а подтянутое и красивое тело вызывало похотливое желание не только у девушек. Его было легко подчинить своей воле, стоило только надломить и делай, что хочешь. Ох, а как рычал от удовольствия Бакуго, когда вбивался в его податливое тело грубыми толчками. А Мидория извивался под ним и кричал. От этих мыслей Бакуго ухмыльнулся, ухмылкой больше похожей на оскал.

После бутылка с алкоголем полетела в стену в нескольких сантиметрах от юноши, разбиваясь на множество острых осколков.

Оглушительный звон, бьющегося стекла, заполнил комнату, а взрывной парень уже подходил к своей «жертве» уверенными шагами хищника. Изуку сжался от страха, но его уже грубо повернули лицом к стене так, что он наступил на осколки, тихо пискнув. Кацуки никогда не церемонился, не было никаких прелюдий. Быстро разработал своего парня, а после пальцы исчезли.

Он прогнулся в спине, оттопыривая задницу, ведь уже знал, какую позу принять, чтобы и самому получить наслаждение. В него резко вошли, сразу глубоко, до самого конца. Мидория склонил голову, открывая вид на обнаженную шею, в кожу, которую прокусили острые зубы. Ногти оставляли полосы на обоях, Изуку все сильнее прогибался в пояснице, что слышался хруст костей. Чужие ладони грубо сжимали бедра парня, оставляя новые синяки поверх старых. Да и все тело украшали цветные пятна от рук любимого, которые не успевали сходить.

Пошлые хлюпающие звуки разносились по квартире. Воздух стал раскаленным от причуды рядом с парнями, что становилось трудно дышать этой гарью. Тяжелое дыхание Изуку прерывалось, что казалось, будто он и не дышал вовсе. Закусывал губу, что по подбородку стекала кровавая дорожка. Стенки ануса жгло, будто огнем, а боль в стопах отвлекала.

Кацуки бесился от того, что юноша молчит под ним. Он стал вбиваться в напряженное тело более грубыми и размашистыми толчками, чуть ли не разрывая его. Рычал от узости партнера и стал входить еще глубже, чему посодействовала поза парня. С его уст слетали стоны, а Изуку мычал сквозь стиснутые зубы. Сжимал член любимого, что у того закатывались глаза от наслаждения, и срывался животный рык с обсохших губ.

Бакуго находит тот угол и попадает по простате, внезапный стон, такой громкий и звонкий, достигает его. Ухмыляется, продолжая жестко трахать, каждый раз попадая по чувствительному месту. На изумрудных глазах уже собираются соленые капельки, он стонет во все горло, чуть ли не срываясь на крик. Готов вот-вот кончить, но грубая ладонь подрывника сжимает член у основания.

— Кач-чан~ Кач-ча-а-ан... Пожалуйста... — уже молит Мидория, жалобно стонет и вздрагивает от рук партнера.

— Ну ты и блядь, Деку. Тебе нельзя кончать раньше меня, терпи, сучка, — зеленоволосый уже скулит от действий красноглазого, сильнее сжимая чужой член и всхлипывает от досады.

Последние грубые толчки, Кацуки уже чувствует приближающую разрядку и вгоняет свой орган все глубже. Плечи Мидории вздрагивают, сам он лихорадочно хватает воздух ртом. Чувствует, как горячее семя разливается внутри него и слышит рык парня позади себя.

Ладонь исчезает с его члена, позволяя кончить ему. По телу разливается волна удовольствия, что жмурятся глаза. Ноги уже совсем не держат, и Бакуго отпускает обмякшее тело из своих рук. Изуку падает на пол, переводит дыхание, успокаивает свое бешеное сердце. А после смотрит туманным взглядом, как любимый уходит, возвращаясь на диван, сам он начинает доставать острые осколки из своих стоп. Один, как на зло, впился так глубоко, что парню пришлось расковырять рану еще сильнее, чтобы хотя-бы подцепить его.

Блондин лежит в расслабленной позе на диване, не обращая на него внимание. Мидория понимает, что за это долгое время не получил ни капельки любви, ни капли добрых чувств. Что Кач-чан только разрушает его. Постепенно, все сильнее, намереваясь ничего не оставить от прежнего веснушчатого чуда.

Но черт побери, он это знает и ничего не может сделать! Это ужасное обожание, восхищение этим взрывным монстром. Дикая привязанность к нему. Такая сильная, что Изуку даже не представляет свою жизнь без него. Терпит побои, что приходится носить каждый день закрытую одежду, чтобы никто не увидел раскрашенное тело. А когда напивается, то вообще превращается в какого-то демона, если не дьявола во плоти. Множественные шрамы на теле до сих пор напоминают те ужасные моменты жизни, которые так хочется забыть навсегда.

Этого тирана невозможно выносить, нормальный бы человек послал куда подальше уже в самом начале. Но разве он адекватный? Продолжает терпеть все это дерьмо, каждый раз прощает его, разрешая продолжать вытирать об себя ноги. Даже не так, чтобы простить, нужно хотя бы получить извинение, чего он никогда не дождется со стороны любимого.

Деку ненавидит эту слабую часть в себе. Но ничего не предпринимает, чтобы избавиться от нее...
_______________________________
922 слова~