Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Выглянув из комнаты, Чимин никого не обнаружил и воровато прокрался на первый этаж по винтовой лестнице. Обстановка дома все еще поражала своей необычностью и отстраненно-агрессивным холодным стилем интерьера. Чимин вспоминал их с Юнги квартиру, которая ничего общего с этим музейным экспонатом не имела, и ему все больше хотелось вернуться домой, поэтому он планировал приложить все усилия, чтобы найти способ разорвать связь с Чонгуком. Чимин не помнил, как уснул вчера, но проснулся утром намного бодрее обычного. Запах дома и в самом деле творил чудеса, но ощущался сейчас как-то иначе, приглушеннее, не так ярко, как вчера. Может, Лухан и прав был, когда говорил, что нужно для начала просто привыкнуть?

Теорию стоило проверить, но для начала позавтракать. Слушая тишину дома, Чимин осторожно вошел на кухню. Там тоже никого не оказалось, отчего создавалось ощущение, что на территории особняка он совершенно один, и это радовало. Жутко проголодавшись, Чимин порыскал по шкафчикам и, взяв первые попавшиеся хлопья, залил их молоком. Бросив взгляд на дверь, он решил, что не будет большим преступлением, если он включит телевизор и сядет где-нибудь в углу. За большой стол он не пошел, разместился за барной стойкой на высоком стуле, сразу приступая к незамысловатому завтраку. Это было чертовски вкусно! Расстраивало только то, что Юнги не было рядом, он бы с удовольствием разделил завтрак с мужем. — Сегодня ночью было совершено несколько зверских преступлений в разных районах Сеула, — произнес диктор новостей по телевизору. Чимин чуть не поперхнулся, когда поднял голову и увидел море крови и изуродованные трупы, замазанные квадратиками. — О, Монстр вышел из больницы, — лениво потягиваясь, вошел на кухню Чонгук. Он лишь бросил взгляд на экран телевизора и направился к холодильнику. Чимин сразу напрягся. И от высказывания Чонгука, и от него самого. — С чего ты решил? — неуверенно спросил он, с трудом проглотив хлопья. В новостях показывали устрашающие картины. И в глубине души Чимин знал, кто виновник данных бесчинств. Чонгук весело фыркнул. — А кто еще будет творить такую вендетту? Уверен, Монстр проведет зачистку, о которой этот город не забудет еще лет десять, — прикинул он, наливая себе в стакан сок. Его запах воспринимался как-то иначе, не так, как вчера. — Что так смотришь на меня? — Ничего, — поспешно отвернулся Чимин, уставившись в свою тарелку, и вновь вернулся к еде. — Когда ушел Юнги? — Я за ним не слежу, не знаю, — равнодушно бросил Чонгук и сел рядом с ним за столик. — Я могу ему позвонить? — осторожно спросил Чимин. — Не веди себя так, будто я удерживаю тебя здесь силой, — нахмурился Чонгук. — Твои вещи в комнате, телефон, наверное, там же. Как себя чувствуешь? — Хорошо, — поспешно отозвался Чимин, вспомнив, чем они вообще должны заниматься в этом доме. С Чонгуком. Щеки мгновенно покраснели, и он уткнулся в тарелку, запихивая в себя большую порцию хлопьев и едва не давясь ими. — Что мы будем сегодня делать? — Насколько мне известно — утром у тебя терапия с Луханом, потом встреча с Намджуном, — произнес Чонгук под бурчание телевизора о бесчинствах преступных группировок. — Зачем? — вскинул Чимин напряженный взгляд. Он вмиг покрылся холодным потом. — Потому что твоему ребенку это нужно? Я в душе не ебу зачем, спроси у своего доктора. — С добрым утром, — сонно зевая, объявился и Тэхён.
В клетчатой пижаме он выглядел совсем как раньше, будто ничего страшного с ним не происходило. Чимин промолчал в ответ, ему до сих пор было некомфортно с Тэхёном, странно, особенно после всего, что было там. Еще более странно, чем с Чонгуком. И, кажется, не одному ему. Тэхён, нисколько не стесняясь, по-хозяйски прошел к холодильнику. Чонгук следил за ним таким взглядом, что Чимин почувствовал себя лишним. — А где мое мороженое? Тэхён спросил так удивленно, словно никак не ожидал, что мороженого не будет на прежнем месте. — Нижняя полка, — ответил Чонгук. — И напомню, что ты тут не живешь уже пару лет. Тэхён замер на мгновение перед открытым холодильником, словно только сейчас понял, что ведет себя совсем не как гость. Что происходило в его голове, оставалось только гадать. Чимину все больше хотелось уйти и оставить их вдвоем. — Но мороженое мое на месте, — сообщил Тэхён, доставая коробочку известной фирмы и присоединяясь к ним за столом. — Итак, какие планы на сегодня? Как мы будем избавляться от нашей привязки? — Я вывешу расписание в холле, — съерничал Чонгук. — А если серьезно? — ничуть не обиделся Тэхён. — А если серьезно, я должен начать подчинять вашу омежью сущность, — произнес Чонгук без тени улыбки. — Таков был план. Чимин смотрел на него в ступоре, ожидая, что вот сейчас альфа рассмеется, но тот оставался серьезен. — Очень смешно, — нервно хмыкнул Тэхён. — Да. Ты прав, — скривился Чонгук. — У вас у обоих есть свои мужья, пускай они играют с вами. Так я и ответил вашему Лухану. У Чимина отлегло на сердце. Дальнейший разговор за столом прошел мимо, но вряд ли там было что-то содержательное. Тэхён спорил с Чонгуком по любой мелочи, чем доводил того до белого каления. Чимин был даже рад, когда пришел Лухан и увел его в сторону гостевого домика во дворе. Внутри оказалось весьма уютно, что способствовало расслаблению. Чимин ожидал тяжелого разговора, но Лухан довольно мило беседовал с ним ни о чем. Они выпили чаю, осмотрели территорию домика, даже понаблюдали за белками, что скакали снаружи на ветках деревьев. Мёнсу бы тут понравилось, о чем Чимин и сказал Лухану. Тот тему разговора поддержал, и они довольно долго говорили о Мёнсу. Чимин рассказывал о сыне с теплотой — о его успехах в музыке, о том, как он начал ходить, как Юнги крутился вокруг них, стараясь выполнить любой каприз. Приятные воспоминания отдавались теплотой в груди. Чимин уже не ждал подвоха от Лухана, поэтому осмелился задать вопрос, который почему-то продолжал крутиться у него в голове.
–Чонгук сказал о том, что он должен взять нашу сущность под контроль, — сидя на крыльце домика, начал Чимин. — Это тоже твоя идея? — Да, — не стал отпираться Лухан. Он не выглядел виноватым или застигнутым врасплох, ответил просто, без утайки. — Зачем? — удивился Чимин. — В твоем организме, как и у Тэхёна, очень снижен уровень одного вещества — метформина. Ты, должно быть, слышал о нем на уроках биологии в школе, — начал Лухан тоном преподавателя, зачитывающего лекцию. Чимин школьный курс анатомии помнил плохо, потому что тот период, когда они изучали данный раздел, для него был особенно мрачным. Одноклассники постоянно его задирали из-за цвета волос и всячески издевались, поэтому единственное, что он помнил об метформине, — это чертовски важное вещество в организме, которое, ко всему прочему, образует цвет волос. Наверное, Лухан догадался о его невежестве по лицу, во всяком случае, продолжил он разъяснения более подробно. — Метформин участвует в регулировании практически всех систем жизнедеятельности организма. Он необходим для нормального функционирования нервной, эндокринной, репродуктивной и сердечно-сосудистой систем организма. В твоем организме метформин белого цвета, отчего у тебя белый цвет волос и те самые этапы взросления, которые ты пережил, и которые будет проходить твой сын. Таково строение нервной системы белоснежек. У остальных цветных тоже есть свои особенности. К примеру, рыжие в период взросления и освобождения свободных радикалов метформина отличаются излишней импульсивностью, ветреностью, непостоянством. Им тоже сложно контролировать свое тело в данный период, но это, конечно, и в сравнении не идет с этапами взросления белоснежек.

-Если я  стал брюнетом, значит, мой метформин потерял свой цвет? — спросил Чимин, хотя говорить о смене цвета волос все еще было тяжело. — Верно. В некоторых случаях, при сильном стрессе и определенных обстоятельствах, метформин может обесцвечиваться, и «цветной» может стать брюнетом. — Почему тогда Тэхён не стал брюнетом? Мы были почти в одинаковых условиях. — В одинаковых? — Лухан посмотрел так, будто что-то знал. Чимин выдержал взгляд, промолчал. — Как бы там ни было, это индивидуальная реакция, и речь сейчас не о цвете, а об уровне. Уровень метформина всегда варьируется в определенных пределах и выходит за рамки нормы очень и очень редко. Существует вообще всего три причины, по которым происходят подобные сбои. Первая — болезнь Рихте, когда от рождения организм не вырабатывает достаточное количество данного вещества. Вторая — физическое повреждение головного мозга. И третья — это военнопленные омеги. — Военнопленные омеги? — Чимин впервые слышал о подобном. — Да. Есть некоторые научные исследования на тему омег в плену. Было выяснено, что во время особых стрессовых ситуаций, к каким можно отнести сексуальное рабство и плен, блокируется свободная воля ради выживания, а свободная воля блокирует уровень метформина. Я уверен, что во время вашего похищения через какое-то время вы полностью подчинились главному альфе. И это произошло не потому, что вы оказались слабы. Организм любого омеги в такой ситуации будет реагировать точно так же — подчиняться полностью, без остатка, без раздумий. Это не то, что можно контролировать усилием воли. Чимин слушал лекцию, съеживаясь все больше. Он видел истину в словах Лухана. Вся эта ситуация. Они ведь с Тэхёном и в самом деле со временем перестали сопротивляться и начали подчиняться без разговоров. И Джон, как и говорил Лухан, начал терять к ним интерес. Пытки становились менее изощренными, их постепенно оставляли в покое и меньше издевались. — Но мы выбрались! — напомнил он, начиная нервничать. — Я могу сам принимать решения. И я никому не подчиняюсь. Он не может больше контролировать нас, он не мог говорить правду. Это же какой-то бред! — Вам что-то говорили в плену? — Он говорил, что мы никогда не станем свободными, что всегда будем его слушать, но мы выбрались, — тихо закончил Чимин, обхватывая себя руками. — Почему ты предлагаешь Чонгуку такое? — с упреком посмотрел он на Лухана. — Из-за того что вы долгое время находились без свободной воли, уровень метформина не поднимался, и сейчас его практически невозможно привести в норму привычной медициной, — мягко произнес Лухан. — Через некоторое время вам потребуются приказы альфы, которому вы подчинялись. Надеюсь, до этого не дойдет, но исключать такую вероятность опасно. Поэтому я предложил Чонгуку постепенно брать контроль над вами, пока не стало слишком поздно. — Я не чувствую никаких изменений, — возразил Чимин.

- Пока ты их не замечаешь, но вскоре все может измениться. Если ничего не делать, все может закончиться плохо. Сейчас ты думаешь, что то чувство растерянности, оторванности от чего-то, что преобладает над тобой, является следствием плена и пройдет со временем, — произнес Лухан. — Но это не так. Оно не пройдет, и будет только ухудшаться. Со временем ты не сможешь даже принять решение, хочешь ты чай с сахаром или нет. Я знаю, тебе сейчас кажется это бредом, но существуют специальные центры реабилитации, которые помогают таким омегам. Невозможно по щелчку пальцев разблокировать метформин, даже когда угроза исчезает. Ты начнешь принимать любого альфу за угрозу, и это будет лишь ухудшаться. В центрах для этого существует специально обученные альфы, которые подчиняют сущность военнопленных омег и мягко помогают им выйти из кризиса. — Каким образом? — Путем специальных упражнений, череды поощрений и наказаний. В таких упражнениях есть сексуальная составляющая, но никакого полового акта не требуется. — И ты хочешь, чтобы это был Чонгук? Почему он? Почему не Юнги? — Давай не будем отрицать. Вы доверяете Чонгуку, оба. Поэтому я предложил его кандидатуру. Юнги будет сложнее, потому что он не сможет нанести тебе физическую боль даже во благо. Тебе нужно время, чтобы данная информация улеглась, но ты должен запомнить одно — выйти самостоятельно из этого состояния тебе не удастся. Возможно, сейчас для тебя это звучит слишком странно, но я дам тебе почитать книгу по данной теме. Чимин простонал, пряча лицо в ладонях. — Кошмар какой-то. Я думал, мы выбрались оттуда, а по факту — все еще в плену. — Ты прав. Но пока не стоит об этом сильно переживать, — Лухан похлопал его по плечу. — У тебя была запланировала встреча с Намджуном, но он сегодня не придет, поэтому расслабься и просто отдыхай. — Что-то случилось? — Чимин с тревогой взглянул на Лухана. — Ничего критического. У него начался гон, что является довольно хорошим признаком того, что его гормональная система восстанавливается. У Чимина похолодели руки и ноги. — Как он? — Нам повезло, что он доверился Джину, — успокаивающе улыбнулся Лухан. — И повезло, что наш Сокджин такой смелый. — Они в порядке? — Чимин не мог так легко успокоиться. Он представлял, что должен испытывать Намджун, вновь возвращаясь в это состояние гона. — Да. Послушай, ты ведь понимаешь, что гон, спровоцированный наркотиком, и естественный гон альфы — это разные вещи? — Я знаю. — Намджун может себя контролировать даже в гон, если его мозги не превращают в кашу.

– Знаю, — повторил Чимин. — Он сильный. — Ты винишь его? В том, что он не смог справиться с наркотиком? — Если бы это было возможно, он бы справился. В том, что случилось, нет его вины. — Но ты его боишься? — осторожно продолжил Лухан, подобравшись к опасной теме. — Я не могу пока относиться к нему как раньше. Знаю, что он не причинит мне больше вреда, но не могу, — в отчаянии выдохнул Чимин. — Не думай пока об этом. На сегодня твоя задача просто расслабиться и отдыхать, — улыбнулся Лухан. — Пока еще ситуация не критическая, мы можем оттянуть вашу встречу. Чимин кивнул. — Эм… можно спросить? — неуверенно начал он, чувствуя себя наглым и жадным. И глупым. Лухан столько всего рассказал, что может случиться с ним, но Чимин думал о другом. — Что такое? — участливо поинтересовался Лухан. Чимин не знал, как задать вопрос. Ему было неловко и стыдно говорить о своей беременности. Несмотря на заверения Юнги, он все еще боялся остаться один с ребенком. — Ребенок. Альфа-белоснежка может принять чужого ребенка? Просто… я помню, как Юнги реагировал на Мёнсу, он узнал о нем раньше меня, и он всегда будто чувствовал его, понимаешь? Лухан кивнул: — Белоснежки в отношении потомства очень щепетильны, намного сильнее других видов. Омеги-белоснежки смогут выносить потомство только при участии альфы-родителя ребенка. Альфы-белоснежки, в свою очередь, привязаны к своему ребенку особенно сильно, у них буквально все инстинкты направлены на безопасность чада. Это немного отличается от других «цветных» или «черных» отцов, забота альфы-белоснежки более глубокая и инстинктивная.

Чимин помнил, что порой едва не завывал от заботы Юнги, но сейчас он отдал бы все, чтобы вновь почувствовать это. — А если это чужой ребенок? Как это будет? — А что говорит Юнги? Как он относится к твоей беременности? — Он хочет признать этого ребенка своим, — поделился Чимин. — Разве это возможно? Белоснежки ведь не способны принять чужое потомство. — Кто тебе сказал эту ерунду? — удивился Лухан. В голове до сих пор продолжали звенеть страшные слова Джона. Чимин не хотел их повторять. — Мне становится больно, когда он ко мне прикасается, — озвучил Чимин неоспоримый факт. Разве это не доказательство того, что Юнги не сможет? Что он сам не сможет? Что ребенок не сможет? — Тебе кто-нибудь объяснил, почему ты испытываешь эту боль? — начал к чему-то вести Лухан. Чимин замотал головой. Разве это и так не понятно? — Послушай. Ты был очень длительное время в стрессовой ситуации, как и твой ребенок, поэтому он реагирует негативно на любого альфу, кроме Намджуна. Он не знает Юнги, оттого ты и чувствуешь боль, но со временем, привыкнув к нему, ребенок будет воспринимать его положительно. Нет никаких физиологических и психологических оснований для того, чтобы белоснежка не мог принять чужое потомство. Да, его реакция будет немного иной, более спокойной, но это не значит, что он не любит ребенка или любит его в меньшей степени. Чимину тяжело было в это поверить, но мысли об этом вылетели из головы, когда он увидел приближающегося к ним Юнги. Сердце при виде него забилось быстрее. У Юнги в руках был букет цветов. — Привет, — подойдя ближе, поздоровался Юнги сразу со всеми. — Привет. Чимин отчего-то засмущался. — Мне сказали, вы тут. Помешал? — Нет-нет. Мы уже закончили, — поднялся Лухан. — Подумай о нашем разговоре, Чимин, хорошо? Книги я передам. Чимин кивнул. — До встречи, — Лухан спустился по ступенькам. — Пока, хён, — попрощался Чимин. Юнги переглянулся подозрительно с Луханом и кивнул ему. — Это тебе, — Юнги поднялся на одну ступеньку и протянул ему букет. Огромная охапка маленьких трогательных цветочков, источая тонкий полевой аромат, возрождала в памяти самые трепетные воспоминания их первых встреч, первых шагов друг к другу. Чимин на мгновение потерял дар речи, принимая букет. Их запах, едва уловимый, окружал теплым шлейфом памяти о радостных счастливых улыбках, о переплетенных пальцах и влюбленных взглядах первых свиданий. Эти цветы разрывали серую реальность, в которой они теперь жили, влезали ярким непонятным пятном, напоминая о том, что в жизни есть не только боль. Чимин крепко сжал букет в руках и поднял взгляд на мужа. Он не понимал. — Эм… не понравились? — Юнги явно расстроился, что не угодил, но пытался скрыть свои чувства, переминаясь с носков на пятки. — Ты вроде любил их раньше. — Понравились, — выйдя из ступора, очнулся Чимин. Ему в самом деле показалось, что они снова только-только начали встречаться, когда оба чувствовали себя влюбленными дураками, желающими прикасаться друг к другу постоянно. — Просто неожиданно. Он смущенно улыбнулся, ощущая себя вновь тем самым беззаботным парнем-белоснежкой, который получил любовь самого замечательного альфы на свете. Юнги улыбнулся в ответ. — Решил тебя порадовать, — все еще стоя на месте, сообщил он. Его неуверенность была такой милой, что щемило в груди. Чимин не заслуживал подобного. — Спасибо. Юнги поднялся на крыльцо и занял место Лухана в кресле. — О чем вы разговаривали? — Обо всем понемногу. — Любуясь цветами, Чимин чувствовал странную неловкость. — Ты уезжал на ночь? — Да, — кивнул Юнги. — К Мёнсу. Ты как спал? — Хорошо, несмотря на новое место. Я чувствую себя лучше, — решил Чимин поделиться. — Это хорошо. Прогуляемся, может? — предложил Юнги. — Давай, — поспешно поднялся Чимин. День был теплым и солнечным, располагающим к неспешным прогулкам. Юнги поднялся и протянул ему руку. Чимин с долей заминки вложил свою ладонь, ненавидя себя за секундное замешательство, но запах альфы заставлял напрягаться, держаться на расстоянии. Приходилось напоминать себе, что это Юнги. Его супруг. — Я цветы только поставлю в воду. Чимин быстро метнулся в домик, устроил цветы и вернулся к Юнги. — Итак, куда направимся? — оглядевшись по сторонам, спросил Юнги и снова взял его за руку. Чимин повторил его движение, думая только о теплой руке мужа. В голове вообще стало как-то пусто. — Тут, кажется, есть искусственное озеро. Пойдем, посмотрим? Чимин кивнул, и они медленно побрели по тропинке куда-то вглубь сада. Аккуратно стриженный газон, красиво рассаженные деревья, выглядевшие как произведение искусства, порхающие бабочки и миниатюрные цветы-фонарики повсюду. Они молчали всю дорогу до озера, но Юнги не отпускал его руки. — Я сегодня утром проезжал мимо детского магазина и присмотрел коляску для Ухёна, — неожиданно сообщил Юнги. — Сейчас столько разных моделей стало. Когда Мёнсу был маленький, такого не было. Чимин чуть не сбился с шага. Юнги смотрел коляску? — Мы могли бы воспользоваться коляской Мёнсу, — аккуратно предложил он, удивленный тем, что Юнги уже присматривает вещи для его сына. Он серьезен был вчера? Он хочет этого ребенка? — Я даже не знаю, куда мы ее дели, когда переезжали. Лучше новую купим. Я сфотографировал одну, которая мне понравилась, — Юнги достал телефон и показал Чимину фото явно недешевой коляски темно-синего цвета. У Чимина защипало в глазах. Как же сложно было поверить, что это не сон. — Как тебе? — Красивая. — Что-то не так? — забеспокоился Юнги. — Если тебе не нравится эта, можем посмотреть другие. Время у нас еще есть. Чимин? — Ничего. Все в порядке. Юнги остановился у березы и развернул Чимина за плечи к себе лицом. — Помнишь, когда-то давно ты просил меня об откровенности? Ты тогда так злился, когда я говорил тебе «все в порядке», — улыбнулся грустно Юнги. — Теперь я тебя понимаю. Меня сводит с ума твое «все в порядке». Поэтому, прошу тебя, поделись со мной всем тем, что у тебя на душе. — Прости. Просто я все еще не могу в это поверить. Что ты не отказываешься от ребенка, — пояснил Чимин, набравшись решимости. Он помнил, как заставлял Юнги быть откровенным с ним, как сражался с его «в порядке», когда в порядке не было ничего. — Почему ты думал, что я откажусь от него? — терпеливо спросил Юнги, заглядывая в глаза. — Потому что это не твой ребенок? — неуверенно ответил Чимин вопросом. — Послушай. Я понимаю, что мы никогда не сможем забыть то, как именно он был зачат. Но в наших силах стать для малыша хорошими родителями. Мне кажется, мы неплохо справились с Мёнсу и постараемся с Ухёном. Это мой ребенок, Чимин. Не смей думать иначе. Никогда. — Джон всегда повторял, что я стану никому не нужным с этим ребенком, — продолжил Чимин делиться темной историей, смотря в точку перед собой. В его памяти до сих пор были живы эти разговоры, эта уверенность Джона, которую он вбивал ему. — Никому.

Юнги скрипнул зубами и тяжело вздохнул. — Ты нужен мне. Нужен Ухёну. Мы все еще семья, Чимин. Не дай ему разрушить нашу семью. От этих слов внутри что-то екнуло, дрогнуло, словно невидимая стена дала трещину. Его семья. У него есть семья. Они все еще с ним, ведь правда? Юнги не стал бы возиться с ним, если бы хотел уйти. Джон лгал? — Поедем завтра и купим эту коляску, да? — Юнги чувствовал трещину в нем, он смотрел с такой теплотой, что Чимин терялся. — Да, — закивал он и, подойдя ближе, уткнулся лбом в плечо мужа. Нервно выдохнул, когда Юнги осторожно обнял его и похлопал, утешая, по спине. — В последний месяц там мне было так плохо. Казалось, это никогда не закончится. Я хотел умереть. Юнги стиснул его крепче. — Все позади, котенок. Все позади, — надсадным шепотом произнес он на ухо. — Я начал верить, что мне некуда возвращаться, Юнги, понимаешь? — выдавил Чимин из себя, делясь своей тошнотворной безысходностью. — Он… забрал у меня все. Все, понимаешь? Родителей, друга, тебя, даже мой цвет волос, — дрожащим голосом закончил Чимин. — Он не забрал меня. Я все еще у тебя есть. Я тут, Чимин-а. — Знаешь, сколько раз они трахали меня? — подняв голову, Чимин посмотрел в лицо супруга. Юнги не кривился в отвращении, но в его глазах застыла боль. Такая правда явно разбивала его вдребезги, но Чимин был переполнен ей, эта правда убивала его день за днем. — Но тяжелее всего было с Намджуном. Он не слышал меня, не слышал, как я просил его, умолял, он сходил с ума, становился зверем — жестоким, безжалостным. — Чимин тонул в тех моментах, как бы ни пытался выбраться оттуда. — Он разрывал нашу связь, Юнги, — снова поднял он глаза на мужа. — Я старался удержать ее, я так боялся потерять тебя, но у меня не получилось. Не получилось… и стало так страшно. Чимин видел, как по щекам Юнги заскользили одинокие слезинки. Думая постоянно о пережитом, Чимин вдруг понял, что не одному ему пришлось пережить тяжелые времена. Юнги проживал все с ним, только по другую сторону. Как тяжело было ему? Разве он недостаточно страдал в жизни? За что все это с ними? — Тебе, должно быть, непросто слышать такое, — произнес Чимин. — Неприятно? — Я уже говорил тебе. Я горжусь тобой, — сглотнув, ответил Юнги. — Ты выжил. И сохранил нашего малыша, — он внезапно положил ладонь ему на живот. Чимин вздрогнул, но не дернулся в сторону. Напряжение ребенка отдавалось ему, только невозможно было не заметить, что оно не настолько сильное, как в прошлый раз. — Он мой сын. Мой, Чимин. Несмотря на тяжелый разговор, на душе стало легче. От непоколебимой уверенности в словах Юнги. От нежности в его прикосновении и любви в глазах. Чимин несмело улыбнулся. Может… может, у них в самом деле получится? — Он толкается, — неожиданно запаниковал Юнги, прижимая ладонь к животу. Это было так похоже на его прежнюю реакцию с Мёнсу, что Чимин рассмеялся. — Это нормально. — Точно? Ты… давай присядем, — засуетился Юнги, высматривая скамейку. — Может, принести воды? — усадив Чимина, спросил он. — Перестань. Мы в порядке. — Он на меня реагирует так? — уточнил Юнги, все еще посматривая на его живот так, словно Ухён мог вот-вот появиться на свет. — Не знаю. Возможно. Чимин стал замечать, что в последние дни малыш был активнее, словно переставал зажиматься в коконе страха. — Все хорошо, Ухён-а, — Юнги снова стал поглаживать его живот аккуратно и бережно, словно прикасался к святыне. — Я буду теперь рядом с вами и никому больше не дам в обиду, слышишь, мелкий? А еще у тебя будет старший брат. Думаю, вы поладите с Мёнсу. Юнги осторожно закинул одну руку Чимину на плечо и притянул к себе, продолжая другой ладонью поглаживания. Расслабиться удалось не сразу, но Чимин справился с собой. Они долго еще сидели с Юнги в саду, наслаждаясь тихой безмятежностью и теплым солнцем. Только когда набежали тучи и стало прохладнее, отправились обратно в домик. И только внутри Чимин понял еще одну немаловажную вещь — он не испытывал потребности в запахе Чонгука, о чем и сообщил Юнги. — Так это же отличная новость, — улыбнулся Юнги. Но выглядел он так, будто знал об этом факте с самого начала. Чимин с подозрением посмотрел на мужа. — Что? — Юнги ответил невозмутимым взглядом. — Ты сомневался, что план Лухана сработает? Думаю, мы можем еще немного понаблюдать, и, если все будет в порядке, я заберу тебя домой. — Мы можем поехать сейчас. Я чувствую себя хорошо, — заявил Чимин, взбудораженный идеей вернуться домой. — Только когда мы будем уверены точно, — проходя мимо, Юнги чмокнул его в макушку и прошел к кухонной зоне, которая располагалась прямо за диваном. Чимин улыбнулся, наслаждаясь присутствием Юнги. — Итак, что мы будем есть? — заглянул он в холодильник. — Тут вряд ли что-то найдем. Надо вернуться на кухню в дом. — Чимин поправил цветы в вазе. — Не угадал, — Юнги открыл дверцу холодильника и продемонстрировал наличие продуктов. — Будешь рамен с яйцами? Чимин вновь засмеялся, чувствуя себя все лучше и лучше. — При полном холодильнике ты выбрал рамен? — Ты же знаешь. Моему рамену нет равных, — с гордостью заявил Юнги. — О, смотри, кто к нам идет. Чимин оглянулся на дверь. — О-па! — сын бросился к нему сразу, как только влетел в домик. — Привет, милый, — Чимин с радостью принял маленького альфу в объятия. — Как ты? — Хорошо. Меня дядя Бэк привез, — воодушевленно заявил Мёнсу. — Я сразу приехал к тебе с занятий. А-па сказал, что я могу. Я так соскучился! А это тебе а-па подарил? — переключил он свое внимание на букет ромашек. — Да. Красивые? — покрутил Чимин цветы в вазе. — Слишком простые, — поморщил нос Мёнсу. — А-па тормоз в выборе цветов. Я говорил ему брать розы. — Йя! Ты не обнаглел ли, малец, — Юнги со смешком отвесил сыну подзатыльник. Мёнсу рассмеялся и отскочил. — Тормоз! — дразнился Мёнсу, прячась за спину Чимина. — Ну-ка, иди сюда, сейчас получишь у меня, — Юнги бросился ловить сына, выглядя почему-то довольным. Наблюдать за привычной шутливой перепалкой любимых было приятно. Чимин каким-то непонятным образом оказался втянут в «войну» и едва не потерял свои цветы. Успокоились все немного позже, набегавшись в маленьком пространстве. Юнги с Мёнсу принялись готовить рамен, а Чимина усадили на диван и включили ему мультик на телевизоре. Закутавшись в плед, Чимин с удовольствием смотрел на мужа и сына, на то, как Юнги учит Мёнсу разделываться с продуктами. На душе теплело при виде них двоих. Он дома. Рядом с семьей. И даже неожиданное избавление от привязки не сильно его заботило, хотя и удивляло. Он был счастлив находиться в окружении любимых. Когда все было готово, они вместе поели за столиком у самых дверей, слушая болтовню Мёнсу, а потом сводили сына посмотреть на белок, что прыгали по деревьям в саду. Мёнсу был в восторге и казался таким счастливым, что невольно и Чимин начал улыбаться.

День был таким спокойным и умиротворенным, что казался сном. Чимину все время казалось, что вот сейчас он проснется и окажется вновь в том подвале, привязанный к кушетке, ожидающий очередной пытки. Он всеми силами старался не ускользать туда, но Юнги все равно замечал его состояние и отвлекал всеми возможными способами. Территория дома была настолько огромна, что его хозяина они увидели только под вечер. Чонгук откуда-то приехал и вышел из машины, обещая кому-то скорую расправу, а они в это время пересекали дорожку. Мёнсу совершенно невозмутимо подбежал к машине. — Вау! Какая красивая! — завороженно рассматривая дорогой автомобиль, сын с детской непосредственностью восхищался чужим добром. Чонгук быстро закончил разговор и обратил внимание на мальчика. — Нравится? — подмигнул он ему. — Да, хён. — Что, неужели помнишь меня? — удивился Чонгук. Чимин встал поближе к Юнги, и муж сразу положил руку ему на талию, притягивая к себе. — Да. Я видел вас у дедушки, — заявил Мёнсу. — Ясно, пацан, — Чонгук потрепал мальчика по волосам и подошел к ним. — Вижу, вся семья в сборе. Чимину все еще было неловко под прицельным взглядом альфы, но его запах уже не казался таким ярким и насыщенным, заполняющим все пространство. Это удивляло и настораживало. Неужели привязку и в самом деле так легко было снять? Почему же они раньше не послушали Лухана? — Да, — ответил за всех Юнги. Чимин заметил некую напряженность между альфами, но едва уловимую, непонятную. — Рад за вас. Я так понимаю, мой чудо-запах больше не нужен? — Нет. Но мы пока наблюдаем. Если завтра все будет в порядке, я заберу его домой. — Замечательно. Одной занозой меньше. Не поверишь, но это охрененно неудобно жить по три часа, — пожаловался Чонгук, как-то старательно не смотря в лицо Юнги. — Я не могу разобраться с проблемами должным образом из-за этого. — А Тэхён разве не избавился от этой привязки? Чонгук, снова взглянув в сторону Юнги, замешкался с ответом. — Эм… нет. Пока нет. — Почему тогда это сработало со мной? — напрягся Чимин. — Может, ты так сильно не желал трахаться со мной, что это сработало? — с насмешкой ответил Чонгук. Его захотелось ударить. — Жаль, я так надеялся, — поиграл Чонгук бровями. — Не нарывайся, — предупредил Юнги. — Ладно, ладно, белоснежки. Пойду одаривать второго своим запахом, — махнул он им на прощание и ушел. Чимин только после его ухода понял, что его мастерски увели от темы. — Мёнсу, не лезь в чужую машину! — крикнул сыну Юнги. — Ты что-то знаешь об этом? — Чимин повернулся к мужу, желая припереть его к стене. — Почему я освободился от привязки, а Тэхён — нет? — Может, ты еще не освободился. Нам нужно все проверить и быть уверенными. — Но мне не требовался его запах весь день. У меня не было приступов. Почему у Тэхёна они были? — Не знаю. Возможно, потому, что он не желает избавляться от этой привязки, учитывая их прошлые отношения? Возможно, Чонгук для него значит больше, чем Хосок? Я не знаю, Чимин. Надо будет завтра спросить у Лухана, — спокойно предложил Юнги, будто в этом не было ничего необычного и подозрительного. — Ответь мне честно, — Чимин остановил мужа, не дав ему сбежать к сыну, все еще крутящемуся возле машины Чонгука. — Ты ничего не делал для этого? У него сердце загрохотало сильнее, от мысли, что Юнги мог… Слова Эниса закрутились в голове с оглушительной силой. — Не делал что? — Юнги смотрел ему в глаза с невозмутимым видом. Чимин не мог произнести это вслух. Это звучало так жутко и нелепо. Хотя он и знал, что Юнги когда-то спал с альфами. — То, что сказал Энис, — начал неловко Чимин. — Что якобы мне нужно переспать с Чонгуком? — со смешком спросил Юнги, словно они говорили о какой-то забавной вещи. — Ты все еще думаешь об этой нелепости? Прекрати забивать свою красивую головку такой ерундой. Пойдем лучше посмотрим какой-нибудь фильм. Мёнсу, — отойдя от него, Юнги обратился к сыну. — Будем смотреть кино? — Да! А попкорн? — Мы сделаем его сами. Кстати, новая дорама с Чонсоком вышла, — обернувшись, сообщил Юнги. — Он стал таким страшным! Мёнсу рассмеялся. Чимин, помня о вечной ревности Юнги к их соседу, отвлекся от мыслей о странном поведении всех вокруг. — Ты всегда относился к нему предвзято. — В этот раз он серьезно страшный, зуб даю. В итоге они втроем до самого позднего вечера смотрели новую дораму. Чимин, отвлеченный близостью Юнги и присутствием сына, вновь отмахнулся от остальных проблем, позволив себе наслаждаться моментами, которых в его жизни не было так давно. Ближе к ночи, когда Мёнсу задремал, к ним заглянул Хосок. — Привет, парни. — Привет. — Мы с Джесс едем домой. Вас захватить? — посмотрел он на Юнги. — А вы были тут? — удивился Чимин, за весь день даже не натолкнувшийся на чужое присутствие. Хотя он понимал, что раз Юнги с Мёнсу тут, то и Хосок с Джессикой должны быть с Тэхёном. — Да. С Тэхёном. Но мы не стали вам мешать, — улыбнулся ему Хосок. — Как ты? — Все хорошо. Меня тут целый день развлекали, — сев на диване прямее, ответил Чимин с улыбкой. — Вижу. Щечки порозовели даже. Хосок говорил с ним как раньше, несмотря на всю ситуацию. — Лухан настоятельно рекомендовал валить нам с Джесс домой, — улыбнулся он немного грустно и натянуто. — А вам с Мёнсу? — У меня есть разрешение остаться сегодня на ночь здесь, в этом домике, — заявил Юнги. Чимин в первый раз об этом слышал. Юнги останется здесь? — Везет, — Хосок не стал углубляться и расспрашивать, почему этого разрешения не дали ему. — Ты явно у Лухана в любимчиках, — попытался он пошутить. — Я подмазался с помощью утреннего кофе. — Попробую завтра. Они осторожно разбудили Мёнсу, сообщили, что ему сегодня придется переночевать у Хосока. Мёнсу начал сразу возмущаться, но потом, убедившись, что его родители останутся вместе, сдался. Хотя в большей степени, скорее всего, повлияло на его решение то, что он будет с Джессикой. Передав ребенка Хосоку и попрощавшись с обоими, Чимин с Юнги остались наедине. Чимину мгновенно стало неловко, едва за сыном закрылась дверь. — Почему Лухан разрешил остаться тебе, а Хосоку — нет? — спросил Чимин под бурчание телевизора. За остекленными дверями уже стемнело, а в помещении загорелись светильники, источая мягкий желтый свет. — Потому что ты не чувствуешь моего запаха, а значит, мое присутствие не влияет на твою терапию по привыканию к запаху Чонгука. Ну и должна же быть какая-то польза от нашей дружбы, — улыбнулся Юнги. Ладно. Это звучало логично, хотя и многого не объясняло. Почему Юнги остался? — Посмотрим еще серию? — предложил Юнги. — Что? Уже не мешает страшненький Чонсок? — поддел его Чимин, отвлекаясь от смутной ночки

— Ну хотя бы как актер он ничего, — пожал Юнги плечами, поднимаясь с дивана. — Хочешь перекусить? — Не откажусь. Закутавшись в плед, Чимин включил следующую серию. Без Мёнсу стало немного напряженно. Что, если Юнги сейчас захочет близости? Прошло уже так много времени с их последнего раза, что казалось, будто между ними вообще ничего никогда не было. Юнги сделал им бутерброды и вернулся на диван, устраиваясь рядом. Он вел себя так, словно у него и в мыслях ничего не было, поглядывал на экран с таким интересом, будто там баскетбольный матч идет из серии премьер-лиги. Чимина это несколько успокаивало и удивляло — Юнги раньше терпеть не мог дорамы, а тут прям не отрывается. Они просмотрели еще две серии, прежде чем Чимина начало клонить в сон. Юнги был под боком и такой уютный, домашний, такой родной, и на душе становилось спокойно, тихо. Жалящие мысли отступали вместе с напряжением, хотя Юнги постепенно заключил его в плен рук, бездумно поглаживая ему живот. Чимин под такое засыпал с улыбкой, хотя и пытался смотреть в телевизор. — У-у, да ты уже совсем носом клюешь. Пойдем спать? Тут есть спальня, — указал Юнги на дверь. Чимин бездумно кивнул, убаюканный теплом объятий и такой комфортной атмосферой. Спальня оказалась весьма маленькой, но милой. Около большого окна во всю стену стояла деревянная тумбочка с горящим светильником, а рядом двуспальная кровать с полосатым пододеяльником и серым махровым покрывалом. Пахло здесь вкусно, но запаха Чонгука не было вовсе. Чимина это порадовало, но осознание, что они остались с Юнги наедине в спальне, ударило со всей силы, разбивая остатки сонливости. Чимин занервничал, хотя все это было глупостью. Это же Юнги! Его муж! Он столько всего сделал для него и наверняка хочет секса. Сколько времени у него уже никого не было? А он здоровый мужчина. Черт. Нечего вести себя как девственник! Отругав себя, Чимин подошел к кровати. Юнги, сев с другой стороны, снимал кроссовки. Альфа. В голове вновь закрутились воспоминания — те, где его пускали по кругу, ставили на четвереньки и вколачивались сзади. Но Юнги не такой! Он не станет делать больно, но… А если притвориться сонным и уставшим? Чимин неловко сел на свою половину и стянул обувь, замечая краем глаза, как Юнги снял с себя толстовку и остался в одной белой футболке. Его обнаженные руки вызвали приступ новой паники. Они супруги. Он должен выполнить свой супружеский долг. Чимин все больше начинал нервничать, но медленно раздевался. Снял кофту, джинсы и быстро юркнул под одеяло. — Потуши, пожалуйста, свет, — не глядя в сторону Юнги, попросил он. Делать это при свете он сейчас точно не мог. Его тело стало слишком уродливым. Юнги дернул выключатель, погружая комнату в полумрак, и лег рядом. Чимин даже дышать стал тише. Если сделать вид, что он уснул, Юнги не станет трогать его? — Чимин? Тихий шепот Юнги совсем рядом едва не заставил закричать. Чимин зажмурился под участившееся сердцебиение. — М? — промычал он в ответ, боясь сказать хоть слово. Надо расслабиться. Это же Юнги. Он сможет! Юнги не будет делать больно. — Ты почти не дышишь. Все хорошо? — подобравшись еще ближе, Юнги положил ладонь ему на плечо. — Да, — хрипло выдохнул Чимин и первым поцеловал альфу — на их прежние поцелуи это было мало похоже, скорее он просто чмокнул его в губы и отстранился. Юнги поцеловал его невесомо, нависая сверху. Чимин старался отвечать ему как раньше, но чем дольше был язык Юнги у него во рту, тем сильнее становилось отвращение. Он не хотел больше этого унижения, грязи, боли. Даже с Юнги. Чимин оттолкнул его и отодвинулся. Звонок телефона прозвучал вовремя. Чимин соскользнул с постели и достал из брюк свой мобильник. Ему было неловко под взглядом Юнги, но он ответил на звонок, спасаясь от постели, несмотря на то, что звонили с незнакомого номера. Сейчас он хотел поговорить с кем угодно, он бы даже выслушал автоматическую рассылку, где девушка-оператор предлагает купить страховку или новый тариф. — Алло. Только вот голос на том конце заставил оцепенеть с головы до пят. — Привет, Чимин-и. Не забыл еще меня? Нет. Чимин хотел закричать от ужаса, но из горла не вышло ни звука. — Надеюсь, ты хорошо отдыхаешь вместе со своим мужем в доме Чонгука. Но отдых закончился. У меня для тебя дело.