Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Каждая ступень давалась с боем. Наступая на горло собственной усталости, Намджун заставлял свой изношенный, разбитый в хлам организм работать. — Тебе нужно вернуться в больницу, — Чжунэ шел за ним по пятам и выглядел взволнованным. Намджун понимал, что повод для тревоги есть — у него ужасно кружилась голова, и ощущение рассыпающегося тела становилось лишь сильнее. Никаких физических нагрузок — говорили врачи. Ха. Смешно же. — Мы его не поймали, — напомнил Намджун, преодолев лестницу. На последних ступенях ему уже приходилось держаться за поручень, чтобы не свалиться. Впереди был коридор до двери его

— Уику никуда не деться. После того, что ты сделал сегодня… Чжунэ замолчал, чтобы снова не сболтнуть лишнего, он и так всю ночь пытался его остановить, вразумить, но в итоге сдался, едва не получив пулю в лоб от самого Намджуна. — Послушай, Джун, — вновь начал помощник, почти бросаясь к нему в попытке не дать свалиться на пол. Намджун отмахнулся от него. — Ты едва на ногах стоишь. Давай я отвезу тебя в больницу, а как только что-то станет известно, тут же сообщу. Намджун не собирался больше отлеживаться. За одну ночь он утопил этот город в крови. Наказал всех, кто хоть какое-то отношение имел к Джону или похищению. Он сжигал заживо, убивал и убивал. Всю ночь напролет. Но под закрытыми веками — не стонущие жертвы, кровь и изуродованные трупы, там Чимин. Его испуганное личико, хрупкое тело и округлый живот. — Я буду здесь. Намджун захлопнул перед носом помощника дверь и едва не сполз на пол после. Ему все еще хотелось завыть зверем. Он в крови по локоть, только никакой радости от мщения нет. Просто так было нужно. Наказать их. Уничтожить. Они подписали себе смертный приговор сами.

***

Музыка из бара неподалеку доносилась до укромного уголка аллеи, где они сидели с Хосоком на одной из скамеек. Свет фонаря не справлялся с темнотой вокруг, но никто не возмущался, особенно парочки в кустах, откуда доносили звуки смачных поцелуев и глупое хихиканье. — Мне кажется, я его теряю, — признался Хосок, смотря на травинку, что крутил в руке. Сокджин понимал его опасения, потому что тоже видел, как вел себя Тэхён в доме Чонгука, как тянулся к альфе, не помня прошлого, тянулся откровенно, искренне, словно на инстинктах. И у Сокджина не находилось слов утешения для друга. Он и сам не был уверен в плане Лухана. Позволить им жить с Чонгуком, позволить им привыкнуть к нему, чтобы потом что? Подложить их под него? Сокджин до сих пор надеялся, что случится чудо и они найдут способ обойти извращенную привязку. — То, как он реагирует на него, — Хосок грустно улыбнулся. — Я думал, что Тэ был счастлив со мной. — Уверен, так и было. Не ставь ваш брак под сомнение сейчас, когда он не помнит всей картины целиком, — посоветовал Сокджин, вытянув ноги и съехав на скамейке немного ниже. Музыка из бара становилась громче, отчего рождалось желание пойти туда и выпить. — Тэхён был счастлив с тобой, Хоби. Как и Джессика. Он не играл, ему и в самом деле было хорошо с тобой. Несмотря на то, что ваш брак начинался не с великой любви, вам удалось создать крепкую семью. Просто не сдавайся сейчас. Я не хочу лгать тебе и говорить, что Чонгук для Тэхёна ничего не значит. Ты и сам понимаешь, что это не так. Но это не значит, что он не любит тебя. Ему нужно время, чтобы это понять, нужен ты рядом. Хосок оперся локтями на колени и закрыл лицо руками. — Все будет хорошо, Хосок-а, — Сокджин по-дружески хлопнул его по плечу. — Это нужно просто пережить. — Прости. У тебя своих проблем навалом, а тут еще я разнылся, — Хосок виновато взглянул на него. — Как ты? Сокджин пожал плечами. Он очень старался не опускать руки, но с каждым днем это становилось сложнее. — Ты разговаривал с Намджуном? — осторожно спросил Хосок. — Нет. После того, как Намджун вывалил на него правду, они не виделись. И Джин не мог заставить себя вернуться в палату Намджуна, не мог на него смотреть, потому что против воли представлял его с Чимином, думал о ребенке, которого носит Чимин, думал о том, во что превратилось их солнышко. — Почему? — Не могу. Как подумаю о том, что им пришлось пережить. — Голос сам собой стал звучать тише, приглушеннее. — Как он Чимина… — Сокджин замолчал на время, сглотнув колючий комок в горле. — Не знаю, Хоби. Я не знаю, что ему сказать. Телефонный звонок напугал пташек. Те вспорхнули с насиженных веток под громкую мелодию. Сокджин достал телефон из кармана брюк и поспешно ответил на звонок, увидев «Чжунэ» на экране. Чжунэ никогда не звонил ему с хорошими новостями, отчего все тело сразу одеревенело, а в мыслях закрутились новости одна хуже другой. — Джин, у нас проблемы, — выпалил помощник. На том конце послышался вой скорой помощи, от которого душа ушла в пятки. Сокджин выпрямился на скамейке, уверенный, что вся краска сошла с лица. — Намджун… он… — Что с ним? Сокджин поразился тому, как пугающе спокойно прозвучал его голос вопреки бушующей панике внутри. — Я не знаю, — Чжунэ выругался под звук снятой сигнализации. — Его сейчас везут в больницу. — Почему он, черт возьми, с тобой?! — процедил Сокджин сквозь стиснутые зубы. Ему хотелось наорать на парня, ударить его. Будь Чжунэ перед ним, он бы не сдержался, набросился на него с кулаками. — А ты думаешь, его легко удержать, если он чего-то захотел? Джон все еще на свободе, Намджун не мог отлеживаться в больнице, — резко бросил Чжунэ. — Все было нормально. А потом у него начался жар, он потерял сознание, и я вызвал скорую. — Я сейчас подъеду. Не прощаясь, Сокджин сбросил вызов и в растерянности посмотрел на встревоженного Хосока. — Что случилось? — спросил тот. — Что-то с Намджуном? — Отвезешь меня в больницу? — попросил Сокджин, сомневаясь, что сможет сам доехать без аварии в таком состоянии. — Да, конечно. Хосок не стал ничего выпытывать. Он без объяснений максимально быстро отвез его в больницу. Волнение накатывало волнами, и каждая следующая была выше и больше, они накрывали с головой, топя его в страхах и опасениях. Что с Намджуном? Как в больнице допустили, чтобы он ушел? Они не видели, в каком он состоянии? Как Чжунэ мог допустить, чтобы он занимался делами, находясь одной ногой на том свете?! Сокджин был вне себя от злости на всех, кто позволил Намджуну рисковать своим здоровьем, но больше злости была тревога. Что с альфой? Как он? Почему жар и обморок? У него открылись затянувшиеся раны? Инфекция? Молясь всем святым, Сокджин едва уже не терял рассудок от неизвестности, поэтому, когда Хосок остановился у больницы, он выскочил из машины, толком и не остановившейся. Влетев по ступенькам в холл, он взглядом наткнулся на Чжунэ. Альфа был в крови. Колени затряслись. Сокджин бы и вовсе рухнул на пол, если бы Чжунэ не заметил его взгляд и не пояснил. — Это не наша, Джин. Черт. Я не думал, что все так обернется. — Где он? — перебил его Сокджин. Сейчас это все, что было важно. Потом. Потом он оторвет голову Чжунэ и разберется с остальным окружением Монстра. — Его направили в сто четвертый. Врачи уже там, они говорят… Сокджин не стал слушать дальше, он сорвался с места и побежал. Длинный коридор он преодолел в рекордные сроки, но рядом с дверью в палату натолкнулся на Лухана, который отчаянно пытался остановить врачей. — Нет! Я вам не позволю, ясно? Вы убьете его этим, как не можете понять! — почти орал Лухан на докторов в белых халатах. — Ему нужен или омега, или подавитель. Вы не будете отрицать, что отсутствие этих двух факторов убить его может не меньше, — процедил воинственный врач, напирая на него. — Нельзя подавлять естественный гон. Не сейчас. Послушайте, вы же видели его анализы. Его гормональный фон полностью разрушен. Если сейчас использовать подавитель, это превратит его в овощ! Вы убиваете в нем альфу, черт вас дери!

— Тогда позволить произойти всему естественным путем — наилучший вариант. То, что у него так внезапно начался гон, говорит об успехе нашей терапии. Мы не можем пускать все на самотек сейчас. — Нельзя. Как вы не понимаете, ему нельзя сейчас. Он не готов, — в отчаянии простонал Лухан. — Не готов к сексу с омегой? — ухмыльнулся доктор. — Да, дебила ты кусок! — не сдерживаясь, выплюнул Лухан в лицо альфы-доктора. — Что здесь происходит? — вмешался Сокджин, подойдя ближе. Наверное, голос его прозвучал весьма угрожающе, потому что все остальные внезапно замолкли и расступились. — У Намджуна начался гон, — ответил за всех Лухан. — Это плохо? — Сокджин думал лишь о том, в каком, должно быть, состоянии сейчас находится Намджун. Подумать страшно, как этот гон отразиться на нем, после всего, что с ним делали в плену. — При других обстоятельствах — это показатель того, что терапия действует, — затараторил Лухан. — Его организм постепенно восстанавливается от химии препаратов, но для психологического состояния Намджуна этот гон может запросто сломать его. Он не готов к сексу, поверь мне. — Но мы не можем оставить его вот так, — вновь заговорил доктор. — Это опасно для жизни, будете и с этим спорить? Лухан промолчал. Сокджин смотрел на него, чувствуя, как что-то важное ускользает прямо из его рук. Он заметил, как виновато Лухан отводит глаза, и это пугало. — Оставьте нас, — потребовал он у других врачей. — Наша больница тогда снимает с себя ответственность за жизнь пациента, — предупредил доктор. Сокджин боялся ошибиться, но Лухану он доверял больше, поэтому просто кивнул. Когда посторонние неохотно, злобно поглядывая в сторону Лухана, покинули коридор, Сокджину захотелось куда-нибудь присесть. — Говори, — сухо потребовал он. Ему что-то не договаривали, Сокджин чувствовал это сейчас особенно четко. Все эти увиливания доктора Ча, на которые он раньше не обращал внимания, подозрительные взгляды Лухана. — Это его выбор. Если он захочет, то расскажет тебе сам, — упрямо ответил Лухан. Его хотелось встряхнуть, прижать к стене и выбить ответ, но Сокджин не стал. — Но ему нельзя сейчас колоть подавитель. И к сексу он не готов. — Я не позволю ему проходить через это одному снова, — заявил Сокджин. Он всем своим существом чуял, что нужен Намджуну. Сейчас. В эту самую секунду. Он чувствовал его за дверью. Его запах, в котором столько паники и ужаса. Отвращения. У Сокджина сердце кровью обливалось. Плевать на всех этих докторов! Сокджин решительно обогнул Лухана, не выдержав чужой боли, и вошел в палату. — Джин, нет! — спохватился Лухан, пытаясь задержать. Сокджин отмахнулся от него и закрыл за собой дверь. Разве они могут знать Намджуна лучше его? Запах Намджуна ударил со всей силы, сбивая с ног, придавливая железной плитой. А сам альфа сидел на полу у стены, выглядя пугающе бледным. Он отреагировал скорее на запах омеги, чем на присутствие кого-то знакомого, и поднял голову. Сокджин видел подернутые ужасом бездонные глаза. — Уходи, — процедил Намджун. Раньше Сокджину нравился гон альфы, нравилась его агрессивность и несдержанность в эти моменты, сила и страсть, с которой он брал его. Они всегда проводили эти дни вместе, не покидая квартиры. — И оставить тебя одного разбираться с этим? — Сокджин отлепился от стены. Он боялся навредить, но нисколько не боялся невменяемого состояния Намджуна. — Хочешь, чтобы я воспользовался тобой? — жестко спросил Намджун. Его трясло, но он не сделал ни одного движения. — Я был бы рад, но ты этого не сделаешь. Потому что до ужаса боишься себя. — Сокджин не стал успокаивать его. Правда, какой бы жуткой она ни была, всегда действовала на Намджуна отрезвляюще. Намджун не любил лжи и приукрашиваний, он привык смотреть на вещи трезво. — Они заставляли тебя насиловать Чимина во время гона, и уверен, что подобное не могло пройти бесследно. Сокджин сделал еще несколько шагов. Говорить такие жестокие вещи вслух было тяжело, но они были нужны. Они должны смотреть в лицо проблемам. Намджун от его слов еще больше сжался. Он был похож на раненого зверя, которого загнали в угол, которого посадили в клетку и издевались так долго, что почти сломали волю. Но Сокджин знал, что Намджун не сломался. Да, ему больно и плохо. Да, он сходит с ума от чувства вины и всего того, что его заставили делать. — Если ты пришел поиздеваться, то не надо, Джин, — болезненно-тихим голосом произнес Намджун. — В память о наших отношениях. — Они что-то значили для тебя? Наши отношения? — Сокджин подошел еще ближе и медленно опустился рядом с Намджун, чувствуя, как бьется собственное сердце, как каменеет альфа. Намджун снова поднял на него полубезумный взгляд, где за темнотой боли и вожделения гона было что-то иное, запредельно беззащитное — его любовь. Джин читал в родных глазах ответ, столь яркий и откровенный. — Я не оставлю тебя, — заявил Сокджин просто. — Ты забыл? Это я насиловал нашего сына. Я! — зло бросил Намджун. Казалось, он держался в шаге от темного обрыва, пропасти, возле которой стоял так долго. И Сокджин чувствовал, что его альфа готов сделать этот шаг вперед. Стало страшно. — Он ждет ребенка от меня! Это… Голос Намджуна сломался, треснул. Он сам словно пошел трещинами. — Как ты можешь после этого быть тут? — надрывно спросил Намджун. — Прости, — извинился Сокджин, сейчас понимая, какую ошибку совершил — не приходя к Намджуну после того, как узнал правду. — За то, что оставил тебя одного. Больше я не совершу этой ошибки. — Ты идиот? — не понимая, Намджун смотрел на него как на умалишенного. — На это и был расчет, наверное, — вслух рассуждал Сокджин. — Он хотел, чтобы ты остался один. Но этот ублюдок не знал, что у тебя самый неадекватный омега в мире. Я никуда больше не уйду, Джун. Я не оставлю тебя одного. Тебе придется убить меня, чтобы прогнать. — Ты всегда был с приветом. Намджун не верил в его слова, но Сокджин чуял — ему стало немного легче. Самую каплю. Другие могли посчитать их отношения легкомысленными и непрочными, блажью главы самого могущественного клана трахать красивую куклу-омегу. Сокджин знал, что большинство его так и воспринимают — как шлюху Монстра, но не обращал на это внимания, потому что все было иначе. Они никогда не говорили о будущем, но это не означало, что они видели это будущее по раздельности. — Сходишь в душ? — предложил Сокджин. — От тебя пахнет смертью. Он вспомнил, в каком виде застал Чжунэ. — Я не нашел его, — заявил Намджун просто. Его тело изнывало от внимания, запах усиливался, но Намджун сохранял здравый смысл, подчиняя животные желания железной силой воли. Если бы в плену его не накачивали препаратами, он бы смог справиться с собой. Сокджин был уверен в этом. — Найдешь. Сокджин не сомневался. Его не пугало то, каким способом Намджун решает проблемы. Он знал, что есть не только Ким Намджун, его заботливый любовник, который выводит из строя все, до чего дотрагивается, который может смущаться своей неуклюжести в быту. Есть еще и Монстр. То, кем его видят все остальные. Глава клана. Человек, который может убить, не моргнув глазом. Палач, о котором ходят легенды. Альфа, которого боится вся Корея. И он не делал вид, что Монстра не существует. Он знал, что Намджун может быть другим.

— Сходи в душ. Тебе самому станет легче. А я пока попрошу принести нам что-нибудь поесть, хорошо? — предложил Сокджин. Он знал, что его спокойный тон действует на Намджуна, утихомиривает зверя внутри альфы. Сокджин всем своим видом давал понять — все в порядке. Намджун отнесся к этому настороженно. Он смотрел подозрительно, все еще барахтаясь в пучине своих проблем, но не отталкивал его. И Сокджин считал это большим успехом, потому что, как бы он ни храбрился, он боялся. Гордость Намджуна иногда была тем камнем преткновения, о который он частенько царапался и разбивался. Но, видимо, сейчас Намджуну настолько нужен был кто-то рядом, что он готов был наступить на горло своей гордости. Это одновременно и радовало, и пугало. Потому что Намджун никогда в жизни бы не прогнулся. — Помочь подняться? — спросил Сокджин осторожно. — Нет, — резко ответил Намджун. Он весь словно покрылся колючками, дотронься — убьет. — Хорошо, — Сокджин сделал вид, что не заметил, как сильно Намджун не хочет, чтобы к нему прикасались, не заметил вставший колом внушительный член. Намджун, пошатываясь, поднялся и все же направился в душ, который располагался прямо в палате. Благо вип-палаты это могли себе позволить, превращаясь в комфортабельный номер отеля при необходимости. Сокджин нервно выдохнул, когда альфа скрылся за дверью. Напряжение последних минут дало о себе знать неконтролируемой дрожью. Сокджин на негнущихся ногах вышел из палаты. Там его ждал Лухан, подбежавший тут же. — Что случилось? Как вы? — осматривая его с ног до головы, набросился Лухан с вопросами. — Все нормально. Можешь попросить кого-нибудь нам поесть принести? — Да, конечно. Как он? — Держится, — подобрал Сокджин подходящее слово. — Не настаивай на близости, Джин. Видимо, я ошибся. Он доверяет тебе намного больше, чем мы все думали, — кивнул Лухан сам себе. Сокджин не был удивлен тому, что даже Лухан считал их отношения с Намджуном поверхностными. Может, в этом и не было ничего удивительного, ведь за столько лет они даже не заключили официального брака и не родили карапузов. Сокджин сейчас почему-то больше всего сожалел об этом. — Как сам? Подавитель нужен? — Я в порядке, — заверил Сокджин. — Просто боялся, что он меня прогонит. — Он не прогнал. Не прогнал, Джин. Ты, наверное, даже не представляешь, насколько это важно, — с воодушевлением произнес Лухан. Казалось, один этот факт решил все проблемы. — Теперь все будет хорошо. Точно будет. Теперь у него появился шанс, — закивал Лухан сам себе. — Иди тогда к нему. Доверимся вашим чувствам. Сокджин не стал ничего говорить, хотя внутри царапнуло то, что даже Лухан считал его чувства неглубокими, ненастоящими. Сокджин надеялся только, что Намджун не сомневался в нем. Никогда. Поздний ужин — или уже ранний завтрак — принесли быстро. Ничего жирного, лишь легкий суп и салат. Пока еще меню у Намджуна было диетическим, но оно работало — альфа уже не был похож на труп, хотя болезненная худоба никуда не исчезла. Сокджин расположился с едой прямо на полу, в углу, решив, что раз Намджун забрался сюда сам, значит, ему тут комфортнее. Он думал о том, как себя вести с альфой в гон, в глазах которого застыла такая паника и отвращение к собственному состоянию. Сможет ли Намджун когда-нибудь в будущем реагировать на гон спокойно? Как ему помочь? Что сделать, чтобы стало легче? Хоть на немного. Намджун вышел из душа в серой больничной пижаме с мокрыми волосами. Он не терял своей давящей ауры даже в таком виде. Его запах тяжелыми волнами растекался вокруг, запах альфы в гон. — Присаживайся, поедим вместе, — предложил Сокджин, хватаясь за столовые приборы. Напряженность Намджуна ощущалась кожей, но Сокджин не отреагировал на нее и принялся за еду. Намджун сел рядом, сохранив расстояние между ними, но уже меньше, чем в первый раз. Он не отшатывался от него, не прогонял, не пытался задеть словами или наброситься зверем. Намджун просто принялся за еду, хотя его запах говорил о других потребностях. — Как Чимин? — спустя время спросил Намджун, не отрываясь от своей тарелки. Он ел с неохотой, через силу, но почему-то не возмущался. — Он сейчас в доме Чонгука. Мы пытаемся избавить их от привязки, — сообщил Сокджин. Ему невыносимо было думать о Чимине и Намджуне, но закрывать глаза на это нельзя, иначе эта рана будет гноиться всю жизнь, не дав им выбраться из ямы. — Энис сказал вам, как избавиться от нее? — с заминкой спросил Намджун. Говорить об этом было и ему тяжело. — Да. Но мы пытаемся найти иной способ. Пока решили, что мальчикам нужно привыкнуть к запаху Чонгука. — Они тренировали их на его запах. Когда не пытали, окружали запахом Чонгука, чтобы он ассоциировался у них с отсутствием боли, — тихо произнес Намджун. Сокджину даже слушать это было больно. Ложка в руке дрогнула, но он ничего не сказал. — Почему именно Чонгук? — задал он единственный безопасный вопрос. — Не знаю. Джон хотел, чтобы мои союзники обратились врагами. А Чонгук уже имеет вес в нашей среде. Возможно, поэтому именно он. Но на самом деле я не знаю. Как он реагирует на привязку? — Лучше, чем можно было ожидать от него. Он помогает обоим по мере своих сил. Сокджина и в самом деле удивляло то, что Чонгук не отвернулся от них, не бросил в такой ситуации, хотя у него не было причин подчинять свою жизнь омегам. — Юнги, — прочистив горло, начал Намджун. Он говорил так, будто заставлял себя выталкивать каждое слово. — Он и Чимин… как они теперь? Сокджин знал, как это непросто — подобрать слова и спросить. — Юнги не откажется от него. — Я разорвал их связь. — Тебя заставили это сделать, — напомнил Сокджин, хотя внутри все скребло от воспоминаний об этих двоих, когда они поняли, что истинности нет. Невозможно даже представить, как им трудно. — Юнги не сдастся, Джун. Он восстановит связь, поможет Чимину и примет этого ребенка. Намджун выглядел так, будто его ударили. Он смотрел невидящим взглядом в тарелку. Сокджину и самому хотелось завыть, потому что у Намджуна будет сын. Он будет его чувствовать всегда как родного, свою кровь и плоть. — Я тебя очень прошу отдать этого ребенка Юнги, — попросил Сокджин, чувствуя влагу в глазах. А ведь так хорошо держался. — Ты думаешь, я бы стал вмешиваться в их жизнь? — Намджун повернул голову к нему. — Я помню все, что делал с ним. Он сопротивлялся. Каждый раз он пытался остановить меня, но я не позволял. — В его голосе звучала такая боль, что слезы все же скользнули по щекам. — Я насиловал его, слыша мольбы и крики. — Хватит, — попросил Сокджин. Он был не в состоянии слушать это. — А потом я почувствовал, что он забеременел. Мой ребенок. Я почувствовал его, понимаешь? — Голос Намджуна дрогнул. — Я пытался сопротивляться наркотику, что мне кололи, но не мог ничего сделать. Не мог, Джин, понимаешь? Даже зная, что он носит моего ребенка. Он так плакал, когда узнал, что залетел. Плакал, но продолжал говорить, что я не виноват. — Намджун прикусил губу. По его щекам тоже текли одинокие слезы. — Несмотря на все, что я делал с ним, он продолжал меня защищать. Я не понимал, как так можно. Не понимал, как он может соглашаться на боль, лишь бы они не тронули меня, монстра, который его насиловал. Как после этого я могу что-то у него просить? Да я даже дышать одним воздухом с ним не имею права. Со всеми вами. Единственное, что я хочу, — это наказать тех, кто сотворил с нами такое.

Простите я быстро писала!!!!!