Нежная ломка.Киса

Парни вышли от Вики. Вроде бы одну проблему решили, но осадок остался. Главный уёбок, из-за которого всё началось, всё ещё гулял на свободе.

— Остался только он — первым нарушил молчание Кислов. — Этот Стас, блять, тоже должен ответить.

— А что с ним делать? — Хенк пожал плечами. — Объяснить, что он отец? Так он, скорее всего, ржать будет.

— Не будет он ржать — пообещал Кислов тихим, опасным голосом. — Мы с ним поговорим. По-хорошему, наверное.

Найти Стаса Чмырёва оказалось несложно. Он тусовался в своём обычном гараже с такими же отбросами. Когда Кислов, Мел и Хенк подошли, он сначала ухмыльнулся.

— Опа, а кто у нас тут пожаловал? Че вы тут забыли? — проговорил Стас. По его виду было видно, что ему было вообще похуй.

Кислов шагнул вперёд, игнорируя остальных.
— Чмырёв, у нас к тебе разговор. Одно твоё ночное похождение аукнулось.

Стас нахмурился, потом лицо его просветлело.
— А, это про ту мелкую, что в клубе? Селена, кажется? Ну и чё? Хорошо посидели. Она что, тебе сестра, что ли?

— Не мне, но тоже за неё отвечаю — проговорил Кислов. — И из-за той ночи она чуть не умерла.

— Ну и чё я могу сделать? — Стас развёл руками, и его наглая ухмылка вернулась. — Сама дура была неосторожна. Кто её, блять, заставлял?

Эта наглость, это полное отсутствие даже тени раскаяния взбесило Кислова окончательно. Лицо его стало каменным.

— Вот что, тварь — его голос был тише шепота, но от этого ещё страшнее. — Завтра. Пять утра. Бухта за старым портом. Будешь там — разберёмся по-мужски. Не будешь... — Кислов оглядел его с ног до головы. — Тогда будет ещё хуже. Я тебя везде найду.

Стас на секунду сдулся, но перед дружками нельзя было терять лицо.
— Да пошёл ты! Дуэль, блять, в наше время придумал? — фыркнул он, но в глазах был страх.

— Именно что дуэль — подтвердил Кислов. — Оружие будет. Придёшь — может, отделаешься испугом. Не придёшь... считай, что подписал себе приговор.

Парни развернулись и ушли. Стас остался стоять, пытаясь сохранять браваду, но внутри у него всё похолодело.

Ребята двинули на свою базу. Там, как всегда, сидел Гена.

— Гендос — без предисловий начал Кислов. — Завтра утром дуэль. Нужны револьверы.

Гена поднял на него взгляд.
— Опа, Наполеоны вернулись. Опять за своё?

— На этот раз всё серьёзнее — вступил Мел. — Речь о жизни моей сестры.

Гена вздохнул, потёр переносицу.
— Пацаны, ну вы даёте. Нужно быть аккуратнее, блять. В прошлый раз отделались чудом. В этот раз можете на нары сесть. Или в землю лечь.

— Мы всё понимаем — твёрдо сказал Кислов. — Но по-другому нельзя. Он должен ответить.

Гена посмотрел на их решительные лица, помялся и махнул рукой.
— Ладно, чёрт с вами. Револьверы у меня. Но патроны сами делайте. И чтоб ни одного лишнего свидетеля.

Парни кивнули. Достался железный ящик. В нём лежали два старых револьвера. Дело было за порохом и пулями. Вечер они провели за кропотливой работой: смешивали компоненты для пороха, отливали пули на старой плите. Работали молча, каждый понимал всю тяжесть предстоящего. Переночевали тут же, кто-то на диване, кто-то на стуле, но спалось хуёво — ворочались, курили одну сигарету за другой.

Утром в четыре их разбудил Гена. Он уже был одет и что-то нервно жевал.
— Я доктору позвонил. Он прибудет через двадцать минут.

Гена сходил в ближайший круглосуточный, купил две бутылки пива — чтоб дать доктору как аванс.

Ровно в 4:50 они были на берегу. Утро было хмурым, море — серое и неспокойное. Ветра почти не было, только лёгкая дымка над водой. И, о чудо, Стас был там. Один. Видно, всё-таки испугался угроз.

Он стоял, засунув руки в карманы, и пытался выглядеть круто, но бледность и трясущиеся руки выдавали его по полной.

— Ну что, герой, готов отвечать за свои поступки? — громко спросил Кислов, подходя.

— Да пошёл ты — буркнул Стас, но голос его дрогнул.

Хенк вынес револьверы. При всех, чтобы не было обмана, он зарядил каждый одним патроном.
— Так, я щас при вас буду заряжать барабан револьвера — пояснил он. — Всё по-честному. Рулетка по-русски.

Он отдал один револьвер Кислову, второй — Стасу. Тот взял оружие дрожащими пальцами.

Потом Хенк отошёл в сторону и протопал по песку, отмеряя шаги.
— Тридцать шагов! — крикнул он. — Стас, встань на ту метку.

Тот, пошатываясь, побрёл на указанное место и встал спиной к морю. Кислов занял позицию напротив. Лицо его было спокойным и сосредоточенным.

Мел, взяв на себя роль секунданта, вынул телефон, чтобы отсчитывать время. Воздух натянулся, как струна.
— Раз! — его голос прозвучал оглушительно громко в утренней тишине.

Стас поднял револьвер, но руки его тряслись так, что он едва мог прицелиться.

— Два!

Кислов стоял недвижимо, как скала, с револьвером, опущенным вниз.

— Три!

Выстрел прозвучал один. Чёткий, хлёсткий, как удар кнута. Кислов выстрелил почти не целясь, одно движение — поднять руку и нажать на курок.

Пуля попала Стасу прямо в сердце. Он не успел даже понять, что произошло. Его отбросило назад, он грузно рухнул на мокрый песок и замер.

К ним сразу же подбежал доктор, мужик в поношенной куртке. Он наклонился, проверил пульс.
— Мёртв — констатировал он без эмоций.

— Свободен — кивнул ему Гена и отдал ему две бутылки пива. — Никто тебя не видел.

Доктор молча собрал свой чемоданчик и ушёл прочь.

Парни молча смотрели на тело. Первым очнулся Гена.
— Что стоите? Убрать надо.

Они достали надувную лодку. Хенк и Гена остались на берегу следящими. Кислов и Мел погрузили в лодку тело Стаса, два тяжеленных болта-якоря и крепкую верёвку.

Мел сел за вёсла и мощными гребками направил лодку в открытое море. Ветра не было, вода была как стекло. Доплыли до середины бухты, где уже была приличная глубина.

— Держи — бросил Мел Кислову.

Тот молча принялся привязывать болты к ногам Стаса, обматывая верёвку с запасом. Работал он молча, с сосредоточенным лицом. Закончив, они с Мелом переглянулись и без лишних слов скинули тело за борт. Оно камнем ушло в тёмную воду, оставив на поверхности лишь несколько пузырей.

Они вернулись на берег. Вчетвером быстро уничтожили все следы: затоптали место, где лежал Стас, собрали гильзу, закидали лодку обратно в тайник.

Когда всё было кончено, они молча пошли прочь от бухты. Рассвет только-только начинался, окрашивая горизонт в грязно-розовый цвет. Самое страшное, казалось, было позади. Но каждый из них понимал — этот груз они понесут с собой теперь навсегда.

Парни разошлись по домам.

На базе остался один Мел. Он сидел, курил и тупил в стену. Через пару часов ему позвонила тётя Света. Голос у неё был сломанный, чуть не плача.

— Мел, приезжай, за Селеной. Её выписали.

Мел рванул в больницу. Селена вышла бледная, прозрачная, как призрак. Врач на прощание сказал Мелу, пока она уже шла к машине: «Физически, в принципе, восстановится. Но... с репродуктивной функцией могут быть проблемы. Большие проблемы. Психологически — очень тяжело. Следите за ней».

Мел кивнул, сглотнул ком и сам пошёл к машине. Весь путь до дома она молчала, уставившись в окно. Словно часть её самой осталась в той больничной палате.

Дома тётя Света, увидев племянницу, совсем раскисла. Она не выдержала и позвонила её матери, Людмиле. Выложила всё: и про ту ночь в клубе, и про аборт, и про прогноз врачей.

У Людмилы просто земля ушла из-под ног. Она отправляла дочь в Коктебель к родне, чтобы они её изменили в лучшую сторону, но получилось иначе. В тот же день она взяла отгул и купила билет на самый ближайший рейс в Коктебель.

На следующий день вечером Людмила уже стояла на пороге квартиры тёти Светы. Дверь была приоткрыта. Людмила влетела внутрь.

— Где моя дочь?! — с порога рявкнула она.

Тётя Света, вся в слезах, металась по прихожей.
— Люда, успокойся! Я не знала, что делать!

— Мать ты ей или кто?! — взревела Людмила. — Почему я должна узнавать о таком последней?! Ты что, совсем охренела, скрывать такое?!

Словно две собаки, они набросились друг на друга с упрёками и орами. В этот момент из своей комнаты вышла Селена. Она услышала голос матери, и её просто передёрнуло от ужаса. Она поняла: сейчас начнётся ад.

Без лишних мыслей, на автомате, она схватила со стула свою куртку, закинула в карман зажигалку, сигареты и телефон. Натянула кроссовки и выскользнула из квартиры, пока две взрослые женщины выясняли, кто из них больше виноват.

На улице уже стемнело, и подул холодный, пронизывающий ветер. Селена, кутаясь в куртку, побрела по тёмным улицам без цели. Она хотела позвонить Нике, своей подруге, но не успела.

Её заметил Кислов. Он возвращался с базы домой. Увидел одинокую фигуру, сгорбленную от холода, и по походке узнал её.

— Селена? — он подбежал к ней. — Ты чё тут одна, в такую погоду? Ты же только из больницы...

Она посмотрела на него пустыми глазами и выдавила из себя:
— Мама... приехала. Там с тётей... ругаются. Я не могу туда.

Кислов всё понял без лишних слов. Он видел это состояние — когда тебя вывернуло наизнанку, а мир продолжает давить.

— Пошли ко мне — коротко сказал он. — Отогреешься. Мама дома, но всё норм.

Селене было дико стыдно. Идти к парню, с которым она почти не общалась, да ещё в таком состоянии... Но идти было некуда.

— Не хочу мешать...
— Бред не неси — прервал он её. — Пошли.

Кислов жил с матерью в небольшой квартирке. Его мать, женщина с усталыми, но добрыми глазами, открыла дверь. Увидела помятого сына и продрогшую, испуганную девушку.

— Ма, это Селена — представил Кислов. — У неё дома... проблемы. Переночует у нас.

Мать Кислова одним взглядом оценила ситуацию. Никаких лишних вопросов, никаких упрёков.
— Заходи, заходи, родная, замёрзла вся — сказала она тёплым голосом, беря Селену за плечо. — Сейчас чаю горячего сделаю, постель постелю на диване.

Она повела её в дом, по-матерински обняв, и в этот момент Селену накрыло такой волной тепла и простого человеческого участия, что слёзы сами потекли из её глаз. Этого — простой заботы без истерик и упрёков — ей не хватало больше всего на свете.

Вечер выдался очень тёплым. Лариса, мать Кислова, напоила её горячим чаем и поддержала добрым словом. После этого все отправились спать.

Кислов дёрнулся и сел на край кровати. В висках стучало, во рту было сухо и противно, будто он пачку сигарет проглотил. Сон. Опять тот песок, тот револьвер в руке, который вдруг стал тяжелым, как гиря. Он давил на курок, а тот не поддавался. А Стас стоял напротив и ухмылялся, этот его похуистичный, наглый взгляд. И смех, тихий, противный, сквозь шум прибоя.

Кислов провёл рукой по лицу, смахивая липкий пот. Дело сделано. Справедливость восторжествовала. Вот только эта самая «справедливость» сейчас лежала на дне бухты с болтами на ногах, а в горле стоял комом.

Он тихо вышел из комнаты, чтобы не разбудить мать. В зале, на диване, под грудой одеял, спала Селена. В свете утренней зари, пробивавшейся сквозь шторы, она казалась хрупкой, почти невесомой. Как куколка из стекла. И тут его накрыло.

Он, блять, всё это затеял ради неё. Расплата за поруганную честь, долг друга, вся эта муть. Он думал, что, убрав мусор, станет легче. А теперь смотрел на её спящее лицо и понимал: он не её покой купил этой ночью. Он купил ей свой собственный грех. Киса принёс её хрупкому миру в жертву свою ебанутую идею справедливости и тяжёлую, кровавую расплату. Она теперь будет спать на дивае, дышать воздухом его квартиры, а на нём — пятно. И оно не отмоется.

В кармане джинс вибрировал телефон. Рывок, взгляд на экран. Хенк.

«Гена пропал. Нужно встретиться».

Сообщение было коротким, как выстрел. И таким же ёмким. Всё внутри Кислова сжалось в один сплошной, холодный комок. Пиздец. Начинается.

Он посмотрел на Селену, потом на сообщение, и тихо, сквозь зубы, выдохнул:
— Вот блядь...

Кислов затряс головой, будто отгоняя оставшиеся видения. «Гена пропал». Эти два слова вбили в него ледяной клин. Не «не выходит на связь», не «забил на всех», а именно «пропал». Это пахло пиздецом, причём таким, до которого они все дружно не додумали.

Он вышел на балкон, чтобы курить как паровоз. Первая затяжка прожгла лёгкие, вторая немного прочистила мозги. Варианты прокручивались один хуже другого. Менты вычислили и взяли его первым? Или он, испугавшись, сам свалил, поджав хвост? А может, его нашли те, кому Стас был дорог? Последняя мысль заставила Кислова сглотнуть сухо, без результата.

«Нужно встретиться». Конечно, блять, встретиться. Обсудить, как будем хоронить друг друга.

Он докурил сигарету до фильтра, бросил окурок в пустую банку из-под пива и вернулся в квартиру. Селена на диване пошевелилась.

— Ты чего не спишь? — её голос был сиплым от сна.

— Дела — коротко бросил Кислов, наливая себе воды на кухне. — Спи дальше.

Но она уже села, смотря на него запавшими глазами. В них был тот самый «осадок», который он сам чувствовал на дне души.

— Это из-за вчерашнего? Из-за меня?

«Из-за тебя, чертенок, мы все сейчас по уши в дерьме» — пронеслось в голове, но вслух он сказал:

— Не твои проблемы.

Он быстро оделся, нащупал в кармане куртки ключи и холодный корпус телефона.

— Мать встанет, скажешь, что я по делам. Если что — звони.

Встреча была назначена в их базе. Хенк уже был там, бледный, похаживал из угла в угол. Мел сидел на ящике из-под инструментов, уставившись в пол.

— Ну? — с порога рявкнул Кислов. — Что за хуйня?

— Он вчера вечером сказал, что поедет к тому доктору, мол, доплатить надо, чтобы язык не распускал, — начал Хенк, не останавливаясь. — И пропал. Телефон не доступен. К доктору я съездил, тот божится, что Гену в глаза не видел.

Тишина в гараже стала густой, как масло.

— Менты? — спросил Мел, не поднимая головы.

— Хуй их знает — прошептал Хенк. — Если бы менты, они бы уже всех нас тут скрутили. Это что-то другое.

Кислов чувствовал, как почва уходит из-под ног. Их план, их братская уверенность — всё это оказалось карточным домиком.

— Ладно — Кислов с силой выдохнул. — Значит, его кто-то взял. Или он сам сбежал. Надо выяснять, кто мог видеть. Кто знал. Эти уёбки из гаража Стаса... Могли что-то пронюхать.

— И что, идти к ним? Спрашивать «не вы ли нашего друга похитили, а то мы тут одного мудака убили»? — ядовито бросил Мел.

— А есть другие варианты, блять? — взорвался Кислов. — Сидеть и ждать, когда за нами придут? Гена там один, а мы тут ссым!

Проблема была в том, что за это пришло время платить. И счёт, похоже, был предъявлен не только им.

Тишина в базе снова стала густой.

— Менты? — спросил Мел, не поднимая головы.

— Хуй их знает — прошептал Хенк. — Если бы менты, нас бы давно в участок отправили. Это что-то другое.

Кислов чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он посмотрел на Хенка, на его вытянутое, испуганное лицо, и его осенило.

— Стоп, блять. Хенк. Твой отец.

Хенк замер, будто его ударили. Потом его лицо исказилось.
— При чём тут мой батя? Я ему нихуя не говорил!

— А может, не ты говорил! — Кислов шагнул к нему. — Может, он сам пронюхал! Менты же, блять, не слепые! Они видят, что Стаса нет, видят, что мы с ним враждовали. Он мог просто по-соседски, через тебя, попробовать выйти на нас!

— Он нихуя не знает! — уже почти крикнул Хенк, отступая. — Я с ним не общаюсь!

— А Гена? — встрял Мел, поднимая голову. В его глазах был холодный ужас. — Твой батя мог взять его первым, чтобы раскачать! Чтобы через него на нас выйти. Он же знает, что мы друзья.

Хенк побледнел ещё сильнее. Эта мысль явно не приходила ему в голову, и теперь она била точно в цель.

— Он так не сделает — пробормотал Хенк, но в его голосе не было уверенности. — Он мент, да, но он не уебан...

— Все менты — уебаны! — резко оборвал Кислов. — Это их работа! Твой старик не исключение!

Он видел, как Хенка от его слов буквально корёжит. Предать отца или предать друзей — пиздецкий выбор, даже если с отцом отношения хуёвые.

— Ладно — Кислов с силой выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Криком делу не поможем. Хенк, ты главное звено. Твоя задача — сделать вид, что ты в говне не по уши. Позвони ему. Спроси, не видел ли Гену, мол, друг пропал, волнуюсь. Попробуй вывести его на разговор. Почувствуй, в курсе он чего или нет.

— А если он всё знает? — тихо спросил Хенк. — Что я ему скажу?

— Скажешь, что мы нихуя не при делах — прошипел Кислов. — Что Гена просто исчез, а мы, как друзья, ищем. Врать, блять, научись! От этого сейчас зависит, сядем мы все или нет!

Хенк молча кивнул, сжав кулаки. Он достал телефон, его пальцы дрожали.

— И всё по-тихому — добавил Мел. — Если это не он, то кто-то другой. И этот кто-то может быть опаснее ментов.

Хенк вышел из гаража, чтобы позвонить. Кислов и Мел остались в гнетущей тишине, прислушиваясь к обрывкам его разговора за дверью.

— Бать... Привет... Слушай, а Гену ты не видел?...

По коротким паузам и напряжённому тону Хенка было ясно — разговор идёт тяжело. Кислов поймал себя на мысли, что смотрит на инструменты, валяющиеся в углу. Лом, гаечные ключи. Если это не менты, а кто-то другой, то вскоре им может понадобиться не только умение врать, но и всё это железо.

Хенк вошёл обратно. Лицо его было серым.

— Ну? — одним словом спросил Кислов.

— Он сказал... — Хенк сглотнул. — Сказал, чтобы я сидел дома и не лез не в своё дело. Сказал, что они Гену и так найдут. И посоветовал... отойти от всей нашей компании. Знал, блять. Он всё знает.
______
Подписку на мой тгк: нейси гр📜 (https://t.me/qwsdmx)
Там будет эксклюзивный контент!!!
Ставим звезды!⭐️
Всех обняла🫂