Чемпион из чужих краев

С этого момента жизнь Александра превратилась в идеально отлаженный механизм, где Джихун был и архитектором, и часовщиком. Он взял на себя полный контроль с той же безжалостной эффективностью, с какой его отец управлял делами клана. Но в этой безжалостности была странная, почти хирургическая забота.

Расписание было высечено на скрижалях и не подлежало обсуждению.

07:00 – Подъем. Не резкий, а плавный, под тихие, медитативные звуки традиционной корейской музыки, которую Джихун ставил в спальне.

07:30– Завтрак. Не безвкусная курица с рисом, а специально разработанное нутрициологом блюдо: протеиновый омлет со шпинатом, авокадо, небольшое количество киноа.

Рядом — строго отмеренные таблетки и стакан свежевыжатого сока.

09:00– Первая тренировка. Никаких тяжелых мешков и изнурительных спаррингов.

Только работа на координацию, растяжка, легкие силовые упражнения с собственным весом под присмотром не тренера по боксу, а специалиста по реабилитации, которого Джихун привозил на час.

Все происходило в домашнем спортзале, окна которого выходили в тот самый сад.

11:00– Прогулка. Не бег, а медленная, осознанная ходьба по тропинкам сада. Джихун часто сопровождал его, молчаливый и наблюдательный.

13:00– Обед. Легкий суп, рыба на пару, овощи.

15:00– Вторая «тренировка». Чаще всего — бассейн.

Джихун оказался прав, его дом имел выход к частному крытому бассейну с подогревом. Александр плавал в нем медленно, восстанавливая дыхание, а Джихун сидел на бортике, работая на лэптопе, но всегда поднимая взгляд, чтобы проконтролировать.

19:00– Ужин. Самый плотный, но все же диетический прием пищи.

21:00– Отбой.

Это был не режим чемпиона. Это был режим выздоравливающего. И это бесило Александра.

Но данное слово держало его в узде. Он следовал всему с зубами, стиснутыми от нетерпения.

Однако между этими строгими временными блоками возникали пространства — тихие вечера у камина, часы после ужина, когда они просто разговаривали. Сначала из вежливости, потом — с настоящим, ненасытным любопытством.

Однажды вечером, глядя на огонь, Александр начал рассказывать. Он говорил о России, не о той, что в новостях, а о своей, глубоко личной.

— У нас в семье, — голос его звучал тихо, но тепло, — есть традиция. Каждое лето мы всей семьей, с обоими бабушками, уезжаем на две недели в деревню, к старому дому моей бабушки по маме, Валентины. Никакого интернета, только река, лес и огород.

Он улыбнулся, глядя в пламя.

—Бабушка Рита... по папе, она пекла такой пирог с яблокамии душистый свой хлеб, что соседи сбегались. А вечерами мы все садились на крыльцо, и она рассказывала истории из своего детства, о ее маме моей прабабушке ее в 17 лет насильно отправили в Сибирь не имели права так как ей не было 18 лет но начальник колхоза вроде бы не хотел отдавать свою дочь и поймал вечером прабабушку и ее подругу и отправили в Сибирь это было время войны, о том бабушка рассказывая плачет и прабабушку спустя год смогла с подругой сбежать но повредила позвонок зимой в суровую -45-50 градусов, на неё упало 2-3 метровое сосновое дерево и она шла 25 км до блежайшего пункта.

Что бы ей оказали помощь но тетка там просто курила еще тех времен сигарету и ей сказала эх шеки красные здорова иди обратно работать не мешай мне, летом они сбежали 40 поездов сменили тайно перепригивали из одного в другой.

Это безумно страшно было я горжусь свой прабабушкой она была очень волевой и родила 8 детей. У бабушке по папе их 4 любимых детей, бабушке Рите тоже пришлось не легко, о тяжелом детстве и бегством в другую страну.

Сейчас она нашла свой дом и я безумно счалив что у меня есть такая семья. Умению ждать и верить.

Он помолчал, переключаясь.

—А бабушка по маме, Наташа... она была Строгая, и в тоже время такой мягкой, резкая. Она заставляла сидеть с прямой спиной и никогда не жаловаться. «Мужчины не плачут, Александр, мужчины решают проблемы», — говорила она. — С ней у меня были отличные отношения в детстве даже сейчас я уже вырос а она мне Сашенька, а ну ка спину ровна не коса лапь , я понимаю, что она дала мне стержень.

Ту самую упрямость.

Я не всегда с ней соглашался даже обижался но я безумно сильно обожаю и люблю своих бабушек они дали мне слишком сильно много и каждая меня любит по маме я первый внук у бабушке по папе второй но какая разница я люблю свою семью и младших двоюродных братьев и сестричку и старшего брата мы редко с ним виделись хотя в этом году виделись в начале лета у него невеста хорошенькая.

Рассказал про отца, про их непростые отношения, про то от даленое воспитание молчаливые уроки бокса. Мама всегда говорила какие у отца золотые руки она всегда любила его.

Я единственный их сын хотя это могло быть не так до моего рождения...

—Они все... они ждут. Бабушки им на самом деле все равно одержу победу или нет главное что бы я был счаслив и здоров.

Мама верит, что я вернусь героем. Отец... он ждет, что я сломаюсь. А я просто хочу доказать им, что я чего-то стою. Что их вера и их сомнения... не напрасны.

Джихун слушал, не перебивая. Он сидел, откинувшись в кресле, его лицо было скрыто в полумраке, и только отсветы огня играли в его темных глазах.

Эти простые, такие чужие для него истории о пирогах, крыльце и школьных домашках казались пришельцами из другой вселенной. Вселенной, где главными ценностями были не власть и территория, а память и любовь.

И тогда, в одну из таких ночей, затянувшейся далеко за полночь, Джихун начал говорить. Его голос потерял привычную уверенность, став тише, глубже.

— Мой дед, Ким Мёнчхоль, — начал он, глядя на бокал с виски в своих руках, — он... основа всего. Для меня он не босс клана. Он тот, кто брал меня с собой на рыбалку, когда мне было шесть.

Кто учил меня читать не только книги, но и людей. «Джихун-а, — говорил он, — враг, который смотрит тебе в глаза, честнее друга, который смотрит на твои руки». Он выстроил империю на крови и железе, но для меня он всегда был просто дедом, который тайком давал мне конфеты, когда отец запрещал.

Он сделал глоток.

—Мой отец... второй сын деда. Он строгий.

Невероятно строгий. Он никогда не обнял меня просто так. Но... он был со мной всё моё детство. Пока старший брат моего отца, мой дядя, боролся за расположение деда, мой отец воспитывал меня. Он не читал сказок. Он разбирал со мной тактические схемы, учил ведению переговоров, объяснял структуру бизнеса.

Он привил мне главное: в нашем мире нет ничего важнее доверия к тем, кого ты назвал своими, и ценности семьи. Не просто крови, а семьи. Той, которую ты выбираешь и которую защищаешь до конца.

Он замолчал, его взгляд стал отрешенным.

—Мои братья... Старшему, Минхо, двадцать три. Он видит в мне угрозу. Потому что дед... дед выделяет меня. А младший, Тхэшин, ему двадцать. Он слаб.

Играет в мяч, тратит деньги, постояно на вечеринках, думает, что наша жизнь — это вечеринка с плошная. Он не понимает, какую цену платит за его вечеринки отец. И какую цену... плачу я.

Он впервые так откровенно говорил о внутренней кухне клана. Он не оправдывался, не рисовал себя героем.

Он просто констатировал факты своей жизни.

— Я — второй сын второго сына. По всем правилам, я не должен был иметь такого влияния. Но дед видел во мне что-то. А отец... он верил, что я смогу.

Он доверял мне сложные дела, когда мне было семнадцать. И я никогда его не подводил. Потому что это доверие... оно дороже любого титула.

В ту ночь, в тишине каминного зала, два этих таких разных мира — мир русской глубинки с ее пирогами и крыльцом и мир корейского клана с его железной иерархией и кровавыми уроками — странным образом переплелись.

Они обнаружили, что, несмотря на бездну между их жизнями, их объединяют фундаментальные вещи: желание быть достойными своих отцов, тяжесть семейных ожиданий и жгучее стремление доказать свою ценность.

Александр смотрел на Джихуна не как на мафиози, а как на человека, выкованного в горниле собственной судьбы.

А Джихун видел в Александре не просто боксера, а того, кто боролся с демонами, очень похожими на его собственных. И в этой тихой ночи, полной откровений, родилось нечто большее, чем договоренность или вынужденное соседство. Родилось понимание. А где есть понимание, там может прорасти и нечто большее.

Из за войны кланов моя мать погибла .. хотя это было не так давно всего чуть меньше 5 лет назад до сих пор она была душой и сердцем отца он ее любил по правилам клана отец должен был женится на дочке одной из 3 великих мафий но отец выбрал нашу маму иностранку она как я потом узнал итальянкой метисткой бабушка итальянка дедушка Корейц по этому я тоже счетаюсь метисом корейц и итальянец я из за семьи мамы очень хорошо знаком с Италией и мафией так как она была племянницей единственной главы итальянской мафии по линии бабушки.

Я к большому сожалению сейчас не вижусь с ними уже 2 года. Безумно хочу к ним но .. отец боится сейчас так как не спокойные времена.. а я как и ты не хочу его разочаровать я еще при первой всречи заметил что твои глаза очень похожи...