Чемпион из чужих краев

Больница. Стерильный, безжалостный свет люминесцентных ламп выбеливал и без того бледное лицо Александра.

Он лежал неподвижно, и только слабый звук дыхания через кислородную маску доказывал, что он еще жив.

Тридцать часов. Тридцать долгих часов его сознание боролось где-то в глубинах, куда не доставали ни голоса, ни свет.

Хан Джихун сидел в кресле у его кровати, в той самой частной палате, которую он организовал за считанные минуты после того, как на руках внес сюда его бездыханное тело.

На Джихуне не было и тени его обычной холодной уверенности. Он был измотан.

Темные круги под глазами, растрепанные волосы, пальцы, судорожно сжимающие и разжимающие ручку. Он не отходил от постели, отказываясь от еды и сна, словно его собственная воля могла вернуть Александра.

Его телефон вибрировал без остановки.

Сначала звонили товарищи Александра по залу. Ли, Ким. Их голоса звучали взволнованно, испуганно.

«Алекс-ссым? Где он? Мы звоним, не отвечает!» Джихун брал трубку и говорил тихо, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, почти нежно:

—С ним все в порядке. У него... небольшое пищевое отравление. Он у друга. Отдыхает. Передаст вам, когда окрепнет.

Он был вынужден солгать.Ради его безопасности.

Ради его покоя. Он представлял себе их лица — растерянные, не верящие до конца, но он не мог позволить им прийти сюда. Этот кризис был его. Его вина. Его крест.

Затем звонили его собственные люди. Доклады, вопросы, неотложные дела клана.

На них он отвечал одним сквозь зубы:

—Не сейчас. Все подождет.
В его голосе слышалось такое опасное напряжение,что никто не осмеливался настаивать.

Империя Кимов замерла в ожидании, и все потому, что в белой больничной палате умирал чужой для них русский мальчик.

Джихун смотрел на капельницу, отмеряющую жизнь по каплям, и его грызла мысль:

он видел, как Александр истощает себя. Он видел и... позволил этому случиться. Потому что уважал его одержимость.

Потому что видел в ней отражение собственной воли. Это было непростительной слабостью.

Дверь в палату открылась без стука. Вошел лечащий врач, пожилой кореец с умными, уставшими глазами за очками.

Он знал, кто оплачивает это пребывание, и его почтительность была смешана с профессиональной суровостью.

Джихун поднял на него взгляд. Во взгляде наследника мафии была беззащитная, животная мольба, которую он никогда и никому не показывал.

— Ну? — односложно бросил он, боясь услышать ответ.

Врач вздохнул, подошел к кровати, проверил показания мониторов.

—Его организм был на грани, — начал он, обращаясь больше к графику, чем к Джихуну. — Тяжелейшее физическое истощение, подавленный иммунитет и острая вирусная инфекция, которая стала последней каплей.

Это не просто обморок. Это был коллапс. Мозг... просто отключился, чтобы сохранить остатки ресурсов.

Джихун сглотнул, чувствуя, как по его спине бегут мурашки.
—Он... выздоровеет?

— Тело — да. Сейчас мы боремся с инфекцией, восстанавливаем баланс.

Через несколько дней он придет в себя. Но... — врач снял очки и наконец посмотрел прямо на Джихуна, — его спортивной карьере на этом можно поставить крест.

По крайней мере, на ближайший год. Никаких нагрузок. Полный покой. Иначе следующего раза может не быть.

Слова прозвучали как приговор. Гром среди ясного неба.

Бой 24 декабря. Мечта всего его пребывания в Корее. Все, ради чего он ломал себя все эти месяцы... рухнуло в один миг.

Джихун закрыл глаза, ощущая вкус железа на языке. Он представил, как проснется Александр.

Узнает. Что он скажет ему? Как сможет смотреть в те голубые глаза, в которых теперь будет не мечта, а пустота?

Он кивнул врачу, не в силах вымолвить ни слова. Тот вышел, оставив его одного с тиканьем аппаратов и призраком разбитых надежд.

Джихун медленно подошел к кровати, снова опустился в кресло и осторожно, почти с благоговением, взял горячую, безжизненную руку Александра в свою.

— Прости, — прошептал он в полной тишине палаты. — Я должен был тебя остановить. Я дал тебе сгореть.

Он сидел так, не двигаясь, глядя на лицо спящего.

Его собственный мир — мир власти, интриг и насилия — вдруг показался ему до смешного простым.

А здесь, в этой комнате, лежала самая сложная и важная битва в его жизни. Битва за чужую мечту, которую он, сам того не желая, помог разрушить. И теперь ему предстояло найти способ, как склеить ее осколки.