Храм разбитых кукол
Рана Джареда затягивалась пугающе быстро, словно сама тьма внутри него подпитывала его тело. На десятый день он заставил Хейли одеться в простое белое платье — почти такое же, как её ночная сорочка из той ночи в гараже.
— Куда мы едем? — спросила она, глядя, как знакомые улицы пригорода сменяются высокими заборами их старого квартала.
Джаред не ответил. Он молча вел машину, и его пальцы на руле были напряжены. Когда внедорожник остановился у кованых ворот её родного дома, у Хейли перехватило дыхание. Дом выглядел заброшенным: сад зарос, окна первого этажа заколочены, а на двери висела табличка «Частная собственность».
— Твой отец продал его через подставных лиц месяц назад, — Джаред вышел и открыл ей дверь. — Он думал, что избавляется от улик своего позора. Но я выкупил его. Весь. До последнего гвоздя.
Он повел её не в парадную дверь, а в обход — к тому самому гаражу. Скрежет ржавых петель отозвался эхом в пустом дворе.
Внутри всё осталось прежним. Тот же верстак, те же стеллажи. Но на полу, там, где семь лет назад расплывалась лужа его крови, теперь стоял изящный стеклянный витринный шкаф. Внутри него, под мягким светом ламп, висела та самая белая сорочка Хейли с засохшим пятном крови на груди.
Хейли вскрикнула, прикрыв рот ладонью.
— Ты... ты забрал её? Ты всё это время хранил её?
— Я забрал её в ту ночь, когда уходил, — Джаред подошел к ней сзади, кладя руки на её плечи. Его дыхание было горячим. — Это было единственное, что связывало меня с реальностью, пока я гнил в подворотнях Европы. Это пятно — твоя первая клятва мне, Хейли. Ты не выдала меня тогда. Ты не выдашь меня и сейчас.
Он развернул её к себе, прижимая к холодному металлу верстака — точно так же, как в тринадцать лет.
— Твой отец хотел стереть меня из истории этой семьи. Он думал, что если я исчезну, ты станешь «правильной» и выйдешь замуж за такого, как Маркус. Но он не учел одного: я оставил в тебе свой след. И теперь этот дом принадлежит мне. И ты — единственная его хозяйка.
Хейли смотрела на окровавленную сорочку в витрине и понимала: Джаред не просто любит её. Он превратил её в свою религию. Каждая секунда её жизни была задокументирована, каждое воспоминание — присвоено.
— Зачем всё это, Джаред? — прошептала она, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Почему ты не можешь просто любить меня как нормальный человек?
— Потому что я не нормальный человек, малявка, — он прижался своим лбом к её лбу. — Я — то, что создала твоя семья своей ненавистью и своим страхом. Я — твой персональный ад. И тебе в нем чертовски нравится, признай это.
Он поцеловал её — долго, со вкусом старой боли и новой власти. В этом заброшенном гараже, среди теней прошлого, Хейли окончательно осознала: она никогда не вернется в мир «правильных» людей. Её место здесь, в темноте, рядом с человеком, который хранит её кровь как величайшее сокровище.